Леди дома Торгерт

Пейзаж за окном автомобиля менялся с огромной скоростью. Мэдисон, рассеянно наблюдавшая за происходящим из-под полуприкрытых век, чувствовала, как тело, еще недавно полное энергией, не могло и пошевелиться. Был включен обогреватель, а кто-то накрыл ее курткой, видимо, чтобы она согрелась. И пусть замерзшие конечности начали согреваться, она не могла их почувствовать. Казалось, их ампутировали, и теперь девушка считала, что у нее есть нога или рука, пока еще не осознавая, что на самом деле от этой части тела уже избавились. Довольно странное сравнение. Мэдисон не обращала внимания на то, что происходило в салоне, полностью увлекшись сменой пейзажей. Деревья пролетали за секунду, скрываясь где-то позади настолько быстро, что уже через пять минут созерцания у девушки закружилась голова. Она прикрыла глаза, ощущая, что лежит на чем-то теплом. Воображение подкидывало определенные картинки, связанные с этим, а сама девушка предпочитала ни о чем не думать. Что получалось очень плохо. В памяти всплывали события, произошедшие менее получаса назад, но казавшиеся такими далекими, будто происходили неделю назад. Иногда просто удивляешься, как какие-то десять дней могут поменять всю последующую твою жизнь, изменить ее настолько сильно и кардинально, что ничего не будет укладываться в голове. И как эти дни способны раскрыть человека. Да, Мэдисон все еще не могла понять причин, по которым дедушка так поступил. Хотя, это было еще полбеды. Мэдисон не могла понять Корочуна вообще, но эти последние события доказали, что дедушка смотрит куда дальше, шире и масштабнее, чем предполагалось и виделось. Корочун явно уже давно решил играть по-крупному, а они, его внуки, лишь мешали и сковывали. А если по-простому, то просто мешались на жизненном пути. За рассуждениями бытия своего Мэдисон и не заметила, как автомобиль приехал в город. Сейчас машина плавно лавировала между вечным потоком других машин, удаленно слышался шум от поезда, это его тихое и равномерное постукивание, сквозь голоса и возгласы людей и редкими сиренами. Собственно, очнулась она от того, что медленно начала сползать с удобного сидения, хотя, скорее от того, что ее подняли обратно и усадили в непосредственной близости с неким субъектом. Тут же по телу разлилась ноющая боль, которую девушка до этого не чувствовала, а стопы, недавно сильно изувеченные при беге, то начинали болеть, то переставали, создавая тем самым неприятную пульсацию. Мэдисон даже боялась посмотреть на них, так как пугалась даже представить весь тот ужас, который был. В глазах на мгновение все потемнело и расплылось, было невыносимо. Хриплый гортанный стон разлетелся по салону автомобиля с такой громкостью, что даже Мэдисон испуганно дернулась, поняв, что этот стон издала она. Тело наливалось болью в сопровождении с тяжестью, и теперь девушка не могла двигаться с прежней лёгкостью. Казалось, еще немного такого ее состояния, и она выпадет из реальности. Внезапно, когда новая порция боли окатила ее с головы до ног, когда вместе с пульсирующей болью в стопах и ноющей болью по всему телу, которая, казалось, ломала кости изнутри, появилась ужасная головная боль. Красный камень в перстне Мэдисон начал мигать, а после от кольца пошли красные полосы по всему телу и девушка начала еще глубже дышать, но более спокойно. Да, спасибо Кощею за прием, не зря ходила на его уроки. Жаль, только, не успела лягушек повоскрешать, а такой шанс был. Мэдисон облегченно выдохнула от уменьшившейся боли. Она все еще сидела молча и неподвижно, еще дыша время от времени схватывающей боли в легких, слегка наклонившись вперед. Куртка сползла с ее немного подрагивающих плеч. Мэдисон, сильно наклонив голову вперед, спокойно могла рассмотреть свои стопы: синие от недавнего мороза, с мелкими царапинами, ранами и уже фиолетовыми гематомами. Воспоминания мелкими обрывками картинок мгновенно пролетали перед глазами, отчего их невозможно