Omen: The Tower

Действовать приходилось быстро, тихо и точно — побег не был спланирован, и что угодно могло пойти не так. Но, на удивление, судьба благоволила беглецам. Ночь все еще шептала тысячами голосов мельчайшей живности, а братья уже были далеко от дома, рысцой пересекая поля и лихо перемахивая через плетни. Сами не знали, почему и от чего бегут — ведь никто их не преследовал. — Отец и мачеха, наверное, будут в ярости, когда встанут утром, а нас нет, — запыхавшись, пробормотал Сан обеспокоенно. Они не останавливались; но, выбившись из сил, вынуждены были сбавить темп и перейти на шаг. Достигнув пролеска, двое юношей не спеша пробирались вперед, восстанавливая сбившееся дыхание. — Не думаю, — улыбнулся Сонхва, отклоняясь и избегая лезущих в лицо веток. — Скорее — они будут расстроены. Но мне почему-то кажется, что и это ненадолго; им же легче, меньше ртов кормить. Сан с сомнением поглядел на своего названного брата и покачал головой. — Звучишь так, словно отца не знаешь, — буркнул он. — Ты ведь единственный наследник, брат. — Да нечего там наследовать, — отмахнулся Хва, стараясь глядеть себе под ноги. — А даже если бы и было — какие их годы, родят еще. Его брат ничего не ответил; он тоже внимательно глядел вперед и вниз, выбирая безопасный путь. На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая лишь далеким стрекотом сверчков. — А ты бы хотел детей, брат? — спросил вдруг Сан негромко. Сонхва не сразу нашелся, что ответить. — Откуда бы мне их взять? — усмехнулся он, подслеповато щурясь. — Ну… у тебя же может быть жена, — пробормотал Сан озадаченно. — Она вполне может родить тебе детей. — Не думаю, что такое произойдет, — ответил Сонхва как-то рассеяно. — Маловероятно, во всяком случае. Сан притормозил, пропуская брата вперед; Сонхва мог поклясться, что чувствует, как серебристое лезвие его взгляда скользит вдоль линии челюсти. — Почему? — тихонько, почти неслышно проговорил Сан. — Просто мне так кажется, — пожал плечами Сонхва. — Нет какой-то особенной причины. Да и я сейчас все равно не загадываю так далеко наперед; нам с тобой для начала надо найти себе работенку, чтобы на жизнь хватало, а по-хорошему — еще и где бы притулиться… — Из-за меня, — проронил Сан упавшим голосом. — Ну конечно. — Сани, не начинай опять, — усмехнулся Сонхва, закатывая глаза. Поравнявшись с братом, он потрепал его по волосам. — Ты ведь мой младший брат. Вполне естественно, что я не могу тебя бросить. — Потому что я приношу одни несчастья, — вздохнул Сан, буравя брата тяжелым взглядом исподлобья. — Это так… странно. Но я точно знаю, что это правда. И теперь… словно я лишаю тебя твоего собственного будущего. Я должен был идти один… — Вот что, ты лучше меня не зли, — пригрозил Хва изменившимся голосом. Хоть и сказанная в шутку, его угроза звучала вполне весомо. — Заладил со своим «несчастьем». Не хочу слушать эти бредни больше. Сан совершенно сник и больше не проронил ни словечка до тех пор, пока они не вышли на просеку. — Нам, пожалуй, лучше здесь ночь доспать, — проговорил Сонхва не очень уверенно. — Мы как-то заплутали с тобой; места незнакомые. А по такой темени мы на дорогу не выйдем — только еще больше заблудимся. — Я знаю это место, — возразил Сан чуть слышно. — Но только до сих пор. Дальше и правда незнакомые места; не думаю, что и ты бывал когда-то дальше этого леса. — Может, и бывал, но не вспомню, — пожал плечами Сонхва, скидывая со спины худой подорожный мешок. — А все ж недурно было бы покемарить часок-другой. — Ложись, — кивнул его брат, устраиваясь на близко стоящем пеньке. — Я посторожу. — От кого посторожишь? От енотов? — засмеялся Сонхва, расстилая плащ и похлопывая по месту рядом с собой. — Давай тоже ложись, до рассвета всего ничего. А там дальше пойдем. Сан сперва нахмурил лоб, но затем послушался и устроился рядом с братом, накрывая их обоих своим плащом. Греть он не грел, но и в лесу не было холодно — сыро только лишь. Хотя юноша все равно жался к теплому боку брата, зябко дрожа. — Мерзля ты, — хмыкнул Сонхва, обнимая его. — Пропадешь без меня. — Это ты со мной пропадешь, — тихо-тихо шепнул Сан, вжимаясь носом в его куртку так тесно, что Хва не был уверен, что правильно расслышал его. … Утро вскоре наступило — туманное и душное. Мокрая от росы трава начинала преть под лучами летнего солнца, и воздух наполнялся теплой взвесью. Сонхва проснулся, чувствуя, будто задыхается. В короткую дрему ему что-то да приснилось, но вот что именно — он не запомнил. Впрочем, как и всегда. — Вставай, Сани, — растолкал он брата. — Рассвело, уже скоро жара начнется. Нам пора идти. Тот недовольно заворчал и нехотя разлепил веки. — Дойдем ли?.. — пробормотал он голосом, глухим и хрипловатым спросонья. Серебряные глаза были затянуты мутной пеленой. — Мы каждый раз… умираем… у подножья горы. — Горы?.. Сани, мы идем в город, а не в гору, ау, — Сонхва помахал рукой перед невидящими глазами брата. Несколько раз сонно проморгавшись, Сан тряхнул головой. — Ах… да. Я понял, — глаза юноши