Долг

Глава вторая

Рей сидела в своей комнате держа на коленях ступку с травами и внимательно смотрела в окно. Стоял жаркий и солнечный летний день, солнце освещало своими лучами бесконечные луга Ристании, согревая и радуя всех жителей этого края. Девушка с тоской осматривала крыши деревенских домов и видневшиеся в далеке верхушки деревьев леса Фангорн. Как бы ей сейчас хотелось оказаться там – в лесу. Побродить по опушкам этого древнего леса, набрать трав и ягод, послушать птиц и шелест листьев, в котором ей казалось было смыла больше, чем во многих деревенских разговорах. Искупаться в реке и просто побыть наедине с собой. Но пока она не могла себе этого позволить. Вот уже четыре дня и четыре ночи девушка не отходила от юного ристанийца. Его рана все еще изредка кровила, хотя вся орачья зараза с клинка уже покинула организм воина. Халет оказался крепким юношей и его организм хорошо восстанавливался, хоть Рей предполагала, что руку, благо для воина левую, придется восстанавливать ни одну неделю. Если бы не жар, который по ночам еще мучал ее подопечного Рей бы сказала, что тот уже почти здоров. Но не только Халет был виной ее заточения на втором этаже таверны. И до его появления в деревне у целительницы было много работы. Зима в этом году выдалась холодная и затяжная, люди много болели и Рей порой не успевала поесть за весь день, бегая из одного дома в другой, варя отвары, делая лекарства и просто осматривая детей. Да и ран от охоты в этом году тоже было больше обычного, звери будто бы чуя перемены в мире, становились злее и изворотливее, так что люди Хана часто возвращались с ранениями. Кроме этого, чтобы сам Хан не говорил Эомеру или кому-то еще, но набеги орков стали происходить куда чаще обычного. Слава богам еще ни разу они не обращались вестями о смерти для кого-то из жителей деревни, и все же женщины уже страшились отправлять своих сыновей на охоту. Все эти дела и заботы валились на хрупкие плечи Рейн, но она была им рада. Рада что может помочь людям, рада что к ней обращаются за помощью. Ведь так было далеко не всегда. Хоть девушка и родилась в этой деревне и прожила в ней всю жизнь, она никогда не была здесь своей. Ее мать умерла при родах, а отец девушки был не из здешних мест. Он был путешественником, охотником, целителем и мало чем походил на остальных ристанийцев. И хотя после рождения своей малышки он и остался в этой деревне, но до последнего своего дня не считал это место своим домом. Он любил свою дочь, но не был силен в воспитании, а потому девочка долго росла предоставленная сама себе. Если других девочек с детства учили шить и готовить, то Рейру отец обучал стрельбе из лука и владению мечом. Он учил ее собирать травы, отличать полезные от сорняков и ядовитых кореньев. И даже рассказывал ей заговоры эльфов от разных недугов. Туор, так звали ее отца, будто чувствовал, что им вместе отведено не так уж много времени, и с ранних лет приучал девушку к самостоятельной жизни. Когда Рейре было десять, его жизнь оборвалась, на одной из зимних охот - Туора одолел медведь, так девочке сказал Хан. Он же забрал ее к себе в дом. Но и здесь некому было заниматься ее воспитанием, сколько Рей себя помнила, Хан всегда был один, не заводил ни жены, ни детей, всегда пропадал на охоте, в дозорах на стене или на работах в поле и самой деревне. Никто из женщин не хотел приглядывать за странной девочкой с черными волосами, слишком непохожей на них и их детей и Хан был вынужден везде брать девчушку с собой. Так что к пятнадцати годам, она уже прекрасно держалась в седле, могла подстрелить птицу на лету, и даже отбиться от орка, что однажды и произошло. Рей тогда заработала свой первый шрам, тонкую полоску от вражеского клинка на своем левом боку, после этого Хан долгое время запрещал ей покидать деревню, но девушка никогда не обладала покорным нравом и быстро научилась сбегать из деревни так, чтобы он об этом не узнал. Девушка росла и крепла, а ее навыки во врачевании становились все лучше. Теперь мужчины уже часто брали ее на охоту по своему желанию, зная, что их раны подлатают. Дунгорцы со временем прониклись к девушке любовью и состраданием, вслед за мужчинами и женщины стали относиться к ней куда лучше, а