Белокаменный город

      Силко не нравятся слухи, которые ходят по дворцу, будто бы Асенефа не возлюбила его племянницу. Он подозревал о первопричине, но был уверен, что наложницы слишком глупы, чтобы идти против него. Хотя, как посмотреть, Джинкс по своей природе явно не хотела власти и уж тем более таким образом. Ей удавалось жить во дворце и одновременно вне дворца, попирая условности на всех возможных допустимых границах: входила без стука поздно ночью, рассказывала ему о том, что произошло за день, о планах на завтра, об успехах в исследованиях. Словно знала, что у него всегда найдется на неё время, Силко же, заваленный бумажной работой, был рад тому, что он не один. Чувство одиночества его покинуло вместе с прибытием её в Мемфис. Он даже не помнит кому на своей памяти мог уделять столько времени, разве что Севике когда при очередной вылазке их хотели брать в клещи.       — Я смотрю — ты сблизился с ней, — женщина в доспехах отправила сочную виноградину в рот. На первый взгляд ей не была интересна личная жизнь Силко потому, что о ней ходило и так достаточно слухов. Он же отложил очередной пергамент, где прочитывал сколько дней и человек понадобится, чтобы прислать продовольствие к границе с Ливией. Потому что, военные походы дела не дешёвые и возможно в этот раз ему бы удалось откупиться от кровопролития, предложив опиум или ячмень.       — Она отличается… — впрочем это и так все знали, слухи ходили разные, что она — ведьма, что воскрешает мертвых, а фараона так она вообще очаровала своими зельями. Но они были не так далеки от реальности Джинкс действительно могла показывать фокусы, вот только строились они на механике и элементарной химии.       — Мы все заметили, — Севика ставит небольшой пустой флакон на стол, он почти пуст, на дне плещется желтоватая густая жидкость. И ему отлично знакомо, что это – в таких обычно носят яд. Он даже знает чей он и где куплен, поэтому найти наглеца не составит проблем.       — Как Джинкс? — из его рук падает перо с глухим тихим стуком о каменный пол. Здоровый глаз раскрывается, так же широко, как и, пораженный болезнью, бирюзовый зрачок сужается до размеров, оранжевого полыхающего яркими всполохами.       — Спокойно, — заверяет его генерал, явно не ожидавшая такой реакции. Кажется, она недооценила его отношение к родственнице, впрочем и родственниками их можно было назвать с натяжкой. — Она в порядке, даже не заметила, что кто-то подсыпал яд. Леди Люкс распорядилась, чтобы им принесли серебряные приборы. Кажется, она действительно прониклась к ней симпатией.       Лицо фараона вытягивается в блаженном расслаблении, но как только он слышит о после из Рима, подается вперед собирая руки перед собой в замок. Не слишком ли они много обещают? Он хмурится, явно не понимая откуда взялось столько негатива подпирающего его черепную коробку в этот самый момент, ведь Люкс наоборот сделала хорошее дело и помогла защитить Джинкс.       — Да что с тобой такое? — Севика не выдерживает понимая, что последний раз видела Силко настолько озлобленным, когда силы неудачно провели атаку, тогда они потеряли треть людей от общей части. Хотя она быстро складывает два плюс два в мгновенно выдает немного побледнев:       — Это что, ревность?! — она бледнеет, глаза становятся как блюдца. Потому что, такой человек как Силко, выгрызающий себе победу и место под сланцем с лозунгом любой ценой, теперь влип по самые уши в очередную авантюру. Впрочем семейное положение никогда не было препятствием, чтобы завести себе любовницу на стороне, даже если ты — приличная леди из хорошей семьи при живом муже. Это мог подтвердить любой маломальский состоятельный вельможа.       Силко же начинает бледнеть вслед за Севикой, кажется он еще не думал над этим, но очень похоже. Он бросает на её лицо испуганный взгляд, ожидая если не поддержки, то хотя бы отсутствия порицания.       — Нет, — твёрдо заявляет он, хотя за несколько секунд до этого у него на лице было написано абсолютно всё. Севика хмурится, однажды перед ней уже стоял выбор принять сторону Вандера или Силко, и честно говоря она была не восторге, делая этот выбор. По её мнению, отец Джинкс походил больше на воина, он был бы отличным генералом, да и на поле боя мог дать фору кому угодно. А Силко был скорее мозгом, центром планирования, подсчета выгоды и вообще его прогнозы сбывались довольно часто. Вот только по старшинству он был – вторым. Его мать была всего лишь наложницей, в то время как брат был рождён от законной жены.       К сожалению, после смерти их отца назревала гражданская война, часть вельмож поддержали Вандера, а совершенно другая — Силко. Именно тогда брат и подтолкнул его покинуть Фивы, якобы охранять границы. Он был слишком мягким и ему нужен был стимул. Севика это поняла сразу, когда увидела разбитое его лицо. Силко был слишком к нему привязан, не думал о таких вещах, как гражданская война. В его понимании Вандер бы подавил мятеж, и они продолжили жить при дворце как ни в чем не бывало. Ему нужен был этот пинок, этот удар в спину, чтобы перестать быть наивным простачком. Впрочем, пинок оказал слишком разрушительное влияние на него. Силко стал не просто отдельным правителем, объединяющим номы, в понимании людей, он был хранителем Омбаса. Тем, кто охраняет адские ворота, и молись Ра, чтобы ты его не прогневал. От врагов Силко не оставалось ничего. Их никто не помнил.       И вот сейчас Севика вдруг увидела что-то что напомнило ей о том, что когда-то давно он был наивным простачком. По уши втрескался в девчонку, которую ему прислал Вандер. Тут гадай — не гадай, дело становилось дрянным. Потому что, уж если кто-то и посягнёт на его, тогда точно камня на камне не оставит. Силко и так сдерживался, чтобы не прорядить жрецов, которые, по его мнению, вообще не имели никакой практической пользы. А сейчас гнев и вовсе может развязать ему руки.       — Мы можем уладить всё мирно, я поговорю со стражей и за ней будут следить лучше, — она осторожно подбирает слова, стараясь никак не выдавать, что именно смогла понять. Это не её дело, но это будет её делом, (в тот самый момент) когда расправа над дворянами пойдет полным ходом. А для Севики это лишняя морока, головная боль, и баснословная растрата сил в никуда. Сейчас у них хватает забот, особенно с последними тревожными вестями с границ.       — Я решу эту проблему сам, — коротко отвечает он, указывая, что это больше не её забота.

