Неподвластность их душ

Эван заботился о старшем брате больше всех остальных и явно нес на себе часть его тяжести. Бесстрашно перебинтовывая разодранные до костей руки Винсента, он подолгу молчал, отрешенно глядя в бесконечную серую даль. Винсент чувствовал молчаливую поддержку со стороны брата и вспоминал то как сам когда, то бинтовал его голову, то какой глупой была тогда их вражда, переросшая в настоящую ненависть. Ни о чем он так сильно не жалел в эти минуты, как о том, что мало разговаривал с братом в детстве. — Тебе нестрашно смотреть на такое? Может стоило подождать Скотта? И спасибо за то что помог мне умыться с утра — говорил он, чувствуя на щеке холодные капли. — Нет! Я вообще не чувствую страх! В моей голове нет таких функций уже очень давно! Эван медленно покачал головой из стороны в сторону. Винсент уже забыл, когда видел своего младшего брата таким довольным. — Мне стоило почаще приезжать… Прости, пожалуйста, за то что так «забросил» вас. Я очень рад вернуться на самом деле так как нет приятнее места на свете чем родной дом. Младший брат помолчал не много, а потом медленно выдохнул и заговорил вновь. — Ну ты же работал так что тебя можно было понять. Жду не дождусь пока привезут твои работы! Ты наверное много нарисовал разных вещей пока был в отъезде! А Лондон рисовал?! По спине Винсента прошли мурашки, как перед припадком. «Там же одна пошлятина! Как я их покажу?! Если он увидит всю мою коллекцию статуэток Скотта, то точно кранты! Придется прятать и показывать только нейтральные работы…» — а он так хотел обрадовать брата хорошими известиями о работе, но кажется Эван слишком мал, для того чтобы знать все подробности. — Ах! Точно! Работы… Их не очень много потому что половина в музее, но ты не огорчайся ведь я могу новые нарисовать. Эван поднял руку успокаивая брата и быстро выпалил. — А Скотту покажешь? Он наверное очень хочет посмотреть на твои рисунки… Хотя он видел больше твоих рисунков чем я… Винсент покраснел от стыда, ему ужасно не хотелось расстраивать брата, но то что он мог увидеть на картинах могло его травмировать или просто испугать. — Ты прав он много чего видел…и сильно пожалел об этом так что пожалуй не буду говорить на эту тему. Лучше давай сходим к нему после обеда? … Когда Винсенту стало получше они отправились в пиццерию навестить Скотта и они долго болтали об общих знакомых и всяких приятностях. Дойдя до места назначения они заглянули внутрь через окно. — Интересно… Сыновья одного из основателей этого злополучного места стоят и смотрят на веселье через окно… Как сиротки бедные… Эван вопросительно посмотрел на брата, но тот не ответил на его немой вопрос. — Если это была шутка то она очень грустная и совсем несмешная, Винсент… Старший брат еле сдерживаясь от смеха отошел от окна и двинулся дальше. — Прости Эван я не хотел! Это действительно случайно вырвалось! — он виновато посмотрел на своего младшего. — Даже сказать что-нибудь путное не могу не обидев кого нибудь… Они зашли внутрь и направились по коридору в зал для персонала. Эта часть пиццерии была спроектирована таким образом, что практически все помещения в ней были изолированы друг от друга. — Я думал что тут все будет обставлено более… Просто? … В конце концов заведение не так давно открыто. Неплохой из Скотта управляющий получился однако. Хотя он в моем возрасте взял ответственность за двух чужих ему детей так что это еще ничего… Они дошли до стеклянной перегородки в которую упиралась лестница и остановились возле нее. Там сидел Скотт и рассеянно смотрел на экран стоящего перед ним монитора. Услышав шаги, он поднял глаза и вопросительно посмотрел на братьев. Когда они подошли к нему он поднялся с кресла и сделав приветственный жест рукой. — Что-то случилось? Решили прогуляться? Как себя чувствуешь Винсент? Юноша встал напротив Скотта, заложил руки за спину. — Прекрасно, лучше не бывает. Просто можно сказать что с каждым днем мне становится лучше. Во всяком случае ты заботишься обо мне лучше, чем в больнице… Там даже еду зажать могут, а ты фурацилином мне глаза промываешь минут по пятнадцать каждый день… Скотт тепло улыбнулся. — Все для твоего комфорта мой хороший. О твоих глазах действительно нужно очень много заботиться, чтобы они были не такими красными. Такие красивые глазки должны быть чистыми и светлыми как у ангела. Хоть Винсент и выглядел как самое настоящее пугало с грязными прядями волос свисающими на лоб, он оставался все тем же Винсентом, которому была хорошо известна его собственная слабость. Глядя на этого