Хальда, хозяйка таверны, обучала Рей наравне со своими дочерьми готовке, шитью и плетению корзин. Хан был рад такому порядку вещей и надеялся, что Рейра вскоре забудет про охоту и воинские навыки. Но его надеждам не суждено было сбыться. Рей жила охотой и врачеванием. Это была ее жизнь, и она бы ни за какие сокровища гномов не отказалась бы ни от одного ни от другого. Мысли девушки блуждали, перекидывались то в воспоминания о прогулках по Фангорну, то возвращались к дружине Эомера. Травы в ступке были давно растолчены, но девушка не переставала свои движения. Волосы выбились из прически, на лице появились небольшие капли пота, а фартук, надетый поверх платья, был уже изрядно запачкан. - Рей!- Халет, опираясь одной рукой о подушку, привстал с кровати. Девушка, которая несколько минут полностью прибывал в своих мыслях, уронила плошку в которой растирала травы и ринулась к юноше. Она упала на колени рядом с кроватью и схватила Халета за здоровую руку. -Что случилось? – Обеспокоено спросила она, дотрагиваясь до его лба второй рукой. -Ничего, благодаря тебе я хорошо себя чувствую, и кажется жар прошел, нельзя ли мне выйти отсюда, хоть на полчаса? – Юноша выжидающе смотрел на свою спасительницу, хотя по ее глазам уже понял, что она не разрешит. – Ну пожалуйста, Рейра!- сделал он еще одну попытку. -Нет!- Девушка решительно положила руку на грудь Халета заставляя его лечь, а потом немного мягче сказала, - Если до завтра жара вновь не будет, тогда сможешь немного посидеть на улице и повидаться со своими друзьями. Юноша тяжело вздохнул, успев за эти три дня понять, что спорить с целительницей бесполезно. Она не отступит и не разрешит сделать ничего из того, чтобы ему так хотелось. За эти дни они неплохо узнали друг друга и можно сказать подружились. Почти не имея возможности выходить, они проводили свои дни за беседами. Халет много рассказывал ей об Эдорасе, пожалуй, чуть больше чем бы позволил ему Эомер, об их походе, о доме, о том, что там в золотом чертоге его ждет невеста, хотя он еще и совсем молод. О сражениях, в которых он уже побывал и о том, какие еще подвиги он собирается совершить для своего народа. Рей же рассказывала юноше о своей жизни, об охоте, о том, что знала о травах и эльфах. Больше всего Халету нравилось, когда она рассказывала о Фангорне, он уже упросил ее погулять там вместе, когда он поправится, а еще ему очень нравилось, как она пела. Казалось она знает все песни Ристании и многих других стран Средиземья. А голос ее был столь певучим и переливчатым, что ни одна придворная дева в Эдорасе не смогла бы с ней сравниться. Когда он впервые сказал ей об этом, Рейн раскраснелась и надолго отказалась петь вообще, подумав, что юноша издевается над ней. - Тогда, ты расскажешь мне еще что-то сегодня, когда вернешься? - Халет знал, что каждый день в полдень девушка куда-то уходит на пару часов, и возвращается всегда в приподнятом настроении. - Хорошо, но я уже рассказала, все что знаю. - Девушка, ещё раз провела рукой по лбу война, убедившись, что нет жара и отойдя к столу стала собирать с свою сумку травы и чистую ткань. -Я не верю! Ты знаешь куда больше меня! Девушка улыбнулась и пообещав, что, когда вернется расскажет Халету о людях, которые превращались в зверей, вышла из комнаты. Она направлялась в конюшню, также, как и все дни до этого, чтобы проверить еще одного своего подопечного. Но в этот день она застала там еще одного гостя. Проснулся маршал поздно, щурясь от давно уже взошедшего солнца, которое теперь играючи озаряло его ночное пристанище, он быстро поднялся и покинул дом. Бесцельно бродя по деревне, Эомер осматривался, отмечая про себя что, в дневном свете деревня выглядела совсем по-иному. Во дворах домов во всю играли дети, тренируясь на деревянных мечах. Женщины стирали или делали корзины для провизии, кто-то штопал одежду. Мужчины были либо на охоте, либо на стене, те же кто сегодня не был обременен заботами уже стоял неподалеку от деревни в поле и тренировался с войнами Эомера. Сенешаль исполнил просьбу Хана, не для того что бы уважить его, а потому что чувствовал, что вскоре наступят времена, когда ему понадобится лишняя сотня воинов, а потому он отправил Деора и еще тридцать своих