Неподвластность их душ

Скотт посещал Винсента избегая рабочего времени Мистера Вустера, поскольку его посещения грозили свести на нет шансы увидеть своего мальчика живым. Он тихо зашёл в палату и уселся на край кровати. — Винсент просыпайся, — сказал он, — Давай мой хороший, расскажи мне, как прошли дни, — он положил руку на плечо юноши, и тот, поморщившись, с трудом открыл глаза. Все его движения были замедленными, он словно бы преодолевал какое-то сопротивление, но Скотт видел, что его внешний вид почти не изменился, и его присутствие рядом ни сколько не стесняет Винсента. — Скотт? Здравствуй… Я думал ты не придешь сегодня. В последнее время Мистер Вустер совсем поехал крышей так что осторожнее. Он страшен в гневе, особенно после того, как заглотил столько успокоительных. Не суйся к нему сейчас, Скотт. Не хочу чтобы тебе кто-то причинил вред ведь ты довольно… Нежный? Да! Очень нежный. Ты это знаешь, и я знаю. Скотт смущенно улыбнулся. Винсент же сел в кровати и некоторое время молча его разглядывал. Он выглядел достаточно уставшим, и на его лице появилось какое-то неуловимое беспокойство, словно бы он чувствовал себя виноватым перед Скоттом. — Все в порядке Винсент, — сказал Скотт, — я не собираюсь драться с ним в конце концов. Я лишь хочу узнать твой диагноз и все так что тебе не о чем беспокоится. Он провел рукой по волосам Винсента, которые уже отросли и доставали до лопаток. Неожиданно Винсент схватил Скотта за запястье и резко сжал. — Нет! Это очень опасно! В первую очередь думай о своей безопасности. С тебя очки снимешь и ты уже стоишь в очереди за успокаивающими травами, а тут с целой лечебницей бороться! Скотт выпрямился и посмотрел на Винсента. В его глазах на миг появилось любопытство, но затем оно сменилось тревогой. Скотт пристально посмотрел на Винсента и некоторое время молчал, словно вспоминая что-то. — Хорошо я буду следить за своей безопасностью и обещаю ни с кем не драться. Мой хороший, — сказал он, потрепав Винсента по щеке, — ты так переживаешь за меня. Я обещаю, что буду внимателен и осторожен чтобы ты не волновался. Винсент опустил глаза и уставился в пол. Его поведение казалось Скотту немного странным, но не очень насторожило его. «Стесняется? — подумал он. — С чего бы это? Разве я в чем-то его упрекаю?» — и он почувствовал, как к нему возвращается тепло и бодрость. Он приблизился и аккуратно поцеловал его в щеку. Винсент вздрогнул, но не отстранил Скотта от себя. — Хватит тебе строить из себя… Я знаю что неприятен тебе. Возможно ещё будучи ребенком я мог тебе нравится, но сейчас я для тебя мерзкий маньяк. И твои поцелуи не приносят ничего кроме боли хоть мне и очень хочется чтобы ты все-таки любил меня. Скотт обнял Винсента за плечи и прижал его к себе. Винсент облегченно вздохнул и несколько секунд молча гладил его по голове. Скотт, чувствуя приятное тепло, закрыл глаза и потерся щекой о каштановые волосы юноши. — Я очень тебя люблю так что не нужно так говорить, — сказал он, — не надо мой дорогой. Скоро ты будешь свободен и все переменится к лучшему. Я обещаю… Самое главное сейчас чтобы ты перестал терзать себя сомнениями. Длинные волосы тебе очень к лицу так к слову… Винсент смущённо замолчал, но Скотт, лёжа у него на плече, тихо засмеялся. Винсент взял его за руку и сжал. Его лицо было напротив лица Скотта и он всё ещё продолжал смущаться, поэтому опять стал серьезным. — Дядя Скотт ты… То есть Скотт! Прости! Я случайно… Ты только ничего такого не подумай просто… Случайно вырвалось. Сердце Скотта разбилось на тысячу мелких осколков от одного этого выражения на лице его подопечного. «Он сказал это так робко и нежно, — подумал он, — будто просит сладости после доеденного супа! Как на такую прелесть вообще можно поднять руку! Я подарю тебе весь мир мой мальчик!» — от избытка чувств он крепко обнял Винсента, и тот сморщился от боли в спине. — Скотт! Ай! У меня там ожоги! Да и в принципе спина больная… Ау! Вот тут уже не так больно так что можно обнимать… Винсент мгновенно смутился и попытался отстраниться, но Скотт крепко