было собрать воедино. Да и не особо хотелось. Важнее было совершенно другое. Что теперь сделают с ней? В больнице, если ее еще туда отправят, она пролежит недели две до полного выздоровления, а потом Торгерд могла ожидать лишь неизвестность. Автомобиль медленно затормозил у телефонной бутки, вновь вырывая Мэдисон из размышлений. Она уже не чувствовала боли, но не сдвинулась со своего места. Она чувствовала, что здесь что-то произойдет. Но еще не могла сказать наверняка, что именно. Хорошее ли, плохое ли, ужасающее ли. Да и вообще девушка понимала, что, где бы она не была, это случится или случилось бы. Какая разница где. Пора бы уже перестать убегать от своих проблем и встретить их. Что будет дальше, хорошее или плохое, должно было быть. Однако сказать и сделать - разные вещи, а смириться со своей судьбой никто не желает. И все же убегать было поздно. Мэдисон выпрямилась, откинула растрепанные волосы назад и огляделась. На нее никто не смотрел, все присутствующие лишь ждали дальнейших ее действий. Желания оставаться здесь, вместе с Артуром Уизли, Гарри, Нимфадорой и мужчиной, которого она вырубила, совершенно не было, поэтому Торгерд быстренько открыла дверь машины и покинула ее незамедлительно. Не желая оставаться в таком виде и в таком месте ни секунды, Мэдисон направилась к будке, слегка прихрамывая. Она знала, что выглядела минимум странно и подозрительно, а еще очень смешно. Позади послышались звуки открывающихся, а затем закрывающихся дверей машины, и вскоре Гарри догнал ее и перегнал, а Артур подхватил на руки девушку и направился следом. Брыкаться и пытаться обратно встать на ноги было бесполезно, а заметные позади них кровавые следы ничего хорошего не предвещали. Все дальнейшие события происходили как в тумане. Мэдисон не могла вспомнить, как она попала в здание больницы, а редкие обрывки разговоров и картинок, оказавшиеся случайно в памяти, не давали нужную информацию. Девушка все делала машинально, не понимая, что говорят ей врачи и медсестры, а их взволнованные и порой испуганные и непонимающие лица вызывали нервные взрывы хохота. Что случилось? Мэдисон не имела ни малейшего представления на этот счет. Казалось, ее тело было захвачено каким-нибудь демоном, о которых часто рассказывала в детстве дядя, и этот странный демон стремится превратить жизнь в полнейший ад. Мэдисон не видела никого и мало могла различать предметы, окружавшие ее в коридорах. Интересно, как теперь она выглядела в глазах Гарри? Полной психопаткой или вообще неизвестным существом? Что он испытывал по отношению к ней, раз еще не сбежал, выполнив свой долг и отведя ее в больницу? Сочувствие ли это было, жалость, может, и не к ней, а к самому себе, сожаление о потраченном времени или все вместе. Внезапная боль заставила широко открыть глаза, вырывая Мэдисон из состояния забвения. Она находилась в обширной комнате с бледно-розовыми стенами и свежим, прохладным воздухом. Дверь казалась такой далекой и слишком удаленной, словно двери в склеп, в котором был человек, находившийся в полном оцепенении и неспособности к движению. Таковой являлась и она сама. Золотистый, вечерний свет рисовал на стенах крайне неровные прямоугольники, особенно покосившиеся в углах и изгибах. Перевернув голову к открытому окну, девушка заметила, как спиной к ней стоит женщина с русыми волосами, устремив, предположительно, задумчивый взгляд вдаль. О, Мэдисон не могла не узнать этот образ, эту фигуру, окруженную золотым и ослепительным светом предзакатного солнца, словно это был образ какого-либо из святых. Это была ее мать. — Ты в курсе, что на вас собираются повесить принадлежность к Пожирателям Смерти? — Ее голос звучал мягко и бархатисто, и постороннему человеку могло показаться, что эта фраза сказана весьма доброжелательно. Но Мэдисон чувствовала, что от матери несет опасностью, в ней хлещет бурный поток ярость. — Знаешь, вы трое меня порой пугает. Мне тяжело следить