Неподвластность их душ

Винсента как довольно нелюдимого и замкнутого человека очень тревожила его чрезмерное желание касаться людей. Ему казалось, что эти прикосновения, которые кажутся невинными, на самом деле были его величайшими грехами. Черезмерная тактильность давила на него так же, как огромная тяжесть несостоявшегося мироустройства. На этот случай у него был Скотт и его крепкий сон. Пока опекун мирно спал в своей кровати Винсент подкрадывался и ложился ему на грудь слушая дыхание и вдумываясь, что его будет тревожить сегодня. «Какой он теплый и уютный, — думал Винсент. — Пахнет ромашкой вперемешку с лекарствами Эвана. Сейчас полежу и пойду тискать брата, как только он проснется». Он переворачивался на спину и наслаждался теплом тела сидящего рядом, приходя к какому-то пугающему открытию, что этот горячий человек может быть таким молчаливым и уютным. Когда из-под одеяла раздавался особенно глубокий вдох, Винсент вскидывал голову и видел округлившиеся от страха глаза спящего. — Что?! Кто?! А это ты мой хороший. Замёрз? Идем сюда под одеялко. Он нежно погладил юношу по голове и подтянул поближе к себе его руку. «Ну нет, — подумал он. — Так просто я не дамся. Я люблю тепло, но не настолько, чтобы прийти в его объятья. Нужно сматываться пока этот балбес не увидел мои разбитые колени… Дурацкий лунатизм…». Но коварный соперник уже заворочался под одеялом и, не открывая глаз, прижал Винсента к себе за плечо. Винсент поморщился от щекотки и приоткрыл глаза. — Отстань липучка! От тебя воняет таблетками иди мойся, пока я тебе голову не оторвал! — сказал он строго и перевернулся на живот, краем глаза заметив возле кровати высокий узкий флакон из прозрачной пластмассы. Это был лосьон для тела, принадлежавший Скотту. «Может он ещё и реснички подкрашивает? Главная модница города… Хотя очень даже приятный запах ромашки» — подумал он и прикрыл глаза. Скотт сразу же выпустил его плечо и, откинувшись на подушку, замер. Винсент понимал, что должен воспользоваться случаем и незаметно покинуть комнату. Это было очень рискованно — на ресницах Скотта играли блики утреннего солнца, и он легко мог заметить даже самые незначительные перемены в его позе. Винсент очень аккуратно приподнял голову, хотя Скотт всё равно сразу почувствовал его движение, и еле заметно улыбнулся. — Ну не надо, — тихо сказал он, — Только улегся и убегаешь… Скотт чуть приоткрыл глаза и посмотрел на него. Его лицо выражало интерес, смешанный с удовлетворением. От этого взгляда у Винсента снова дрогнуло сердце. «Неужто что-то заподозрил?» — подумал он. Скотт провел рукой по его спине прощупывая его шрамы. Его жест показался Винсенту таким естественным, что он даже не вздрогнул, когда рука Скотта замерла. «Проверяет» — подумал он и почувствовал, что Скотт чуть ослабил хватку. — Спина не болит? Давай я посмотрю, — сказал Скотт и наклонился к нему. От прикосновения его пальцев Винсенту стало не по себе, но он постарался выбраться из-под руки Скотта. — Отстань уже со своими приставаниями, — сказал он. — Иди умойся чудовище, а то напугаешь Эвана. Скотт подвинулся и оказался рядом. На его красивом лице, казалось, отражалась бесконечная усталость и печаль. Он грустно улыбнулся и провел рукой по волосам. Винсент почувствовал, что его лицо начинает гореть. Если сейчас Скотт дотронется до него, подумал он, то ему придется ударить его прямо сейчас, потому что на такие эмоции у него сил не было. Накинув на него одеяло он быстро вылетел из комнаты. Скотт тяжело вздохнул и прошептал. — Ух, какой нервный парень. Я ведь не хотел тебя обидеть, Винсент. Извини меня. Неужели стесняется? … Скотт сходил в душ и уже мирно разговаривал с Эваном. — Как дела? Опять кровоизлияния из глаз. Снова кошмары? Чего тебе там такое снится что все сосуды в глазах лопаются? Эван был погружен в свои мысли. Но, услышав фразу о снах, он недоуменно взглянул на Скотта. — Один и тот же кошмар… Они не меняются, — устало ответил он. — Я хочу спать. Может мне пропустить утренний укол? Скотт поцеловал его в лоб и найдя в аптечке капли, дал ему их. Эван лег на спину и вздохнул. Скотт сел возле него на кровать и закапал ему в глаза несколько капель лекарства. — Вот так-то лучше, — сказал он и чмокнул его в макушку. — Если тебе