Night of Love

Он скользнул ладонью по его щеке, почувствовал бархатистое тепло его кожи, провёл пальцем по линии подбородка. Коснулся маленького ушка, затаившегося между шелковистых прядей. Потом позволил своей руке опуститься ниже, заскользить по нежной шее, по плечам… И склонился к его лицу. Медленно, чтобы не напугать его. Поймал себя на том, что и сам медлит, чтобы подольше растянуть этот сладкий момент. У него было время отстраниться. Он не держал его. Но он не отстранился. Он стоял неподвижно, но это не была неподвижность безразличия. Как и Чонгук, Тэхен наслаждался тонкой гранью между уже испытанным и ещё неизвестным, тем, что ждало его впереди. Он коснулся губами его губ, открывая для себя их душистую свежесть и мягкость. Нежно, легко он целовал их, словно пил легкое вино мелкими глотками. Почувствовав робкий ответ, он прильнул к его губам, приоткрыл их и устремился в сладкую глубину. Тэхен принял его поцелуй и ответил, сначала нерешительно, словно сомневаясь, правильно ли это, а потом смелее. Чонгук был готов на что угодно, чтобы убедить его — да, ему можно все. Касаясь языком его языка, позволяя ему проникать глубже, Тэхен принял его нежную игру. Поцелуй превратился в долгий, волнующий танец, в котором партнер то наступает, уверенно ведя другого, то отпускает, предоставляя свободу, давая возможность дать танцу новый рисунок. Тэхен с наслаждением позволял ему эту волнующую игру, а когда Чонгук останавливался, чтобы перевести дыхание, — тогда он сам возобновлял поцелуй. Чонгука охватило незнакомое чувство. Как непохоже было то, что делал он, на любовь других девушек или парней, на их агрессивный сексуальный напор. А с этим парнем… Он сначала должен был соблазнить, уговорить его, зажечь в нем огонь страсти. Заставить его забыть неудачный прошлый опыт, убедить его в том, что с ним все будет иначе. С Тэхеном он чувствовал себя особенным, неотразимым, единственным. Тэхен напрягся, Чонгук почувствовал, как выпрямилась его спина. Испуг? Шок? Сопротивление? Он пока не мог понять. Нет, только не отказ. Он не позволит ему! Он попытался поцелуями отвлечь его от попытки к бегству. И сразу же почувствовал, как он решительно уперся локтями ему в грудь. Он ощутил прикосновение его кожи к своей и услышал глубокий вздох. Он все еще обнимал его, и губы Тэхена были рядом, но он уже отстранился. В его глазах Чонгук прочел предупреждение. И хотя он уже знал, что ему не уйти от него, что он не отпустит Тэхена сегодня ночью, — все же он отпустил его. Его ресницы затрепетали, словно стараясь скрыть волнение и смятение, которые он читал в его глазах. Он испытал примитивное удовлетворение: это не отказ. Он просто не может понять, что происходит. Все случилось слишком быстро. — Зачем… зачем ты это делаешь? — он выдохнул это на одном дыхании, едва слышно. Он боялся, боялся того, что уже произошло и того, что еще произойдет. В его вопросе не было и тени расчетливости. Лишь невинное недоумение. У него в сердце, как будто растаяла льдинка. Он наклонился и тихонько поцеловал его в висок. — Зачем? Потому что мне хорошо с тобой. И тебе будет хорошо со мной. Я тебе обещаю, — нежно прошептал он. Его охватило совершенно новое чувство. Эйфория и восторг. Он вдруг понял, что сегодня началась для него новая жизнь. Он выжил, возродился из пепла и теперь готов идти дальше. — Но ведь… Мы не встречаемся… — слабо возразил он. Он все еще не мог понять, почему Чонгук целует его так нежно. — Может, и нет, — ответил он. Он недоуменно покачал головой. — Прошу тебя… Чонгук провел большим пальцем по его лбу, разглаживая тревожную морщинку. — Просто настало время, когда наши отношения должны перейти на новый уровень. — Наши отношения? На новый уровень? То же недоумение в глазах. Он улыбнулся Тэхену. Ему так хотелось разрушить его недоверие, смести с пути все преграды, которые он навоображал. — Мне хорошо с тобой. Меня тянет к тебе. Не говори, что ты не чувствуешь того же, потому что я точно знаю, что ты чувствуешь. В этом нет ничего плохого, поверь мне. Теряя самообладание, уже не понимая, что он говорит, под влиянием непонятного импульса, он вдруг сказал: — Со мной тебе будет лучше, поверь мне. Тэхен затрепетал, словно пойманная птичка. Чонгук напугал его, вызвал болезненные воспоминания. Чонгук мысленно проклинал себя. Зачем?! Зачем он это сказал? Он не собирался соревноваться с парнем, по которому он убивается. Он