за вашими безрассудными поступками и отдельно стараться оставлять мою страну на плаву. Мэдисон продолжала лежать неподвижно, только отвела взгляд на противостоящую стену, лишь бы не встречаться с глазами мамы. — Поздно метаться, пытаясь от меня отделаться. Ты прекрасно должна это осознавать. Вы знаете слишком много, чтобы оставаться на свободе, но убить вас сейчас не могут. Другими словами, Аристарх решили сделать тебе новую жизнь, до того, как мир падёт во мрак. У тебя появится муж, работа, семья. — Женщина взяла со столика черную папку и направился к постели, где находилась её дочь, попутно открывая ее и ища в ней какой-то лист. Мэдисон же не понимала, что она хочет этим сказать. Неужели то письмо… Впрочем, сейчас было ощущение, что это не просто выгодная сделка с другим волшебником, а нечто совсем иное. Как будто ее пытались взять под контроль. Но чтобы взять под контроль кого-то, вроде Мэдисон, нужно было взять под контроль и человека, который был бы слишком близок к ней, и манипулировать ею было бы легче легкого. — Он хочет, чтобы до 25 лет ты жила, а не выживала. Хотя жить тебе только до 20 придётся, дальше твоё тело будет страдать из-за магии. — Вы не можете так просто решать за меня и за братьев. — Знаешь, есть тут одна весьма талантливая волшебница, Гермиона Грейнджер. Очень одаренная девушка, но, увы, жизнь ее успела помотать. Будет очень плохо, если ее усилия и путь волшебника пойдут коту под хвост. Не находишь? — Эти слова заставили Мэдисон насторожиться. Кто бы мог подумать, что ей будет манипулировать собственная мать, даже не дедушка. — И еще, я вижу ты колебаешься. Тот парень, кажется, Гарри Поттер, весьма хороший, а его дядя очень целеустремленный. Как жаль, что ради продвижения своей карьеры ему не жаль мальчика. Он милосердно разрешил делать с ним все, что захочу, в случае твоего отказа. Какие несчастные люди тебя окружают, Мэди. — А вы знаете, за какие ниточки дергать, да? Вот только это мое поражение обернется против вас же. — Как-то жалко усмехнулась Мэдисон. Кто бы мог подумать, что один человек способен изменить весь ее настрой. Почему же она раньше не подумала об друзьях и одноклассниках? — Хочешь, чтобы они жили, я права? — А мать внимательно следила над попытками дочери прийти к правильному решению. Все они знали, что правильным решением было одно: принять условия Аристарха и Морены. — Хватит уже тянуть время. Мне пора уходить, а ты так и не дала свой ответ. Понимаешь же, что мы не можем дать тебе больше времени на размышления. За это время ты наделаешь еще больше глупостей, из которых мы не сможем тебя вытащить. — У меня есть лишь пара вопросов, на который ты вряд ли ответишь: насколько сильно разрослись Пожиратели? Какую власть они имеют над Англией сейчас? И что будет со всеми, когда вы достигните своей конечной цели? — Казалось, Мэдисон на пару мгновений набралась храбрости и смогла задать так сильно мучившие ее вопросы. Да, она не ждала ответов на них. Иначе это было бы обыкновенной наивностью. — Отлично. Я смотрю, дедушка тебе уже все разболтал? И что же он ещё рассказал тебе? Мэдисон напряглась и посмотрела на мать с вопросом. — А вы… — Мэдисон остановилась на полуслове, вспоминая вчерашний день. Дедушка говорил, что они не могут найти Морену и сейчас явно видно, что Морена ничего не знает о них. Получается, она не за Пожирателей, как дедушка и отец? — Мне пора идти, долго на одном месте оставаться нельзя. Дамблдор снова куда-то меня перенесет. — Морена встала со своего места и направилась к двери. — Я никогда не разделяла их взгляды и их методы, но это не мешала мне их любить. Что отца, что Роберта. Перекинув ноги, находясь при этом в сидячем положении, к краю постели, а затем ощутив подушечками пальцев ног прохладную поверхность пола сквозь тонкие слои бинтов, Мэдисон, придерживаясь за изголовье кровати, поднялась на ноги. Боль тут же пронзила ее тело, сильной пульсацией отдаваясь от