Неподвластность их душ

Утром встревоженный пациент проснулся сразу дотронувшись до лица и нащупал трубки, по которым к нему в мозг накачивали кислород. «Ещё и капельница стоит… Как больно!», — подумал он и попытался открыть глаза, но не смог и снова закрыл их. Юноша застонал и попытался в последний раз позвать на помощь, но опять был вынужден зажмуриться и дождаться, пока окружающие предметы приобретут знакомые очертания. Повернув голову, он увидел знакомую дверь реанимационной палаты. Винсент вновь попытался позвать на помощь, но его голос вдруг пропал и перешёл в тихий свистящий хрип. На его жалобные стоны пришла Ванесса с ободряющей улыбкой. — Ну и натерпелись же вы, милый. Просто кошмар какой-то! У меня прямо гора с плеч свалилась, когда я услышала, что вы дышите. У вас ожог так что воздержитесь от разговоров, пока не заживёт. У вас ожоги на правом плече поэтому мне нужно за ними следить все то время пока вы лежите. Мы не хотим чтобы у вас были пролежни к тому же вы довольно худенький так что за этим нужно следить. Позволите? Не будете драться? Винсент кивнул. Он был в сознании, только слабо реагировал на окружающее. Ванесса взяла его руку в свою и быстро начала смазывать руку чем-то маслянистым. Он не почувствовал прикосновения к плечу, но ему показалось, что оно было горячим. Свободной рукой он взял ручку лежащую на столике и написал номер телефона Скотта на чистом листе и активно помахал им. Ванесса забрала листок, улыбнулась и стала ловко перевязывать руку у плеча бинтом. — Это номер кого то из ваших родных? Вам не дают связаться с ними? Вы относитесь к буйным, но думаю вам можно позволить позвонить зачем они так? Винсент кивнул и вытер глаза. Ванесса серьёзно посмотрела на него. — Я… Х-хочу… Позвонить… С-сам… — прошептал Винсент. Его губы были такими же бледными, как и лицо. Ванесса положила руку на плечо и прошептала. — Да, конечно, но сейчас вы не сможете. Мне нужно вас покормить так что позвольте вас приподнять. Не выдергивайте капельницы! Я знаю что вы очень любите их выдирать… Даже не трогайте! Я пожалуюсь на вас в администрацию и вас будут ругать! Винсент послушно отпустил капельницу. Он попытался сесть и с ужасом заметил, что его грудь усеяна датчиками, по которым бежал бледный голубой свет. Хотя больше его напугало то что он совершенно без одежды, такая же белая простыня прикрывала всё его тело. Винсент натянул простыню и смущённо поднял взгляд на Ванессу. — Моя… Одежда… — прошептал он. Было ясно что Винсент сильно стесняется. — У вас ожоги так что лучше лишний раз не перегревать кожу, но могу принести халат. Не стоит смущаться! В конце концов я вас и раздела! Винсент вздрогнул в горле, встал колючий ком. Он почувствовал что начинает краснеть, хотя казалось что более бледного и неподвижного лица на свете просто не бывает. Ванесса посмотрела на него словно он что-то спросил и подняла бровь. — Что-то не так? Вы чего краснеете?! Не надо! У вас температура поднимется! И я вообще на вас не смотрела так что даже не видела ничего ну, то есть… На раны смотрела только! Ничего лишнего! Да и вообще я же не одна там была… Винсент покраснел ещё сильнее после фразы о том что его без одежды видело много народу. Его и без того красные щёки вспыхнули ещё сильнее. «Единственный кому я позволю нечто подобное будучи в сознании — это Скотт. Скорее всего в такой ситуации он максимально быстро меня укутает чтобы я не замерз» — подумал Винсент уже чувствуя как тело охватывает дрожь. — Мне нужна…о-одежда… Чтобы выйти в коридор. Вы поможете мне…позвонить — сказал он тяжело дыша. Слова с трудом пробивались сквозь одеревеневший язык и с большим трудом складывались в предложения. Ванесса посмотрела на него с недоумением и пониманием. — Не думаю что это хорошая идея сейчас. Вам нужно хотя бы прополоскать горло, а потом уже вести диалоги. Схожу пожалуй вам за одеждой — сказала она вставая и снимая с крюка свой плащ. Винсент остался в комнате совершенно один, и немедленно ему стало не до того чтобы проводить параллели между тем, что происходит в реальности и тем что он видит в своём сознании. «Я выберусь отсюда и буду ходить голым только перед Скоттом, чтобы компенсировать