Зверь

      Когда Моракс впервые его коснулся, Сяо вздрогнул. Совсем коротко, можно было и не заметить вовсе, но он заметил. Адепт тут же попросил прощения, но был прерван.       — Ты можешь как угодно играть со своим внешним поведением, Сяо, но запомни: как бы ты ни менялся, твои глаза будут честными всегда. Не столько важно, сменишь ты облик или свой характер, все чувства и эмоции — здесь, — Моракс сделал неоднозначный жест рукой около чужой головы. — У тебя есть душа, а глаза — её зеркало. Лишь они неизменны.       Якса слегка сдвинул брови на переносице. Появилось непреодолимое желание отвести взгляд, отвернуться, спрятаться или надеть что-нибудь на голову, лишь бы только не видели его… настоящего. Если он настоящий вообще существует.       — Мы связаны контрактом. Я справляюсь с твоей кармой, потому что у меня есть прямой доступ к твоей душе. Скажи, — Архонт ступил ближе, с лёгким прищуром глядя сверху вниз; без угрозы. — Понимаешь ли ты, что это значит?       Сяо чудом нашёл в себе силы отрицательно качнуть головой.       — Это значит, что если ты когда-нибудь о чём-нибудь попытаешься мне солгать, я узнаю. Однако я говорю тебе это не ради предостережения. Я хочу, чтобы ты научился мне доверять.       Моракс слабо улыбается, но так тепло-тепло, а вот Сяо отшатывается назад. Нелепость.       — Всё моё доверие давно уже у мастера. Я не представляю, что ещё можно сделать.       — Я только что сказал, что вижу любую твою ложь. — Архонт покачал головой и ладонями обхватил лицо адепта. Его тело моментально напряглось, покрывшись мурашками, зрачки расширились, а взгляд снова стал перепуганным. И руки тут же были опущены. — Вот видишь. Если ты сам не можешь отличить ложь от истины, я помогу.       — Это новый контракт? — напрямую спросил адепт, и вопрос его остался без ответа.

***

      Моракс касается его случайно. Почти. Он может ненарочно задеть плечо, погладить по макушке, смахнуть с щеки грязь или даже взять за руку. Сяо это терпит, но честно учит себя не бояться. Пытается не дрожать, когда рука проходится по спине; пытается не жмуриться и не паниковать, когда прикосновение длится немного дольше обычного. Ему страшно, по-прежнему так страшно, что кто-то, теперь близкий, сделает больно. Он не переживёт предательства. И страх смерти хуже самой смерти.       Архонт словно экспериментирует, но ни в коем случае не давит. Они больше не говорили о боязни прикосновений Сяо, но каждый раз, стоило Мораксу приблизиться, он витал в воздухе. Адепт колючий, как ёж, но уж кому-кому, а Властелину Камня нет равных в терпении. Он будет продолжать мягкие прикосновения, налаживая подобие дружеской связи, будет разговаривать, много, по делу и без и ни в коем случае не с оскорблениями. С похвалой. Пока Сяо ко всему этому не привыкнет.