воинов обучать местных людей. Остальную часть своих людей он отправил дальше к воротам Рохана, чтобы узнать все ли там спокойно. А Гарм и еще несколько лучших мужей из Эореда должны были добраться до Хельмовой Крепи чтоб узнать последние новости. Эомер надеялся, что вести будут хорошие и позволят ему задержаться в Дунгоре еще немного. Эта деревня отличалась почти от всех, в которых они побывали до этого. Тут было много мужчин, не обремененных службой у конунга, а потому деревня процветала. Все в ней было славно – и надежные дома и крепкая стена, защищавшая от врагов, хороший урожай, здоровые лошади, счастливые женщины и дети. И Эомеру не хотелось продолжать свой путь. За время их похода и он и его воины порядком устали, во многих деревнях мужчин было совсем мало, а потому работы для людей Эомера было много. Его воины не чурались грязной работы и всегда помогали жителям возделывать земли, чинить дома и помогать в других делах – но все это довольно сильно вымотало их, а здесь они обрели отдых и покой. Его люди с радостью обучали воинов Хана лучшему владению мечом, а те взамен делились хитростями стрельбы из лука. Эомер и сам планировал выйти в поле перед деревней и немного потренироваться со своими воинами, но прежде решил дойти до конюшни и проведать своего коня. Тот оказался на месте и счастливо заржал при виде своего хозяина. Эомер покормил его яблоками и собирался было уходить, когда заметил в последнем стойле лежащего гнедого жеребца. Конь с нетерпением фыркали бил копытом по земле, силясь встать, однако не мог. На его боку Эомер увидел повязку, очевидно рана на боку донимала животное. Эомер поднес руку к голове жеребца, желая погладить, но тот отпрянул и громко заржал, вновь пытаясь подняться. - Эта лошадь даже вас не подпустит к себе, господин. – Рейра стояла у входа в конюшни и с некоторым холодом наблюдала за движениями сенешаля. Она держала в руках большую миску с водой, ее синее платье было так же в каплях воды, похоже она была у реки. Волосы, собранные в хвост, спадали на ее юное лицо и Эомер подумал, что они должно быть ровесники. Мужчина убрал руку от коня. - Отчего? – Еще не было в Рохане такой лошади какую Эомер бы не смог объездить, а потому слова девы прозвучали для него издевкой. - Это эльфийский конь и не терпит он всадников Рохана. -Девушка подошла к коню и слегка потрепала его за гриву. Она медленно опустилась на колени рядом с конем и стала аккуратно снимать повязку с его тела. Под слоем бинтов Эомер увидел большую рану, которая, впрочем, уже понемногу затягивалась. - Однако против роханских дев он ничего не имеет как я погляжу. - Эомер с интересом разглядывал как девушка снимала повязки, доставала из сумки травы и ткани, как она промывала рану, тихо что-то при этом нашептывая коню, который от ее слов и движений быстро успокоился и лежал теперь смирно, прикрыв глаза. - Он явился к нам глубокой ночью почти месяц назад и замертво упал у ворот нашей деревни. Хан не знал, что с ним делать, был уверен, что конь умрет и что быть может стоит убить его сразу, дабы он не мучился. Девушка замолчала, будто припоминая тот день. Но не смог… ни один роханец не сможет причинить вред коню, даже смертельно раненому. И тогда Хан позвал меня. И я стала выхаживать его. Лишь потому он терпит меня. Но больше никого к себе не подпускает. – Рейра аккуратно проводила пальцами по ране коня, распределяя ярко-зелёную кашицу из трав по всему порезу. «Неудивительно что в таких руках Халет быстро идет на поправку»- подумал Эомер. За четыре дня Рей лишь один раз разрешила Эомеру подняться к раненому, Халет встретил его улыбкой, извинился за свое горячее и необдуманное поведение во время битвы и заверил своего командира, что еще пару дней и он будет в строю. - Я назвала его Нахар. Эомер удивленно вскинул брови. – Нахар, как коня Оромэ, Одного из Валар? Сенешаль был поражён тем, что девушка в такой дальней деревне, где людей мало что волнует кроме собственного выживания знает о Валар. Темноволосая кивнула, начиная накладывать на рану животного чистую ткань. – Здесь мы зовем его Бема! Он ведь покровительствовал всем охотникам, так что наши люди часто просят его о помощи, когда идут на охоту. - Рей продолжала гладить