этот стресс. Хотя если ему начнет это нравится… Не думаю что он мне об этом скажет так что моё дело лишь смутить его настолько сильно, чтобы он жалобно просил меня одеться» — подумал он и улыбнулся своим мыслям. Одевшись он пересел на коляску и явно давал понять что намерен спуститься на первый этаж и позвонить. Настойчивость в его поведении напугала Ванессу, но она не подала виду и помогла ему выйти из комнаты. Девушке разрешили позвонить, но незаметно для работников она передала телефон Винсенту и он несколько секунд подержал его в своих руках, а потом решительно приложил его к уху. Вскоре в трубке что-то щёлкнуло и из нее донёсся отрывистый мужской голос. — Добрый день, кто это? — сказал голос. Винсент выслушал его ответ и сказал. — Я…ожидал более…ласкового тона… — голос на другом конце провода дрогнул, а потом он откашлялся. — Винсент? Что с твоим голосом? Что-то случилось? Только без секретов! Винсент вздохнул и сказал. — Я в б-больнице… но ты не волнуйся! Оставлять тебя… Н-неосведо-млённым в данном случае было бы… преступлением с моей стороны так что… Голос на другом конце провода молчал. Нервно сглотнув, Скотт спросил вопрос которого Винсент боялся как огня. — Где ты сейчас? Я приеду так быстро как смогу. Есть что-то что я могу привезти? Только не нервничай лишний раз я приеду и все решу! Винсент напрягся, пытаясь понять, что же именно произойдёт, когда он расскажет правду. — Скотт… Я… Я в лечебнице для душевнобольных… Все правда в п-порядке так что…не надо слишком… д-драматизировать… Не забывай что Эван должен п-получать много внимания… Скотт знал, что Винсент может сказать всё что угодно, но всё равно не мог это понять. — Ч-что?! Как ты там оказался?! Винсент, пожалуйста, не надо так говорить! Почему ты не звонил раньше?! Я постараюсь приехать в течение двух дней, всё будет хорошо! Не волнуйся за Эвана он будет в хороших руках! В телефоне зарокотал какой-то шум, а потом наступила тишина. Скотт несколько раз сжал и разжал кулаки. Он отлично знал, что чувствует Винсент, и этот приступ раскаяния и острой тоски от того, что он может остаться навсегда без своего дорогого друга был настолько силен, что ему на миг показалось, что он тоже впал в неистовство, слушая несмолкающий стук дождя по его оконному стеклу. Это был сильный удар и он знал, что в таком состоянии Винсент не способен адекватно воспринимать мир. Он постарался взять себя в руки, но с этим у него вышла большая промашка. Рука, которую он прижал к кнопке отбоя, онемела и никак не могла распрямиться. Мысли в его голове, словно взбесившись, носились на всех парах, грозя задавить его окончательно. Не теряя ни минуты он отправился искать свободные билеты на утренний рейс. Первым, что пришло ему в голову, было то, что Эван захочет улететь с ним услышав что любимый братец попал в больницу. По совету отца Скотт решил не говорить подростку о всей ситуации чтобы его не напугать. Позже он понял, что это был мудрый и тактичный шаг ведь даже от новости о том, что Скотту нужно вновь уезжать из города, у Эвана поникла голова. Он не любил когда домашние уезжали без него, а еще меньше любил, когда в это время приходилось сидеть в одиночестве именно поэтому он даже будучи повзрослевшим пареньком находится в такое время с дедушкой. Скотт просто не представлял как теперь он отпустит Винсента жить чуть дальше их переулка. Но кроме этих мыслей у него появилась еще одна очень тревожная — еще одна, которая была, по его мнению, куда страшнее других. Это была мысль о том, что ему придется как то вырывать Винсента из рук лечебницы, и не просто вырывать, а силой, чтобы его раз и навсегда оттуда увезли. Скотт понимал, что обязан это сделать, несмотря на то что пока не видел в этом никакой опасности. Джереми и Майк тоже были ошарашенны тем, что их так тщательно оберегают от тяжелой правды об их друге. Они думали что юноша, как обычно, это бывает закрылся от людей создавая какой-нибудь сложный проект и прячась от самого себя, словно желая спрятаться от страшного и неизведанного. Но теперь они видели перед собой совершенно другого человека, который был напуган по-настоящему, и сейчас изо всех сил старался скрыть свой страх.