***

      — Я слышала, что скоро твой отец должен приехать во дворец, — вещи о которых рассказывает Люкс её совсем не радуют. Особенно мысль о том, что Вандер наверняка приедет не один, а вместе с Вай. Они будут бросать жалостливые взгляды, которые Джинкс просто ненавидит. А еще и Силко, который хочет её отослать назад.       — Что с тобой? — переспрашивает Люкс замечая её встревоженное и побледневшее лицо. Ей кажется, что подруга чем-то озабочена, больше обычного, а это ей обычно не свойственно. Это странно.       — Тебе не кажется, что фараон хочет отослать меня домой? — Джинкс действительно расстроена, и ей даже начинает казаться, что это какой-то глупый конец грустной истории. Совершенно бесславной и не интересной. О таких героях не слагают легенды.       — Что? — лицо римлянки вытягивается в удивлении, она даже не может представить что хуже: то, что Джинкс совершенно не разбирается в людях; или то, что она является совершенно слепой будучи зрячей.       — А с чего ты вообще решила? — как-то слова принцессы совершенно не походили на правду. Более того выглядели совершенно противоположными действиям Силко.       — Мы поспорили, если мы не окажемся в одной постели, он отправит меня обратно, — что ж видимо, Джинкс понимала все слова сказанные буквально. Более того, она не видела в этом тонкого подтекста и совершенно не разбиралась в человеческих отношениях. Собственно Силко тоже был хорош, если он действительно выдал такое.       — Ааа… Теперь понятно, — хитро прищурилась Люкс,— я могу дать тебе кое-что.       — Что это ? — переспрашивает Джинкс забирая из её рук, пузырек с фиолетовой жидкостью.