Мадарацу

Так легко и приятно. Во всëм мире нет ничего, кроме крохотной цветочной поляны посреди величественного леса. Чувствую лëгкий запах сирени – видимо, сейчас весна. Сейчас?... Разве она была не всегда? В прочем, без разницы. Я совсем без сил, даже пошевелиться не могу. Мне и незачем: трава мягкая, ветер ласковый и тëплый. Сон начинает поглощать меня. Странно. Разве я уже не сплю? Это не важно… К шее грубо и сильно прижалось что-то чёрствое. Что это? –Жив. – Проговорил обладатель сильного, но болезненно хриплого голоса, отнимая измазоленные пальцы от моей шеи. –Серьëзно? Вокруг ни намëка на следы. Он что, с неба свалился?-Ответил ему мягкий юношеский голос. –Странно… – Обеспокоенно проговорил хриплый. –Я о том же. –Ты не понял. Прикоснись к нему. –Эээ.. Ладно. Ну и? – В полном непонимании промолвил парень. –Кожа нежная, как у младенца, на нëм ни родимых пятен, ни шрамов. По спине мужчины пробежала лëгкая череда мурашек. –Да у него даже ступни нежнее, чем моё лицо! –Доставай верëвку. Свяжем его, и к лидеру. Они уже тогда чувствовали сильное чувство тревоги перед настигающей их неизвестностью. С самого их появления в нос бил кислый запах пота, а ветер словно перестал быть ласковым, с каждой секундой он становился всë резче и холоднее. Мой маленький прекрасный мир был безвозвратно разорван на мелкие клочья, которые в миг унëс уже совсем холодный ветер… За спиной мои руки и ноги сплелись в один безобразный букет, сильно затянутый чем-то длинным и плотным. Больно. От недавнего блаженства не осталось ничего, кроме всеобъемлющего бессилия и надвигающегося сна… … –То есть, весь он сам и всë всюду рядом с ним было истинно не тронуто? – Старик в очередной раз вдумчиво поглядел на находку учеников. –Да, мастер. –Я не ощущаю связь этого человека с всеобщей бытностью. Он первобытен в самом себе и чужд всему вокруг, будто идеально выкованный клинок, неведомо, каким образом оказавшийся на руках мастера, который даже близко не способен на такую изящную работу. Вместе с этими словами, ветер на улице стих, и весь мир словно замер в ожидании чего-то ужасного. Находившиеся в этой хижине старик и двое его учеников замерли, уподобившись остановившемуся в одном мгновении миру. Тихое шуршание сена, которое составляло кровать, на кой был возложен неизвестный, нарушило застывшую тишину. – Три часа.. – У хриплого мужчины, на лбу проступил холодный пот. –Что? – Молодой парень замялся в непонимании происходящего. –За те три часа с момента, как мы его нашли, он двинулся впервые. – Едва заметное дрожание в голосе мужчины не осталось незамеченным. – Он словно вечность был погружëн в бесконечную толщу плотного льда. Видно, пришло время льду треснуть. – Старик немного сгорбился над неизвестным. – Ма… – Слабо и как будто неумело произнëс неизвестный. – Чай, мамку зовёт? – произнёс хриплый. Стоявший рядом старик не медля потянулся рукой к своей груди, полностью прикрытой массивной бородой, и резво вытянул из под толщи седых волос длинный клинок. Верëвка, связывающая чужака, в тот же миг была разрезана, а лезвие вновь скрылось в бороде. Никто из присутствующих почти не уловил движений мастера – для них он лишь едва шелохнулся. Затëкшие и уже успевшие слегка посинеть конечности Неизвестного облегчëнно распластались на койке, вызвав у него сдавленный стон. Старец недовольно посмотрел на следы от излишне туго затянутой верёвки, кинул осуждающий взгляд на стоящего напротив молодого парня, грузно вздохнул и произнёс: – Илиан, живо за Арисой! – Юноша спешно выбежал из небольшого помещения, заставленного мешками с зерном. –Трим – обратился старик к Хриплому – Хватай его на руки и неси в свободное жилище. … Сознание неспеша начало возвращаться, встречая меня сильной болью в руках и ногах. Меня вновь касаются эти чёрствые руки. С трудом приоткрываю тяжёлые веки и мгновенно морщусь от, казалось бы, блёклого света, который таки сумел пробиться к земле сквозь кроны вечного леса, словно вижу этот свет впервые. Через пару мгновений глаза привыкают, и я обнаруживаю себя на руках немолодого, только начавшего седеть, мужчины со шрамом, идущим от левого уха до нижней губы и с отсутствующей, судя по всему, отгрызенной левой ноздрёй. Мы быстро неслись по небольшому поселению, расположившемуся в лесу вокруг лысого холма. Дома, будто созданные природой, идеально сочетались с лесным окружением и, несмотря на неестественное происхождение, ничуть не бросались в глаза среди кустарников и толстых стволов старых деревьев. Удивительно! Меня внесли в один из этих домов и положили на грубую деревянную кровать, слегка смягчённую соломой. Через несколько секунд в помещение вбежал парень лет двадцати на вид, а следом за ним девушка в высоких