коня, заканчивая перевязь. – Мы немного знаем о Валар от Эльфов Лихолесья, в иные в времена они иногда доходили до Энтавы в своих дальних прогулках, хотя нынешние жители уже, конечно, этого не помнят. -Но ты помнишь? – Удивленно спросил Эомер на секунду подумав, не эльфийка ли стоит перед ним. -Нет, - девушка рассмеялась. – Мой отец много знал об эльфах пока был жив и рассказывал мне об этом. Эомер смотрел как она поднимается с колен, похлопывая коня по спине и аккуратно поведя его за шею будто бы подталкивает коня, чтобы тот встал. И тот и впрямь со счастливым фырканьем и ржанием встал на ноги, пока еще не уверенно, но он стоял и теперь терся головой о плечо девушки. -Не скоро еще смогу я просить Оромэ о помощи, не скоро еще я выберусь на охоту. - С печалью в голосе обращаясь кажется к самой себе проговорила девушка, поглаживая коня. -Так ты не только целительница, но еще и охотница? – с недоумением спросил Эомер -Я не только охотница, но и воин Рохана! Ибо издревле женщины Рохана помогали своим мужам в войнах против зла, хоть теперь об этом почти и забыли…- Горделив был голос девушки, она смотрела сенешалю прямо в глаза, а тот лишь усмехнулся, вспоминая свою сестру Эовин, которая с самого детства рвалась на коня и норовила украсть у брата меч, чтоб хоть немного потренироваться, не желая отставать от него и Теодреда, желая в свое время получить свою воинскую славу. - Истина так, - продолжая улыбаться заговорил сенешаль, - все девушки Рохана воины, и вскоре нам сынам Эорла будет в пору латать тряпки, плести корзины, да готовить еду. – по конюшне разнеся тихий смех сенешаля. Однако слова Эомера не позабавили девушку и суров стал ее взгляд. Некоторое время она молчала, продолжая внимательно рассматривать мужчину. - А чтож третий Сенешаль думает, что участь дев Рохана так легка и незначима? Хранить очаг и ждать своих мужчин, оберегая тех, кто пока не может защитить себя или уже отдал свой долг нашей стране, хранить то тепло дома которое дает каждому сыну Эорла надежду? Чтож этого мало? Должны ли мы девы Рохана стыдится этого?! – голос девушки звучал грозно он разносился по конюшне громких эхом и будто почувствовав неудовольствие этой девы Рохана даже кони замолкли, а Нахар теперь отвернулся от своей целительницы и тоже смотрел на сенешаля. Эомер в ошеломлении смотрел на юную деву, не ожидая столь пылких слов, на свою как ему казалось, безобидную фразу - Мы не жаждем воинской славы, нет в нас тщеславия, наш долг в другом и мы выполняем его как велят нам наши сердца! - закончила тем временем девушка. Она сложила пропитанную кровью ткань в сумку, собрала оставшиеся травы, вылила грязную воду. И будто бы боясь сказать что-то еще, видно вспомнив, что говорит с сенешалем, а не простым мужчиной, начала быстро уходить из конюшен, но Эомер поймал ее за руку и развернул к себе. - Прости меня, Рейра- истинная дева Рохана за слова мои. Я сказал их не подумав, я не хотел обидеть тебя. И Эомер вдруг низко поклонился. Глаза девушки широко распахнулись, и вся злоба, копившаяся в ней секунду назад, исчезла. И только Эомер выпрямился, девушка и сама бросилась кланяться. -Прости сенешаль глупую деву, я и впрямь изголодалась по охоте и битве, и хоть долг мой не претит мне, душа моя хочет вновь оказаться верхом на коне и услышать боевой рог мужей моей деревни. Она вновь посмотрела в его глаза и улыбнулась. А он увидел в них всю ту тоску, про которую она только что говорила, и в душе его загорелось желание и самому сесть на коня, продолжить свой поход, истребить всех орков, которые наполняли теперь земли его страны, только чтобы эта девушка вновь смогла беззаботно, так ему виделось, кататься на своем гнедом коне по землям Ристании и не знать ни горечи потерь, ни бремени ухода за раненными. Их беседу прервал Хан, появившийся словно из неоткуда за спиной Эомера. Только завидев его, Рей сразу же выдернула свою руку из рук Эомера и выбежала из конюшни. -Спасибо, сенешаль, давно мои люди так яро не сражались, многие из них стали лучше держать оружие, даже за эти четыре дня! – Хан похлопал Эомера по плечу. Его панибратство несколько раздражало сенешаля. Однако, как он успел понять за дни, проведенные в деревне, Хан был тут почти королем, никто