хотел одного, заставить его забыть об этом, пока Тэхен с ним. Подчинить его, овладеть им, заставить его отвечать на его ласки! Ему плевать, если он ведет себя как дикарь! Его мозг отключился, его направляла теперь та неодолимая сила, которую называют основным инстинктом. Прежде чем Тэхен успел опомниться, Чонгук одним движением мощных плеч сбросил на пол кожаную куртку. Теперь она больше не нужна. Он не хочет никаких преград между своим горячим телом и телом Тэхена, еще не разбуженным для страсти такого же накала. Тэхен оказался в плену его сильных рук. Какой он маленький, хрупкий. Каким наслаждением было бы схватить его, навалиться всей тяжестью, чтобы Тэхен не смел сопротивляться Но Чонгук знал, что внутри у Тэхена — железный стержень и он не допустит ничего, что считает неправильным. Он нежно гладил его спину, плечи и, наконец, почувствовал, что Тэхен прижимается к нему, а его руки обвиваются вокруг его шеи. Чонгук даже застонал — такое необыкновенно чувство победы он испытал, когда Тэхен приподнялся на цыпочки и в ожидании поцелуя, поднял к нему разгоряченное лицо. Они так и не включили свет, и в темноте его чувства обострились. Он втянул ноздрями запах его парфюма. Запустил пальцы в его волосы, и шелковистые пряди потекли сквозь его пальцы, словно морская вода. Чонгук наклонился к Тэхену и с жадностью припал к его рту, наслаждаясь мягкостью и нежностью его губ. Тэхен ответил на поцелуй с отчаянной страстью, и уверенность Чонгука в том, что именно он владеет ситуацией, пошатнулась. Это было словно… словно в нем вдруг вспыхнуло пламя, которое перекинулось и на него. Огонь охватил его, жар побежал по жилам, каждый нерв был возбужден этими пока еще невинными ласками. Но им было уже мало этого, им хотелось, чтобы огонь спалил их дотла. Он снял с него куртку. Руки Тэхена скользнули под его рубашку, задержавшись на выпуклом рисунке мускулов. Они поспешно освобождались от одежды, словно сокрушая последние преграды, что мешали им соединиться, слить в одно терзающий их огонь. Прикосновение его кожи обжигало Чонгука, он все крепче и крепче прижимал Тэхена к себе, заставляя почувствовать силу своего желания. Тэхен забыл обо всем на свете и прижимался к нему, и терся об него, словно вся поверхность его кожи горела, и только эти прикосновения могли остудить его. Но они лишь больше и больше распаляли их. Чонгук не мог отрываться от губ Тэхена. Это уже не были поцелуи, это были неистовые попытки овладеть, проникнуть, захватить и не отпускать. Чонгук терзал его губы, но все никак не мог насытиться, и Тэхен со стоном отвечал ему, не давал ему передохнуть, не отпускал его. Наконец Чонгук подхватил Тэхена на руки. Он был таким хрупким, и он совсем не почувствовал тяжести. Он нес Тэхена в спальню.

* * *

Какое счастье, что темно. Тэхен почувствовал себя свободнее. Мягкий, обволакивающий сумрак, в котором были только они двое. В Тэхене больше не было страха. Боязнь показаться некрасивым, нежеланным отступила в темноте. Теперь он мог думать только о том, как ему хорошо. Как приятно чувствовать его возбуждение, его голод. Тэхен почти поверил, что Чонгук желает его так же, как он его. В темноте он мог дать волю своим фантазиям. Чонгук уложил его на кровать. На ту кровать, которую он не так давно делил с другим. Неприятное переживание заставило Тэхена поежиться. Зачем он вспомнил о нём? ОН — в прошлом. Его место в его постели давно остыло. И место в сердце теперь занято другим. Сильным, мужественным, загадочным мужчиной, который наклоняется сейчас над ним с таким неприкрытым желанием. В глазах Чонгука — огонь, сила, напор. Все это направлено на одну цель, и эта цель — Тэхен. Он приглушенно выдохнул, с удовольствием подчиняясь. Чонгук лишил его воли, Тэхену хотелось подчиниться ему, отдаться целиком и полностью, выполнить все, что он пожелает. Его собственных стремлений больше не существовало, вернее, они превратились в одно жгучее желание — отдаться ему, принадлежать ему, дарить ему свое тело. Тэхен больше ни о чем не думал. Он почувствовал, как руки Чонгука скользнули ему под спину, и тяжесть его огромного тела навалилась на него, распластывая по кровати. Тэхен тяжело дышал, чувствуя себя беспомощным пленником. Краем глаза он заметил, что Чонгук потянулся к ночнику, чтобы включить свет. — Нет, — почти простонал он. Чонгук приостановился. — Что нет? — хрипло выдохнул Чонгук. — Не