***

      Сяо привык… Нет, не так. Стал зависим. Моракс понятия не имел, как теперь действует его контакт на преданного адепта, сломанного ментально. Будь Якса полноценно здоров, он бы оправился быстро. Не дёргался бы от любых прикосновений, не смотрел бы волком на приближающиеся фигуры, не терпел бы, а понял, что ему не навредят, и успокоился бы.       Но он не здоров. Ему кажется, что если он не научит себя бороться со страхом, ему снова сделают больно. Поэтому заставляет себя подходить ближе, почти ласкаться и говорить, что всё хорошо. Он всё так же трепещет перед чужой силой и формой полудракона, ни разу не отказывает и покрывается румянцем от несправедливой похвалы. И ошибочно думает, что Моракс не замечает его лжи.       «Ты же хороший мальчик, да? Ха-ха, ещё какой! Вперёд, ты должен заслужить это, сделай приятно!»       Мерзкий, скрипучий голос бывшей хозяйки всё ещё достаёт его во снах, и Сяо ничего не может с этим сделать. Если бы он мог никогда не ложиться спать, чтобы этого не видеть и не слышать, он бы не ложился. Но Моракс настаивает на том, что даже Яксе необходим отдых, и последний не может не послушаться. Он пытается наладить режим и снова получает похвалу.       — Я ведь не заслужил этого, — наконец срывается он, поднимая полный непонимания взгляд на мужчину, сидящего под тенью массивного древа. Он присаживается на колени, подползая ближе, чем мог себе когда-либо позволить, и кладёт ладонь на чужой живот. — Но я должен попробовать, мастер.       Его рука боязно ползёт ниже, намереваясь пробраться под складки одежды, но оказывается перехваченной. Только сейчас Сяо поднимает голову и встречается со строгим взглядом. У него перехватывает дыхание.       — С чего ты взял, что должен? — Моракс щерится; неужели всё, что он делал так долго, адепт воспринял неправильно? — Всё это время ты думал, что я… Создаю тебе долг? Ты думал, что тебе нужно будет расплачиваться со мной?       Якса закусывает губу и покорно опускает голову. Молчание — тоже ответ.       Архонт тяжело вздыхает и отпускает чужую кисть. Он зачёсывает чёлку адепта назад и поглаживает его по щеке.       — Видимо, ты не понял, что можешь отказать мне в любой момент, если только это не касается защиты Ли Юэ.       Сяо глуповато моргает. В голове не укладывается — отказать хозяину. Бред, полнейший бред, бессмыслица. Он не откажет, просто не сможет. Он обязан выслужиться перед мастером, обязан не быть бесполезным и капризным. И он знает лишь один-единственный способ по-настоящему заслужить похвалу.       Они заключат ещё один новый контракт, в рамках которого Сяо обязан будет говорить сразу и каждый раз, когда его что-то не устроит. Взамен Моракс получит полный доступ к тому, чтобы разными способами помочь адепту побороть страх перед физическим контактом.

***

      — Скажи мне, когда тебе станет неприятно, — Архонт склоняет голову набок, отчего длинные пряди волос со сверкающими кончиками рассыпаются по плечам. Он протягивает руку и ладонь кладёт на макушку болотного цвета. Слегка зарывается пальцами и одновременно с тем успокаивающе улыбается, пока Сяо пытается прислушаться к внутренним ощущениям. — Или страшно.       Это была первая попытка из многочисленных.       Якса делает несколько глубоких вдохов и таких же глубоких выдохов, как его учили. Расслабляется и не шевелится, только немного подрагивают ресницы.       Стоит Мораксу самую малость сжать пряди, Сяо напрягся, но промолчал, однако реакция его заметна; тогда мужчина убрал руку и вернулся к лёгким поглаживаниям, постепенно перебираясь к лицу и шее. Он не задевал белоснежную кожу когтями, никуда не торопился, исследовал всё тщательно и понимал рамки дозволенного. Затем по плечам, предплечьям, ближе к кистям.       — Не нужно здесь, — признался адепт, открыв глаза и сжав руки в кулаки. Непроизвольно.       Архонт кивнул и отошёл, кажется, даже улыбнулся уголками глаз.       Сяо ещё научится говорить прямо.

***

      Они продолжают это долго. Почти каждый день, с утра или вечером, даже когда Моракс не зовёт, Якса приходит к нему сам. Летят месяцы, года, и он больше не дёргается от случайных прикосновений, но они не бросают «тренировки».       Порой Архонт заходит дальше обычного — немного склоняется, обнимает, ведёт губами около изящной скулы. К последнему Сяо привыкал особенно долго, как и к любым прикосновениям ниже талии. Но всё всегда происходило через одежду, на его теле никогда не было отметин от рук мастера. Адепт был благодарен, но продолжал ощущать на себе невидимый долг и вину. Поцелуи в губы были строгим табу.       Иногда Сяо приходит к нему с первыми лучами рассвета, после бесконечной череды истребления демонов. Архонт ничего не спрашивает, да и тот все равно не скажет; просто молча присядет рядом у края скалы, выдохнет и позволит себе опустить тяжёлые веки. Здесь он чувствует себя в безопасности. На предложение Моракса прилечь головой к нему на колени Сяо лишь хмыкает, благодарит, но утверждает, что скоро пойдёт и что мастеру тоже нужен сон.

***

      Сяо нуждается в почти ежедневных прикосновениях мастера. Моракс его больше не зовёт, но не потому что не хочет, а потому что адепт приходит сам, когда пожелает. Ему по-прежнему неприятны телесные контакты, но только не от Архонта. И последнему об этом знать не обязательно.       Якса более не ждёт от Властелина Камня подвоха и порой вспоминает, что думал о нём когда-то. Оттого берёт злость на самого себя же. Он всем обязан Гео Архонту и весь навсегда принадлежит ему.