не смел ослушаться его приказа. Ему было около 45 лет, так что он считался уже почетным мужем, чья жизнь стремилась к закату. Он водил своих людей на охоту вот уже 25 лет, и не было охотника яростнее и одновременно хладнокровнее его. Поговаривали что он может голыми руками убить волколака. Из этих историй и поведения Хана по отношению к своим людям, как мужчинам, так и женщинам, Эомер проникся к нему уважением, а потому терпел его простое обращение к себе. Он посмотрел на то место, где еще секунду назад стояла юная дева, затем на коня, который уже вновь лежал на своем месте, и лишь потом перевел глаза на Хана. -Пойдем, -вновь сказал Хан, пообедаем вместе. -Мне в пору завтракать, я не так давно проснулся. – Тряхнув головой, отгоняя от себя прошлые мысли, улыбнулся Эомер. – Видишь, даже не вышел сегодня на поле, чтобы потренироваться. Вскоре он с Ханом, как и многие остальные войны оказались в таверне, где местные девушки уже во всю готовили обед. На столах, как и всегда, стояло множество дичи, хлеба, ягод и фруктов, ну и конечно же бутылок с элем. Мужчины обедали, обсуждая свои бои, ситуацию в стране, вспоминая легендарные битвы и своих прекрасных дев. Деор особенно прислушивавшийся к разговорам девушек, сновавших от стола к столу, вдруг спросил у Хана. - У вас завтра праздник? Хан рассмеялся, вновь наполняя свою кружку элем. -Да, завтра день цветов. -День цветов? -В этот день в нашей деревне сватаются! Это еще и день середины лета. Девушки, кому в это году исполнилось двадцать пять лет от роду идут вверх по Энтаве и там плетут самые разные венки, после чего пускают их по воде. А мужчины здесь, недалеко от деревни, выбирают тот венок, что им больше нравится и надевают себе на голову. Так они выбирают себе избранницу. Если человек любит одни и те же цветы и ягоды, и ему нравится работа другого человека. Значит вместе они будут счастливы, так мы считаем. И если муж захочет подтвердить свои серьезные намерения, то завтра же он оставит той деве, чей выбрал венок прядь своих волос или другое напоминание о себе. Тогда сам Беме будет охранять их жизнь. - А если девушке не понравится тот, кто выберет ее венок? - Спросил Деор, искоса поглядывая на одну из девушек. Хан странно посмотрел на юношу, – чем это он может ей не понравится? У нас все мужи как на подбор, да и если уж правду сказать девушки с юношами часто договариваются заранее, кто какой венок будет плести и кто какой выберет. Завтра все увидите! А может и захотите поучаствовать? У нас много красивых девушек! А у тебе Сенешаль много крепких воинов, я с радостью посватаю тебе пару наших девчонок, да и они не откажут, да? В зале то тут то там раздавался женский смех и одобрительные крики Эорлингов. Одна из девушек подававшая Деору вино, та самая на которую он украдкой смотрел, чуть не выронила кубок, и покраснев быстро убежала на кухню. Хан лукаво посмотрел на Деора, а затем в сторону кухни. -Многих из нас дома ждут жены и невесты, но те из нас кто свободны, могут попытать свою удачу, - ответил Эомер. Сам он не был ни с кем посватан, ибо всю жизнь провел при семье Теодена и был полностью увлечен благополучием его семьи. Его жизнь проходила в сражениях и заботах о государстве, и если в его жизни и появлялись девушки, то лишь мимолетно чтобы скрасить ему особенно холодные ночи, но его мысли редко потом возвращались к ним. - Ну значит, завтра у нас будет веселый праздник, - захохотал Хан. Тем временем на верху, не разделяя общего веселья Халет и Рей вновь говорили о жизни, о далеких временах эльфов и других чудес. Рейра украдкой немного выспросила у Халета про его командира, но услышала такую хвалебную речь, что быстро постаралась перевести тему в другое русло. И все же их короткий разговор заставил ее сердце биться быстрее. Никогда еще она не проводила так много времени наедине с мужчиной, не считая тех кого она лечила, а потому она чувствовала себя неуютно. Она ведь позволила себе прервать и нагрубить сенешалю, Хан бы точно ударил ее разок за такие вольности. Рейра смотрела на Халета, который уже проваливался в сон. « И все же у него такой чистый голос, со всем не такой как у наших мужей, интересно есть ли у сенешаля как и у Халета невеста и какая она..?»