что-нибудь понадобиться, дай мне знать. Я поеду на работу, а ты следи за Винсентом. Эван ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и закрыл глаза. Скотт был уверен, что у него не осталось сил даже на то, чтобы поднять руку и закрыть дверь. Винсент без всякого желания сполз со своего места и поплелся в ванную. Убедившись в том что младший брат спит Винсент побрел в спальню. Он шел по ковру и старался не глядеть на кровать, думая о том, что нужно решить очень важные вещи. Наконец он подошел к кровати и начал развязывать шнурки на кедах. «Нужно будет попробовать себя в скульптуре. Джереми не должен быть единственным творческим человеком в нашей компании». Он снял кеды и кинул их в угол комнаты, после чего подошел к своему шкафу и стал расстегивать рубашку. Переодевшись в рабочий комбинезон, он вышел из комнаты и направился на кухню. Найдя во дворе несколько больших веток он принялся их связывать между собой. Работа доставляла ему удовольствие — связывая один конец, он прикладывал все усилия, чтобы связать другой, но часто шнур оказывался слишком коротким. Тогда он бросал связку и возвращался к другому концу. Закрепив конструкцию он начал вырезать из ветки фигуру, пытаясь придать ей форму человеческого тела. Покончив с этим делом, он с удовлетворением отметил, что сучья получились крепкие и смогло получиться нечто похожее на человеческую голову. Затем он срезал несколько ветвей и стал делать из них торс. После двух неудачных попыток он на одном из сучков догадался отрезать короткий конец, после чего конструкция выглядела уже довольно внушительно. Эван проснувшийся во второй половине дня, увидел бурную деятельность своего брата и попытался принять в ней какое-нибудь участие. Но та часть сознания Эвана, которая отвечала за творчество, работала слишком неординарно, и ему оставалось только бродить вокруг и подбадривать Винсента одобрительными восклицаниями. Винсент, довольно хмурясь закончил свою работу и, сложив сучья на столе, сел рядом. Некоторое время они молча разглядывали свое детище, после чего Эван собрался было что-то спросить, но Винсент опередил его. — Ну как? — спросил он. — Впечатляет?.. Эван захлопал в ладоши, и его лицо осветила счастливая улыбка. — Очень красиво! Это Джереми? — спросил он, указывая на скульптуру. Винсент кивнул. — В точку! Не очень большая скульптура, но зато её очень удобно вырезать из дерева. К тому же она в точности похожа на Джереми. Ты не находишь? Эван внимательно поглядел на брата. Он вспомнил, что ему говорили о такой особенности мышления Винсента, и хотя ничего не понял из этих слов, из вида брата понял все. — Отлично! Скотту нужно тоже показать когда он придёт! Вечером они показали Скотту свое детище, и на лице Скотта появилось такое же счастливое выражение, как и у Винсента. Он был не просто счастлив — он был в экстазе. С утра Винсент отдал фигурку Джереми. Он был в восторге, что ему так хорошо удалось передать в дереве своё восхищение талантом друга. — Если хочешь чтобы она двигалась то я могу вмонтировать в неё механизмы, которые будут совершать короткие движения, а потом делать паузу, — сказал Винсент. Джереми был в восторге от такого подарка. — Ох! Выглядит просто потрясающе! — воскликнул он. — Спасибо, Винсент. Большое тебе спасибо за такой великолепный подарок! Я обязательно верну это тебе! Я обязательно тебе что-нибудь принесу! Винсент выглядел чуть смущённым. — Да не за что. Я просто рад, что тебе понравилось, — сказал он немного растерянно. Все его руки были обклеены пластырями из-за большого количества заноз. Но он не замечал этого, потому что постоянно улыбался. И не от волнения, а просто от счастья. Впервые он расслабился за долгое время. Он наконец-то понял стремление Скотта вывести его из купола, в котором он жил. Но сделать это за такое короткое время было трудно поэтому Винсент просто плыл по течению, как будто между ним и миром вокруг уже ничего не было. Эта неторопливая улыбка на его лице вдохновляла на новые безумства и подвиги, которые не всегда заканчивались благополучно. Теперь, когда он понял свое истинное призвание и цель, он уже ничего не боялся, он был готов рисковать. Кроме того, он чувствовал огромную ответственность за тех, кто доверился ему и пошел по его пути.