включай, — молил он. — Почему? — Я не хочу… Ты тогда увидишь… — Я и хочу. Я хочу любоваться тобой. — Нет. Пожалуйста. Так нельзя. Тэхен не хотел, чтобы он его видел. В сравнении с его прежними подружками и дружками он просто замухрышка. — Можно, — нежно прошептал он. — Вот увидишь. Я тебе обещаю, тебе будет хорошо. Поверь мне. Его мягкий обволакивающий голос обещал и успокаивал. Но Тэхен не мог до конца поверить, что Чонгук не станет сравнивать его с другими. Ведь красота так много значит для него! — Ты увидишь меня и подумаешь, что я серая мышь. — Я никогда не думал, что ты серая мышь, — повысил голос он. — Никогда! Он забыл о том, что хотел включить свет, и вытянулся рядом с Тэхеном, опираясь на локоть. Свободной рукой он легкими круговыми движениями поглаживал нежную кожу на его животе, с каждым кругом опускаясь чуть ниже. — Сказать тебе правду? Я всегда знал, что ты не серая мышка, а райская птичка. Ясные глаза, ясный ум. И глубоко внутри огонь, который ты прятал, как мог. Но все равно язычки пламени время от времени вырывались на божий свет. Его слова с трудом доходили до сознания Тэхена. Все, что он мог сейчас воспринимать, — это дразнящее движение его пальцев. Казалось, он касается прямо обнаженных нервов, такими острыми были ощущения. — Все эти дни я думал о тебе, — прошептал он. Его руки не прекращали будоражащие движения, то отступая, то подбираясь прямо к его напряженному члену, зажатому в тисках брюк. — Тебе не нужно бояться света. Ты все равно не спрячешься от меня. Ведь я уже знаю, какой ты на самом деле. Я это вижу… Чонгук наклонился над Тэхеном. — Я это чувствую… И Чонгук поцеловал Тэхена долгим-долгим поцелуем. Тэхен почувствовал, как один палец осторожно скользнул внутрь. Тэхен никогда, никогда не испытывал ничего подобного! Чонгук медленно и осторожно круговыми движениями ласкал его там, внутри, растягивая. Тэхен застонал и инстинктивно поддался навстречу, словно желая вобрать его в себя. Его поцелуй стал еще жарче. Теперь его язык двигался в том же ритме, что и палец, и это было необыкновенное ощущение. Страсть росла и росла в Тэхене, он двигал бедрами так, словно Чонгук уже овладел им. Но вдруг Тэхену показалось, что это неправильно, — то, что он ничего не даст ему взамен. Он выгнулся, лег на бок лицом к нему и перекинул ногу через его бедро, так что его могучий инструмент оказался направлен прямо туда, где ему и надлежало быть. Боже, какой он огромный, пронеслось у Тэхена в голове. Как это будет, когда он возьмет его? Тебе будет хорошо, обещаю тебе, вот что он сказал. Значит, так и будет. Тэхен хотел, чтобы это случилось. Сейчас, немедленно. Он не мог больше ждать. Почему он медлит? Неужели он не видит, что Тэхен уже весь его, что он изнемогает от желания, неужели Чонгук не чувствует, какой он напряженный и готовый там внизу? Это безумие, просто безумие. Тэхен поставил на карту все, что было дорого для него. Но это был не только и не столько его выбор. Это был и выбор Чонгука. Он сделал выбор, и он выбрал Тэхена! Чувствовать, что его желает такой мужчина, как Чонгук, — это было волшебное чувство само по себе. Это возносило Тэхена выше всех остальных на свете! Чонгук оторвался от его губ и изменил положение. Теперь он нависал над Тэхеном. Сейчас, вот сейчас. Тэхен обхватил его за плечи и закрыл глаза. Но он медлил. Его губы скользнули по шее Тэхена, и он почувствовал легкий укус там, где билась синяя жилка. Чонгук спускался ниже и, наконец, наклонился над его ключицей. Тэхен мысленно застонал. Чонгук сжал губами его сосок, и Тэхен понял, что все, что он чувствовал до сих пор, было лишь прелюдией. Он никогда не испытывал такого острого, такого обжигающего ощущения. Он ласкал то один, то другой нежный бугорок губами, брал его в рот, сосал… и все это время его пальцы внизу, ритмично двигались, заставляя его со стоном извиваться под его ласками. Чонгук уже двигался вниз, скользнул языком по атласной коже его живота, осыпая весь путь легкими поцелуями. Все это время его руки продолжали ритмичное движение, то ускоряя, то ослабляя темп. Тэхен лишь вскрикнул, когда Чонгук отнял руки, но лишь для того, чтобы ласки стали еще интимнее, еще изысканнее. Теперь Чонгук придерживал руками его бедра, а лицо его было опущено между его широко разведенных ног. Тэхен со сладким умилением почувствовал, как его язык скользит по его уже расслабленному колечку мышц. Не спеша, то