забегали, будто бы он сморозил ужасную глупость. — Приснилось чего? — полюбопытствовал Сонхва, поднимаясь и встряхивая плащом, избавляясь от налипшей травы. — Гора какая-то? — Нет, ничего, — покачал головой Сан. — Пойдем дальше, пока организмы не поняли, что мы проснулись, и не затребовали еды, — хохотнул он. — Твоя правда, — согласился Хва, вскидывая на плечо мешок. — Поторопимся. Долго ли, коротко ли, но, поплутав, братья вышли к проселочной дороге. Не вдруг они поняли, в какую сторону им идти. Однако, сориентировавшись на местности, они вернулись немного в лес, в тень, держа при этом дорогу в поле зрения — уж больно жарко и пыльно было идти прямо по ней. Время шло, и становилось голодно, так что Сонхва вытряхнул из мешка пару лепешек, которые ему удалось прихватить, уходя. Сан медленно жевал свою лепешку, искоса поглядывая на брата; на душе у него было неспокойно, но заводить свою «шарманку» про несчастья он не хотел. Лишь безмолвно сокрушался внутри, что не вышло отговорить Сонхва от авантюры. Снова. Ближе к закату они услышали вдалеке шум колес; нырнув ближе к дороге, братья принялись свистеть и махать руками, привлекая к себе внимание возницы. Телега остановилась, и деревенский, что вез в город пожатое сено, хоть и неохотно, но все же взял двух безбилетников на козлы. — Отец ваш вызверится, если узнает, что вы деру дали, — заметил возница, покачав головой. — А ты ему не говори, что нас встретил, — заговорщически улыбнулся Сан. — Делать в деревне нечего, — фыркнул Сонхва, заложив руки за голову и откинувшись назад. — В городе хоть какая жизнь. Люди, движение. — Шлюхи, бандиты, шулера, — подхватил возница. — Кто что ищет, — пожал плечами Хва. Разговор не клеился; деревенский мужик еще что-то ворчал, бранил парней и бормотал, что все, мол, им неймется, и в деревне хорошо — но Сонхва его не особо слушал. Он думал о том, чем они с братом займутся в городе. Прикидывал, где бы им найти на первое время ночлег, чтобы денег поменьше потратить, и куда устроиться работать, чтобы продержаться на плаву. Но ничего конкретного не приходило ему в голову; лишь смутное беспокойство щемило в груди. В город они въехали, когда почти совсем стемнело. Стражники не хотели телегу пропускать, все норовили растормошить тюки с сеном. — Да нет там ничего, — не сдержался Сонхва, видя, как возница мямлит. — Сено и сено. До ночи, что ль, будешь нас у ворот мариновать? — Сколько надо, столько и буду, — отбил стражник. — Слушай, я своими руками его жал, это сено, — начал стелить Хва. — Не далее, как вчера в тюки вязал. Везем вот с папашей, чтобы продать скорее, деньги больно нужны. А ты его разворотишь сейчас, я людям что скажу? Что на меня буря налетела? Или что это моя лошадь в тюках ковырялась? Стражник явно начал уставать от бесконечного потока сознания парнишки, а потому махнул рукой. — Бог с тобой, езжайте, — вздохнул мужчина, пропуская их в город. — Ловко ты его уболтал, — одобрил возница. — Я еще думал, взять с вас чего-нибудь за проезд, чтобы не себе в убыток, но уж теперь не буду. Выручил. И отцу вашему я не скажу ничего, так и быть. Сонхва горделиво улыбнулся. — Ладно, бывайте, касатики, — попрощался деревенский, тормозя у постоялого двора. — Не по пути нам дальше с вами. — Спасибо тебе, папаша, что довез, — кивнул ему Сонхва, спрыгивая с козел. Сан тоже слез с телеги и принялся оглядываться по сторонам, то и дело растирая лоб рукой. В голове было как-то мутно — то ли укачало его, то ли еще почему… — На постоялый двор идти, что ли? — буркнул себе под нос Хва, стуча пяткой по брусчатке. — Денег жалко, но не в подворотне же ночевать. — Есть одно место, где нас ждут, — загадочно пробормотал Сан каким-то чужим голосом. Он медленно двинулся вперед и все водил взглядом по стенам домов, ища что-то, одному ему ведомое. — Братец, ты чего?.. — Сонхва нахмурился, но пошел вслед за Саном — не торчать же ему одному посреди улицы. Да и брат опять вел себя как-то странно… Ведь кто и где мог ждать их в городе, в котором они никогда раньше не были? Сонхва шел за братом, смутно ощущая, что они не одни. Конечно, они и не были — город жил своей ночной жизнью, и, может, именно это внушало старшему опасения. Все верно, ведь теперь они были не дома — предоставленные сами себе в незнакомом месте, они больше не были в безопасности, и могли лишь держаться друг за друга. Так он думал. Но Сан словно бы отстранялся от него — снова, как уже не раз бывало раньше. Он в принципе казался странным, не от мира сего. Просто в прошлом Сонхва это ничуть не волновало; он считался с особенностями брата, принимая его таким, какой он есть. Теперь же, когда они остались вдвоем, странное поведение брата резало глаз. Даже будучи вместе с ним, Сонхва остро ощущал одиночество. Он плелся следом, точно послушный агнец на заклание, не понимая, куда Сан идет и зачем — лишь чутье невесомо подталкивало парня в спину, невидимым зверем нетерпеливо дыша в затылок. Из темноты, незамеченные и неузнанные, за каждым шагом братьев следили золотые глаза.