нижней части ног выше, отчего девушка, сжав покрепче челюсти, упала на постель. Боль тут же прошла, лишь слегка помедлив. На спинке рядом стоящего стула висел белый и слишком большой для нее больничный халат. Боль снова разлилась по телу, но уже более слабая, а спустя пару мгновений и вовсе почти исчезла. Мэдисон накинула на плечи этот халат, оказавшийся однако ей лишь до колен вопреки всем ожиданиям. Девушка, осторожно и мелкими шажками ступая по полу, медленно подошла к двери, справа от которой находилось зеркало. Окинув себя изучающим и вместе с тем оценивающим взором, Мэдисон отметила, что выглядела она совершенно безобразно. Белые больничные штаны и белая майка были, к удивлению, ее размера, но тот факт, что ее лицо и шея по цвету точно такие же, как эта больничная одежда, вызывал на сильно побледневших губах подобие саркастической усмешки. Русые волосы, в свете все еще горящего за окном заката, отдавали золотистым цветом. Но сильнее всего взгляд притягивали ее же глаза: с тенью безмерной усталости, пролегающей под веками, с покрасневшими белками и слегка расширенными зрачками. Дверь тихонько скрипнула, заставляя Мэдисон повернуться на звук как-то резко, машинально, словно она ожидала чего-то. На пороге ее палаты стояла Гермиона с бумажным стаканчиком кофе в руках. Она, заметив ее на ногах и перед зеркалом, такую уставшую и невыспавшуюся, казалось, потеряла дар речи. Она просто смотрела на нее, еще не осознавая, что вот она — Мэдисон Торгерд. — Почему ты на ногах? Быстро в постель! Тебе нельзя пока вставать. — Как-то обеспокоенно начала она, стремительно залетая в ее палату и закрывая за собой дверь, а затем так же стремительно, схватив ее за руку, потащила к кровати. Мэдисон чувствовала себя маленьким ребенком: сначала дядя с мамой решили состряпать ей брак с неизвестным, теперь Гермиона раскомандовался, решая, что ей лучше, а что хуже. Эта ситуация ее смешила и вместе с этим жутко бесила, так что девушка не понимала, как на все реагировать. — Ой, ну не так же сильно! — Злобно оскалилась Мэдисон, не успевая на своих искалеченных ногах за широкими шагами Гермионе. Та остановилась и обернулась к ней, а странное выражение глаз - коктейль из беспокойства, растерянности и непонимания - заставляло впасть в ступор. — Прости, я не хотела. — Робко выдохнула Гермиона. — Ладно, так и быть, прощу тебя. Давай, выкладывай все, зачем ты ко мне пришла, и можешь быть свободна. — В шутливой форме приказала Мэдисон, на губах которой играла задорная улыбка. Она доковыляла до кровати, села на нее, а затем с ногами залезла под одеяло. Удобно устроившись, предварительно хорошенько взбив подушку и откинувшись на нее, Мэдисон внимательно и выжидающе уставилась на подругу. — Знаешь, какого ты шума наделала? Теперь весь наш курс проверяют различные психологи и психиатры перед тем, как отправить в Хогвартс. После того, как Гарри начал утверждать, что Тёмный Лорд вернулся, а тебя все подозревают в принадлежности к Пожирателям, Министерство начало думать, а не могут ли и остальные дети преступить закон? — Вмиг став серьезной, спокойно произнесла все это Гермиона, попутно присаживаясь на единственный стул в палате. — Ты всерьез полагаешь, что я примкнула к этим людям? Какого же ты обо мне лестного мнения. Так вот, знай: я тут ни при чем. — Как-то мрачно прошипела Мэдисон. — Я знаю, что ты бы так не сделала, но я просто так запуталась! Может удосужишься объяснить хоть что-то? Мэдисон молча отвернулась к окну и Гермиона поняла, что сейчас она ничего не узнает и поэтому вздохнула. Они еще сидели около часа, беседуя о всякой ерунде. Гермиона прямо светилась от счастья, как и сама Мэдисон, хотя солнце уже давно зашло и они сидели во мраке ночи. Вскоре Грейнджер выгнала дежурная медсестра, и девушка покинула палату, попутно пообещав заглянуть перед отправкой в школу. Оставшись наедине с собой, девушка погрузилась в мрачные размышления, терзавшие ее голову.