молодого человека, можно было представить какого труда ему стоило сопротивляться «лечению» Мистера Вустера. «Он очевидно льстит… Серые мрачные глаза и уродливое тело исполосованное шрамами» — подумал Винсент, искоса поглядев на свою худую руку. Скотт, заметив этот взгляд, сделал приглашающий жест. Винсент и Эван сели за стол рядом со Скоттом. Эван тут же обнял Винсента и принялся внимательно разглядывать документы на столе. — Как ты разбираешься в такой куче документов? — спросил он. — Я в жизни не видел столько разных документов сразу. Их, наверно, надо держать в голове, а не в руках? Винсент в это время компактно расположил ладонь на колене Скотта и делал вид, что завязывает шнурки. Скотт, притворяясь, что не замечает этой позы, смотрел на свою руку с зеленым перстнем. От этого его движения костяшки на его пальцах стали красные. — Это не так сложно если заниматься этим каждый день… Включая выходные и праздники и… Ну в общем понятно. Винсент почувствовал, что он перегибает палку. Скотт никогда не обижался на его знаки внимания, но сейчас он показался Винсенту слишком резким и холодным. Он убрал руку немного назад и поднял взгляд на Скотта. Тот перехватил этот взгляд и посмотрел на него в ответ. В глазах Скотта была все та же холодная настороженность, и он первым отвел глаза. «Убрал руку сам?! Что случилось? … Обычно нужно постараться, чтобы спугнуть его,» — подумал Скотт и почувствовал, как его лицо заливается краской. Он был на рабочем месте поэтому просто не мог быть ласковым в полной мере, но сейчас ему хотелось сделать это как можно быстрее. — Что-то случилось Винсент? Ты что-то бледноват… У тебя не было кровотечений? — спросил Скотт, выдержав короткую паузу. — Ничего, — ответил он коротко. Скотт промолчал. Он отвел глаза и стал смотреть в сторону. Винсент встал и ушел из кабинета. Идя по коридору, он размышлял над своим поведением. «Почему я не могу прекратить вести себя так? Быть таким отвратительным и грубым надо уметь. Я очень хочу показать свою любовь, но кажется я просто не умею этого делать. У меня было много отношений, но почему-то я не научился получать от них настоящее удовлетворение, или не получал его вообще никогда. Могу ли я вообще чувствовать любовь? Любовь ли то что я чувствую или лишь похоть? Или просто желание чтобы меня любили?» — он остановился и поглядел себе под ноги. Он прошел в уборную и посмотрел на себя в зеркало. Его лицо выглядело уставшим, впрочем, ничего странного в этом не было. Он посмотрел на свою руку которой он коснулся своего опекуна которая слегка дрожала. «Я не знаю что со мной происходит, — подумал он, — я могу быть моральным уродом за закрытыми дверями сколько душе угодно не так ли?» — он снова взглянул руку и медленно провел языком по ладони. Он ощутил соленый вкус на своих пальцах. Это ощущение снова его напугало, но он быстро пришел в себя. Крепко прижав ладонь к себе, он закрыл глаза и постарался успокоиться. Как только рука перестала дрожать он открыл глаза. Он увидел свое лицо в котором не было ничего кроме какой-то странной задумчивой пустоты. Неожиданно он почувствовал ауру, которая казалась мягким и теплым прикосновением. Эта аура становилась все ближе и ближе и в конце концов накрыла его с головой. Она была такой живой что ему хотелось думать что это его душа пришла в этот мир на время. «Скотт… Ты же будешь против если я немного помечтаю? — мысленно спросил он. — Если ты меня слышишь, пожалуйста, не пытайся меня остановить, ладно? Я так больше не могу…» — последняя фраза была произнесена очень тихо. Теперь он уже почти полностью растворился в сгущающейся вокруг него черноте и голос его звучал словно бы издалека. Пытаясь спастись от своих желаний он укусил себя в руку, и сразу же возникло ощущение ожога, а затем вокруг вспыхнули слабые серебристые искры, похожие на отсветы от невидимых ламп. Он понимал что этого не должно быть, но ничего не мог с собой поделать. «Мастурбировать в детском кафе да ещё и в туалете… Я ещё не настолько аморален, — подумал он, — хотя по идее это не запрещено если меня не увидят… Нет! Фу! Ни за что! Даже не думай!» — сказал он себе и попытался сосредоточиться. Вокруг было темно, и ему никак не удавалось сфокусировать взгляд. Наконец он разглядел в своем расплывающемся сознании смутное пятно света, похожего на солнечный зайчик, отразившийся в замерзшем стекле. Темнота как обычно была глухой и непонятной — это было в чем-то похоже на черную дыру, куда проваливалось все его внимание, как бы он ни старался сфокусироваться на чем-то конкретном.