легко, то настойчиво он скользил языком по нежной коже, и Тэхен лишь беспомощно вскрикивал, не в силах больше терпеть. Его руки комкали простыню, голова металась из стороны в сторону. Чонгук прекратил ласки языком, чем вызвал недовольный стон у Тэхена, но только лишь для того, чтобы вновь вернуть в него уже два пальцы, разводя их в стороны, а его губы, легонько поцеловали головку его истекающего члена. Тэхен задохнулся и потерял возможность нормально дышать, когда Чонгук без предупреждения полностью вбирает его в рот, и член Тэхена упирается в стенку горла. Чонгук начинает быстрые движения вверх и вниз, двигая пальцами внутри него в том же темпе. Несколько мгновений Тэхен еще балансировал на краю, но потом оступился и ринулся в пучину наслаждения, волны которого, начинаясь где-то внутри, охватывали постепенно все тело. Словно со стороны он слышал свой крик, чувствовал, как его тело извивается в непроизвольных судорогах, и это продолжалось, как ему казалось, целую вечность. Наконец он затих. Прошла минута, другая. Тэхен открыл глаза и снова зажмурился. Свет ярко горел, а Чонгук наклонился над ним. Тэхен видел его, чувствовал его. С изумлением Тэхен понял, что Чонгук дал ему вознестись до таких недосягаемых высот наслаждения, сам при этом не получив облегчения. Тэхен смущенно закрыл глаза. Как ему вести себя? Может быть, он сделал что-то не так, раз он до сих пор еще возбужден? Он робко приоткрыл глаза. Нет, Чонгук не разочарован. На лице его было написано такое выражение триумфа, которого Тэхен не видел ещё никогда. Тебе будет хорошо, обещал он. Так и получилось. Тэхен на седьмом небе от счастья, так что отрицать это бессмысленно. Тэхен почувствовал его движение. Нависая над ним, Чонгук медленно входил в него, давая ему время принять его. Еще несколько секунд назад казалось, что Тэхен готов умереть, что ничего лучше в его жизни уже не будет. Теперь же он испытал совершенно новое ощущение. От прежних ласк у него было приятное, легкое, будоражащее чувство, теперь же Тэхен чувствовал, как тяжелая волна страсти зарождается где-то глубоко внутри, готовая перевернуть его внутренности и прокатиться по всему его телу. Тэхен тяжело задышал. Чонгук вошел в него полностью, и это было необыкновенное ощущение покорности, полной подчиненности иной, непреодолимой силе. Помедлив несколько секунд, Чонгук чуть отстранился, и Тэхен инстинктивно подался к нему, не желая отпускать его из себя. Чонгук с силой приподнял его бедра и положил подушку ему под ягодицы. Тэхен сразу же почувствовал себя еще ближе к нему. — Обхвати меня ногами, — прошептал он. Тэхен послушался и лег, сплетя ноги у него за спиной, Теперь Чонгук двигался сильно, мощно, все быстрее и быстрее. С каждым толчком он задевал его простату, и это было совершенно особенное чувство. Чонгук наклонился к Тэхену, и их губы соединились. Это был совершенно необыкновенный поцелуй, он словно довершал полное единение, совершенное взаимопроникновение двух тел. Тэхен отдавал и брал, дарил себя, но в ответ требовал его целиком, без остатка, до последней крупицы энергии. — О, боже, как хорошо, — со стоном выдохнул он. Тэхен был на верху блаженства. Он был счастлив! Он смог доставить Чонгуку наслаждение! Это придало ему уверенности. Тэхен обнял его смелее, руки скользили по мускулистой спине Чонгука, ерошили влажные кудрявые волосы на затылке, стискивали упругие ягодицы. Это было похоже на эротический танец, в котором два партнера понимают друг друга без слов. В этом танце была страсть и мощь, и в то же время нежность и бережность, и особый знойный ритм, и плавное скольжение. Наконец мощный толчок заставил его закричать. Тэхен бился и бился под ним, извиваясь в конвульсиях наслаждения, кричал и стонал, и в его криках можно было различить лишь одно слово: Чонгук. Но он закрыл Тэхену рот поцелуем, и вдруг Тэхен услышал его стон, стон, похожий скорее на рычание, словно он не мог больше сдерживаться. Но он и не мог. Тэхен почувствовал в себе сильные содрогания его плоти. Тэхен затих и только шептал его имя. Чонгук тоже затих и почти без сил опустился на него. Только губы Чонгука продолжали нежно, бережно касаться его губ, и он слышал его нежный шепот: Тэхен… Тэхен не различал слов, смесь нежной и возбуждающей чепухи, все то, что только и может сказать совершенно удовлетворенный мужчина, Тэхен был счастлив. Он отдал ему всего себя, всего без остатка.