сапогах и объёмной рубашке, заправленной в узкие штаны. Мой уставший взгляд встретился с её обеспокоенным. – Он очнулся, прикройте его чем-нибудь. На меня была накинута куртка мужчины, принёсшего меня сюда. Девушка быстро подошла, чуть склонилась надо мной и пристально вгляделась в глаза. Её волосы, плотно сплетённые в косу, чуть пощекотали шею. От неё доносился сильный, но не бьющий в нос запах трав и цветов. – Взгляд ясный. Точно в сознании. –Говорить можешь? Размыкаю заветрившиеся губы и пытаюсь ответить, но из горла донёсся лишь сдавленный хрип. –Дядя Трим, Илиан, вы устали с дороги. Велите кому-нибудь принести воды и мёд, и идите отдыхать. Мужчины вышли. Девушка переключила своё внимание на мои запястья и укоризненно цокнула. – Илиан идиот, перевязал тебя, как веник. У тебя очень нежная кожа, на ней особо заметно, но ничего страшного. – Ровно проговорила девушка. Вновь появился уже знакомый немолодой мужчина. Возгрузил на стол два кувшина и горшочек и с тяжёлым выдохом плюхнулся на стул. – Я не оставлю тебя наедине, духи ведают, с кем. – прохрипел знакомый голос. Девушка налила воду из кувшина в горшочек, зачерпнула из второго немного мёда и перемешала в налитой воде, затем присела на край кровати, приподняла мою голову и поднесла напиток к моим губам. В горле было сухо. Интуитивно сделал несколько глотков, после чего горшок поставили обратно на стол. Девушка посмотрела на мужчину и снисходительно улыбнулась. – Он даже головы поднять не может, да и я могу за себя постоять. К тому же, взгляните на него: исхудавшее тело, не знающее ни работы, ни борьбы. Дядя Трим, всё в порядке. Не заставляйте меня волноваться и чувствовать вину за ваше истощение. – Вот и завсегда так с тобой, Ари. Токмо я приду суровый и уверенный, так ты пару слов скажешь, и ответить та ни чё тебе. Умная. Тьфу ты!.. Затем с тихим уставшим стоном встал и перед тем, как выйти, смущённо добавил: – Но я в соседнем доме посплю, так что, чуть что, вопи. Мужчина вышел, и мы остались одни. – Как твоё горло? – Лу.. – только и смог выдавить я, и тихо раскашлялся. – Тшш… Я поняла. Лучше не будем его беспокоить. – Девушка снова присела рядом и напоила меня. – Я Ариса. Можешь звать меня – Ари. В твоём состоянии можно просто – А! – Она хихикнула и лучезарно улыбнулась. Я тоже невольно улыбнулся и снова закашлял. – Сухой кашель. Плохо. – Констатировала Ари, в миг посерьёзнев, после чего встала. – Я отойду ненадолго. Нужно принести тебе одеяло и поесть. Я вновь один. Ещё совсем недавно спутниками моего одиночества были покой и блаженство. Сейчас же, на сердце мгновенно стало холодно. Почему тогда всё было иначе? Может, я был не один? Нет. Точно знаю, что не было никого и ничего. Но что было до? В памяти всплыли: тёплая трава, запах цветов, ласковый ветер и… ничего! Лишь слово, звучащее издали. Кажется, Кто-то звал меня… Мои размышления были прерваны звуком открывающейся двери. Ариса вернулась. Запахло какой-то кашей. – А вот и я! – Ари положила на стул какую-то одежду, после подошла и укрыла меня одеялом. Села на привычное место в изголовьи моей кровати и стала кормить меня водянистой кашей с на удивление приятным вкусом. – Я принесла тебе одежду примерно по твоему размеру. Оденься, когда восстановишь силы. Каша была съедена. Щёки и подбородок мне заботливо вытерли, что заставило меня чувствовать себя откровенно неловко. Ари заметила мой смущённый взгляд и широко улыбнулась. – А я всё вижу! За несколько лет ухаживаний за больными я уже научилась определять во взгляде мужчины этот беспочвенный стыд. Не глупи. Кому будет лучше от того, что я оставлю больного голодным или испачканным? Удивлённо смотрю на неё округлившимся в меру моих физических возможностей глазами. Тот хриплый.. кажется, Трим, был абсолютно прав на счёт умения этой девушки ставить в тупик собеседника. Затем, её улыбка стала какой-то хищной, и она продолжила игривым голосом: – К тому же-е… мы ещё не дошли до момента, когда ты захочешь в туалет, а он наступит. Имей в виду, – тон остался всё таким же тёплым, но приобрёл властные ноты – когда до этого дойдёт, я восприму, как оскорбление, если снова увижу в твоих глазах стыд. Ты – больной, и тебе явно не пойдёт на пользу, многодневное воздержание от походов в туалет или лежание в собственных выделениях, а что не пойдёт на пользу тебе, то прибавит работы и отнимет сил и нервов у меня. Уяснил? Чувствую возмущение, а в голове – пусто! Всё, на что хватило моего полёта мысли – это сдавленное: «А!» – На помощь можешь не звать, рядом тут только дядя Трим, а от его храпа у соседнего дома уже стены трясутся. Или это ты так ко мне обратился? Неопределённо мотаю глазами, давая понять, что не знаю. Девушка сдержанно засмеялась.