прижал его к себе. Он был очень тронут и даже умилён таким проявлением привязанности с его стороны. За все время их знакомства его подопечный не называл его подобным образом ещё никогда. Очарованный Винсентом он решил остаться до прихода Мистера Вустера и прийти по его душу в самое ближайшее время. Все нутро психиатра дрожало от ощущения что его ночной кошмар находится в больнице рядом с ним. Услышав знакомый звук шагов по лестнице и уже чувствовал что его видят и явно хотят отомстить за прошлые унижения которым подверглись пациенты, он быстро разжал руки и опустил глаза. — Опять ты! Идет и не торопиться! Гаденыш! — голос Мистера Вустера звучал надрывно и с шипящими интонациями. Он ринулся по коридорам пытаясь спрятаться от своего мучителя. Он слышал быстрые шаги за спиной и его подозрения только усиливались. Он забежал в молитвенную комнату тут же упав на колени и стал лихорадочно читать молитву. Он ощущал острый взгляд Скотта за дверью и не смел поднять на него глаза, но внезапно показалось что его оставляют силы и он скоро совсем обессилеет. Из носа потекла кровь, он стал терять сознание и уже не мог держать голову поднятой. — Оставь меня! Помогите мне хоть кто-нибудь! — молил он хриплым голосом. Он понял что если Скотт войдет в комнату, то обязательно попытается добить его, потому что из последних сил стал ползти по полу не в силах удержаться за ножку столика. Скотт приоткрыл дверь и заглянул в комнату, чтобы насладиться мучениями своего врага. Мистер Вустер отчаянно шевелил губами и молился, и лицо его исказилось от муки, он поднял глаза на двери и вдруг в них мелькнуло страшное изумление и страх. — Стой на месте! Оставь меня в покое! — закричал он и сделал последнее усилие в этом отчаянном, как ему показалось, усилии, чтобы вырваться из цепких лап смерти. Скотт даже не предпринимал попыток зайти, а лишь наблюдал за его агонией — он лишь взглянул в его перекошенное лицо, издал еле заметный смешок и пошел прочь. Вскоре его шаги затихли в коридоре, и психиатр, чувствуя торжество и безмерную усталость повалился на пол. Весь пол был перемазан кровью, но теперь это не волновало его. Внезапный приступ тошноты скрутил его, и он принялся громко стонать, чтобы как-то остановить набегающие на глаза слезы. Позывы на рвоту стали невыносимы, и он привстал на колени, вытягивая вперед руки. Не выдержав, он выплеснул содержимое желудка на ковер кашляя и задыхаясь, опустился на прежнее место. Открыв глаза он увидел груду опарышей, которые, судорожно пытаясь догнать ускользающую из-под себя добычу, быстро ползли в угол, и он рассеянно проводил их взглядом. Его вопли постепенно перешли в тихий сипящий вой, в котором постепенно стали проступать членораздельные слова. — Оставь меня в покое! Я верну тебе твоего заморыша, я сделаю все, что захочешь! Только оставь меня в покое, перестань меня терзать! — хрипел он, сидя на полу и выплевывая окровавленные куски опарышей. Он резко поднялся и тяжело заковылял в уборную и активно полоскал рот, пока не прекратились мучительные спазмы. Сверхъестественные способности Скотта ужасающе действовали на сознание обычного человека и заставляли его склоняться перед властью таинственных сил. Яркие зеленые глаза насмешливо глядели на него со всех сторон, и каждый раз, когда он решал, что сможет устоять, сил хватало лишь на то, чтобы посмотреть на парочку из них и почувствовать ужас своего бессилия. С каждым днем он видел их все отчетливее, и в тот момент, когда, казалось что это чувство пройдет, оно вновь вспыхнуло с удвоенной силой, и ему даже показалось, что к этому ощущению примешивается что-то еще, что-то слишком неуловимое и трудноопределимое для того, чтобы об этом можно было говорить. Казалось, он уже совсем близок к ответу, но в последний момент эта тайна ускользала и он снова погружался в воду со своим страхом и бесконечным отвращением. Скотт лишь наблюдал за тем как мужчина бьётся в невидимых стенах, стараясь зацепиться хоть за что-то, но с каждой секундой его силы были на исходе, и с каждым движением он оказывался все глубже.