***

      — Можешь меня коснуться? — едва хмурясь, просит Сяо, добавляя: — Пожалуйста.       Ночь на горе сегодня тихая, туманная, и даже отголоски кармы не столь сильно тревожат адепта. Но всё равно он чувствует, словно чего-то не хватает.       Отчего-то он уверен, что мастер ему не откажет. Никогда не отказывал и сейчас тоже со вздохом улыбается, похлопывая рядом с собой и подвигаясь, чтобы Сяо тоже мог опереться спиной на дерево. Якса подходит, долго смотрит на освободившееся место, но затем кивает куда-то на ноги мужчины и опускается напротив, поворачиваясь спиной.       — Можно так? — интересуется тихо-тихо, а когда получает одобрение, не может скрыть облегчения.       Моракс слегка расставляет ноги и сгибает колени, чтобы адепт мог присесть между. Сяо с трепетом приближается и опирается спиной на крепкую грудь, затем медленно откидывая голову на плечо. Ему не видно лица Архонта и, к сожалению, не видно его улыбки.       Сяо обхватывают поперёк груди, неторопливо поглаживая широкими ладонями по телу, и он позволяет себе полноценно расслабиться до тех пор, пока сухие губы не касаются шеи, а шёпот не опаляет ухо.       — Могу я сделать то же самое, но без одежды?       Адепта пробивает на дрожь, что он старательно подавляет. Моракс никогда не переходил эту черту в виде простой одежды, так что изменилось сейчас? Что, если…       Нет. Нельзя думать о нём в таком ключе. Сяо с трудом сдерживает желание тряхнуть головой, чтобы выкинуть плохие мысли, осторожно накрывает тыльные стороны чужих ладоней своими и внимательно на них смотрит.       — Зачем ты спрашиваешь?.. — отвечает вопросом на вопрос, а затем кивает, негромко сглатывая. — Сделай.       В конце концов, сегодня за этим он пришёл.       Моракс кончиком носа смахивает волосы с тонкой шеи, целует оголённое место на плече и слегка дует, вызывая мурашки по всему телу. Сяо дышит ртом и устремляет взгляд вперёд. Он не понимает, куда деть руки, и хватается за предплечья мужчины.       Ему не неприятно.       Он боится того, что ему нравится.       Нравится ощущать руки мастера на себе, нравится ощущать спиной самую надёжную опору.       Нравится не чувствовать себя игрушкой.       Мышцы внизу живота сладко сводит, когда белую майку выправляют из-за пояса и гармошкой поднимают до самого подбородка, оголяя грудь. Сяо стыдно за своё тело — испещренное шрамами, синяками, слишком худое для сильного воина. Он сжимает пальцы, сминая чужую одежду, и Моракс останавливается, прекращая гладить тело.       — Всё в порядке?       Сяо мысленно считает до десяти и поворачивает голову, утыкаясь лбом в изгиб шеи мужчины. Он не желает смотреть на своё тело, но если мастер того хочет — пусть.       — Всё хорошо, — жаркий выдох в шею.       Моракс оставляет мягкий поцелуй на его переносице, покрепче прижимает к себе и возобновляет действия.       Сяо по-прежнему не допускает поцелуев в губы. Думать о слизи у рта ему всё ещё мерзко.       — Ты понимаешь, что больно я не сделаю? — Моракс щекочет пальцами низ живота, проникая под пояс штанов.       Якса ничего не отвечает, и когда Архонт зовёт его по имени, последний чувствует новый влажный поцелуй на шее.       — Я не знаю, каково без неё, — стыдливо признаётся он. — Но это не важно. От мастера я бы хотел даже боли.       Моракс сводит брови и опускает взгляд на тело, что сейчас так близко, но в один миг стало ощущаться таким далёким. Незнающий сказал бы, что его губы сейчас сжаты в тонкую полоску от досады.       — Архонт Снов когда-нибудь позволяла тебе чувствовать желание? Испытывал ли ты влечение?       Сяо хмыкнул.       — Никогда. От одного её вида меня тошнило, — он непроизвольно вцепился в руки мужчины крепче. — То, что она делала… Мне казалось, что так правильно, что только так и бывает. Я не понимаю, как люди создают семьи и… чувствуют счастье? Всё ещё гадко об этом думать.       