Заказ не подлежит исполнению

      Просторный кабинет в пастельных тонах заливал нежный закатный свет. В большом офисном кресле сидела хрупкая женщина лет сорока и перебирала лежащие на столе бумаги. Крупные золотистые локоны спадали на её острые плечи, а строгое бордовое платье идеально сидело на стройной фигуре. Взгляд холодных голубых глаз быстро перебегал со строчки к строчке, не останавливаясь ни на секунду. Тонкие пальцы перелистывали страницы отчётов, а если какая страничка не желала зацепляться, женщина касалась подушечкой пальца кончика языка. Иногда она хмурилась, и тогда красивое лицо омрачалось тенью недовольства, грозившей обратиться для источников проблем крупными неприятностями.       Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Не заставляя себя ждать, блондинка подняла трубку и молча поднесла её к уху.       — Госпожа Дю Морье, тут по делу Кроуфорда срочный звонок!       — Соединяй, — срочные звонки госпожа Дю Морье не любила, поскольку они всегда приносили с собой новые заботы.       В трубке раздался писк, и Беделия услышала встревоженный голос начальника службы контроля:       — Здравствуйте, госпожа Дю Морье, это Хоббс беспокоит.       — Да-да, говори быстрее, в чём дело.       — Только что доложили о провале последнего задания по делу Кроуфорда, — обычно такие яркие глаза заледенели, а красные губы сжались в тонкую полоску. — Дэнси ушел, все убиты.       — А Ганнибал?       — Мёртв. Очевидно, я недооцени…       Не дослушав бесполезные выводы Хоббса, женщина резким движением вернула трубку на место и вскочила с кресла. Желваки проступили на её худых скулах, а костяшки пальцев на крепко сжатых кулаках побелели. Срыв операции! Минус шесть хороших работников, включая старого бунтаря, ранее слывшего стабильностью выполнения заказов! Беделия не помнила, чтобы её агентство когда-либо раньше терпело подобное фиаско.       Когда она уже потянулась к телефону, чтобы совершить один очень важный звонок, в кабинет постучали. Тут же вернув на лицо равнодушную маску, Беделия Дю Морье опустилась в кресло и громко ответила:       — Войдите!       — Можно? — в помещение заглянула девушка азиатской наружности. Настороженно осмотрев свою начальницу, она удовольствовалась повелительным кивком и наконец-то зашла, плотно прикрыв за собой дверь. — Только что сообщили: Джека Кроуфорда нашли мёртвым в номере отеля. Выстрелил себе в висок. Вторую часть суммы он так и не перечислил… Дело закрывать?       Неожиданная новость поначалу ввела Беделию в некоторое недоумение, которое она, разумеется, никак не показала перед своей подчиненной. Потеря шести наёмников безусловно должна была не лучшим образом сказаться на работе агентства, но смерть заказчика в данных обстоятельствах позволяла просто замять дело и спрятать его на самой дальней полке архива.       — Да, закрывай, — простучав накрашенными ноготками по прозрачной столешнице только ей одной известную мелодию, Беделия довольно ухмыльнулась. — И Гаррету сообщи об этом, а то он там, несчастный, окончательно поседеет в ожидании собственной казни.

***

      Всю ночь за панорамным окном аэропорта неудержимым потоком шёл бесконечный проливной дождь. Надёжно скрывая за своей серой пеленой только занимающийся рассвет, он будто хотел утопить этот проклятый город и всех его обитателей, смыть с лица Земли каждого его жителя, неугодного богам.       Но, даже окружив здание плотной водяной стеной, дождь не мог добраться до юноши, который почти неподвижно сидел на втором этаже всю эту ночь напролёт. Выпив уже третью чашку безвкусного кофе и заев его какой-то недешевой, но противной дрянью из местного общепита, Хью ждал. Который час апатично наблюдая, как взлетают и садятся самолёты, как люди радуются встречам и сожалеют о расставаниях, слыша чужие голоса и на автомате вслушиваясь в голос диспетчера, он просто ждал. То ли объявления о посадке на самолёт до Амстердама, то ли когда проснётся в своей спальне, в своей постели, один, или в чьих-то объятиях. Проснётся, чтобы позабыть всё произошедшее за последнюю неделю, как глупый и злой сон.       Выбирая место назначения, Хью почти не задумывался. Забыться в конопляном дыму, потеряться в кварталах красных фонарей, утонуть в вине или в одном из многочисленных каналов Амстердама — вряд ли теперь для него было что-то более желанным. Всё, что угодно, лишь бы стереть из воспоминаний застывший, пустой взгляд тёмных оливковых глаз, успевших по какой-то нелепой случайности стать ему почти родными…       — Молодой человек, с вами всё хорошо?       Хью чуть вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла пожилая женщина в сером драповом пальто. Её внимательный, живой, но всё же потускневший от возраста взгляд был полон заботы и участия. В руках она сжимала небольшой кожаный клатч, но больше ничего у неё с собой не было. Юноша тут же выровнялся в кресле и сглотнул подступивший к горлу комок.       — Я в порядке, — кивнул он, чувствуя, как горечь потери словно тисками сжимает грудную клетку, а на глазах выступает влага.       — Вы в этом уверены? — бабушка по-птичьи наклонила голову вбок и нахмурилась. — Вы выглядите очень печальным.       — Правда, я в порядке, — сумев выдавить из себя слабую улыбку, Хью мельком посмотрел на большое табло электронных часов на противоположной стене — 5:46. Пора было спускаться на первый этаж.       — Ну, если так… — замявшись, женщина уже развернулась уходить, но потом негромко добавила: — Знаете, когда мой муж погиб, я осталась одна с сыном-подростком. Едва не сходя с ума от горя, я не видела ничего вокруг, не замечала того, что творилось у меня под носом. А жизнь-то шла дальше, не ждала, пока я оправлюсь. И знаете… Я очнулась лишь тогда, когда стало слишком поздно. Долгие годы корила себя, не находила себе места, что мол, дура, проворонила единственного сына. И только теперь понимаю — всё всегда происходит так, как должно произойти. Может, моя слабость даже спасла чью-то жизнь? Представляете, вдруг чью-то жизнь спасла, а?.. — она сделала паузу, задумавшись о чём-то своём, а потом вновь встрепенулась, как голубка. — Ох… Что-то заболталась я, старая… Я пойду, молодой человек, прощайте. Не печальтесь!