Он замолкает, собираясь с мыслями, и сильно вздрагивает, когда прохладные пальцы касаются голой плоти. Десятки, сотни раз Сяо ощущал на себе руки бывшей хозяйки там, и всегда это было больно. Но сейчас… Он теряется…       — Говори мне, что ты сейчас чувствуешь, Сяо? — Моракс медленно ведёт по члену под одеждой, только лишь слегка стянув штаны, и свободной рукой поворачивает голову Яксы так, чтобы тот видел внизу всё. Чтобы смотрел на себя и хотя бы попытался понять, ради чего Гео Архонт всё это делает.       Адепта охватывает лёгкая паника. Он широко раскрывает глаза, часто сглатывает и, кажется, сейчас разорвётся на миллионы кусочков.       Говорить, говорить, ему нужно говорить.       — Всё моё тело… горит, мастер. Мне не больно, но…       Сяо громко шмыгает носом и хочет отвернуться, но ему не позволяют, касаясь чувствительной головки и наглаживая по кругу. Моракс заботливо убирает прилипшие к лицу пряди и кладёт ладонь на лоб, одновременно с тем склоняясь к уху, чтобы невесомо поцеловать мочку. Аккуратный член в его руке не вял, твердеет, и это ему — призыв к действию.       — Ты чувствуешь возбуждение, — подсказывает он.       Моракс ведёт по длине, растирая прозрачную смазку, и ему приходится применить силу, чтобы удержать елозящего адепта на месте. Сяо хочет убежать от всего, прикрыться и одновременно поддаться. Неопределённость бьёт по эмоциям, и глаза его слезятся, окрашивая золотистый в глубокий цвет самых дорогих монет. Как страшно, Боги, как же ему страшно и как же ему хорошо.       — Не своди ноги так сильно, — просьба точно на пылающее алым ухо.       Сяо не может не слушаться — с трудом разводит коленки в стороны и крепко держится за предплечья мастера, словно здесь всё его спасение. Хотя, пожалуй, так и есть. Если его сейчас бросят — он умрёт. Если оставят без поддержки — он умрёт. Если не дадут ещё хоть секунду на то, чтобы распробовать только-только открытые ощущения, — он умрёт.       Якса не слышит себя, не понимает, что одними только губами шепчет просьбы, почти мольбы — ещё, ещё немного, пожалуйста; он выгибается в спине и тут же вновь оказывается крепко прижат к груди Бога. Своего Бога.       — Позволь себе кончить, — спокойно просит Моракс, но Сяо слышит в этом приказ и никак иначе.       И, чёрт, как же ему нравится об этом думать.       Грязный, ужасно грязный… Почему его ещё терпят?       Моракс хочет зажать адепту рот, когда тот, не в состоянии сдержаться, обильно изливается и прикрикивает, но вовремя себя одёргивает и позволяет тому выпустить новую эмоцию.       Сяо болезненно впился ногтями в такие родные руки, до раны прикусил себе губу и несколько раз сморгнул слёзы, прежде чем прийти в себя и без сил уронить затылок на плечо мужчины. Он дышит тяжело, немного хрипит, сопит и шмыгает, стараясь не опускать взгляд вниз, чтобы не сгореть со стыда; чтобы не видеть, насколько он испачкал мастера в собственном грехе.       Но он зря не смотрит и вверх, где этот самый мастер завороженно наблюдает за стекающей меж пальцев спермой, чистой рукой перебирая влажные волосы верного Яксы и нашёптывая что-то такое сладкое-сладкое, успокаивающее, как иногда перед сном…

***

      Сяо нужно было время, и он получил его сполна. Мысли о нескончаемых пытках давно позади, и эти же пытки — там же. Он не смог и вряд ли сможет когда-нибудь вылечиться достойно, но то, что дал ему мастер, теперь есть смысл его жизни.       Последний Якса достойно служит Ли Юэ по ночам — безжалостно уничтожает демонов, безуспешно очищая карму, встречает праздники и по-своему заботится о людях.       Поколения сменяются поколениями.       ...А он с первыми бликами рассвета, когда солнце только-только начинает игриво поглядывать на высокую гору, каждый раз бредёт к своему мастеру. За разговором, за прикосновениями, за молчаливой поддержкой. Потому что так правильно. Потому что так нужно. Потому что этого хочет Властелин Камня и потому что этого хочет он сам.       И такую зависимость уже не вылечить.