Перерождения Тсунаёши

      Тсуна — девочка-огонь. По вторникам у неё гонки на мотоциклах, подпольные бои и тестирование новых препаратов на крысах и людях. Разбитые губы, костяшки, новая кровь и боль. Уставшие мышцы, боль в них, синяки вновь и вновь. По венам течёт дизель, вместе сердца большой мотор.              Боль — её постоянный спутник. Она уже как подруга. Она в порядке вещей. Она повсюду. — Уважаемая Шарки-сан, не могли бы вы дать мне интервью? — журналистка глядит на неё недовольно. Ей не нравится долгое ожидание. Где это видано, чтобы альфа ждала омегу? — Я не разговариваю с подобными вам, — высокомерно отвечает девушка, смотря на стоящих перед ней людей, как на мусор. Взирая на них с превосходством. Особенно её лицо меняется, стоит лишь посмотреть в сторону Черепа. Савада радуется и дико смеётся. У неё взгляд победителя. У других — побеждённого.       Она побеждает своего бывшего учителя уже четвёртый год подряд и радуется этому, как маленький ребёнок. Смотрит на него нагло, слабо показывая клыки. Череп не понимает её взглядов, не помнит. Но думает, что она забавная. Правда, ну кто ж ещё из слабого пола будет так собой рисковать? Только сумасшедшие и самоуверенные. Возможно, сильные.       Да, он ни хрена не помнит. Да, она блядски топится в счастье от своей маленькой победы над бывшим учителем. Это глупо, по-идиотски, но, смотря на его удивлённое лицо, Савада понимает, что хочет увидеть его таким ошеломлённым ещё.       Больше удивленья! Больше офигеванья! Сильные мира сего, покажите своё очарованье!

***

      Омега — одно слово портит всю её жизнь.       Омега — это сплошной комок доброты и ванильных соплей. Секс, подчинение, мелодрамы. Розовые очки на носу, комок ваты в мозгу. Слабые мира сего прячутся за спины сильных отважных альф. Они не более чем балласт. Красивые куклы без сердца.       Так говорят все.       Так скандирует общество.       Продажные, глупые, готовые пред любым оголиться, раздвинуть ноги твари.       Тсуна так не считает, потому что она не такая. Она это докажет кровью тыщи всезнаек. — Твои последние слова? — дико улыбаясь, спрашивает Савада у уже почти-не-живого-альфы, свободно распластавшегося под её ногами. Жалкое зрелище. — Пощади, — хрипит Джейкоб, тщетно пытаясь подняться на своих сожжённых до колен ногах. Больно-больно. Горелое мясо пахнет отвратно. Сознание недонасильника захлёстывает страх. Страшно-страшно. Но Тсуна лишь мило улыбается и поливает его ноги более сильной кислотой. Ей почти жалко... ресурсы, потраченные на эту шваль. — Ты ведь омега. Ты должна хотеть альф, разве нет? — его карие глаза сверкают безумием.       Она великодушно кивает, думая о том, что гад оказался живучим. Как таракан. Ломает ему нос, бьёт в пах и по болевым точкам, размышляя о том, с какой стороны сорвать ему скальп. Как будет красивее? — Я... Я буду целовать твои ноги! — кричит на грани сознания парень, чувствуя, что смерть придёт за ним нескоро, — Только выпусти меня! — Ась? — Савада уже ничего не слышит. Она положила его на стол и надела наушники, а значит... Сейчас начнётся веселье.       Очередной труп закапывается за домом.

***

      Тсуна много курит. Задыхается в сигаретном дыме, но продолжает- продолжает-продолжает, пока не начинает кашлять от боли в горле и задыхаться от недостатка кислорода. На крыше, на балконе дома, в гостях, на заброшках. Сигареты — друзья. Сигареты — спасенье. — Пачка сигарет в моём кармане заставляет сохранить пару лишних людей, — Тсуна курит ещё и, уже задыхаясь, размышляет о том, зачем живёт по сей день.       Нервы раскаляются с каждым днем всё больше. В разных мирах одни и те же люди меняются. Вот недавно она снова встретила Скалла. Здесь он выше Реборна по званию и не слишком высокомерен. — Хэй, малышка! — высокий парень с фиолетовыми волосами и пирсингом под губой жестом подозвал Тсуну поближе. Богиня оскорбилась таким обращением. Она стоит неподвижно, прожигая облачко недовольным взглядом, пытаясь задавить его своей аурой. Получается. По глазам видно, что всё он ощущает, вот только почему тогда молчит? Тсуна требует хвалебных речей и лести! — Строишь из себя недотрогу? Как мило, — каскадёр продвинулся ближе и протянул руку к её лицу. Тсуна напряглась. Инстинкты просили защищаться. Но… Парень всего лишь заправил выпавшую прядь волос ей за ухо и прикрепил туда фиолетовую заколку в виде черепа?! Чёрт, как же символично. — Меня зовут Скалл. Ты свободна этим вечером? — на его загримированном лице проскальзывает почти голливудская улыбка, — Не в моих правилах проигрывать, — самоуверенно заявляет он, подмигивая правым глазом, — Хочу взять реванш. Ты же не откажешь мне в этой просьбе? — его губы двигаются так... соблазнительно.       «Красивый, впрочем как и всегда,» — сколько бы жизней не прошло Тсуна всегда считала его привлекательным. Этакий крутой бунтарь с колким язычком и со своим особенным шармом. Такие многим нравятся. За такими идут красавицы. Он опасен. Убей.       Савада молчит, мысленно противясь голосу в голове. — Богиня подумает над твоим предложением, — и улыбается точно так же, как он.       Так появляется первая связь.

***

      Позже Тсуна заново знакомится с Колонелло, который в этом мирке, словно по иронии судьбы, является её учителем. — Мне не нужен учитель, — высокомерно заявила девушка, смотря бывшему военному прямо в глаза, — Я умею гораздо больше, чем многие киллеры-одиночки. И знаю все законы мафии, — её уже «учила» парочка самодовольных идиотов, так что говорить о своей осведомлённости можно спокойно.       Дождь на эти слова лишь усмехается. — Девятый решил, что нужен, — в таком же тоне ответил он, слегка приподняв уголки губ. — Этот старый педофилюга для меня не авторитет, — Тсуна постукивает ногтями по столу, стараясь поунять свою дрожь и тягу к убийствам, — И никогда им не был.       Блондин пускает смешок. — Педофил? Пусть будет так, — он обращается уже к девушке, — Меня зовут Колонелло. По типу пламени дождь. Состою в организации Аркобалено. Напарники — ещё те психи, но мы неплохо ладим. Наверное? — взяв Тсуну за руку, он произносит ей прямо в лицо, — Меня он бесит не меньше, Тсуна-кохай, — и ухмыляется, подобно кошке, поймавшей свою мышку.       Савада бьёт его по руке. — Не смей прикасаться ко мне без разрешения, — спокойный голос. противоречит нестабильному поведению. Тсуна — сегодня бунтарь, у неё истерика. — Сегодня начнём наши тренировки, — дождь пьёт спортивный напиток, одновременно пожёвывая греческий салат. И откуда только взял? — Если ты не пойдёшь, силой потащу.       Но Тсуна и не собирается сопротивляться. Ей хочется показаться. Ей хочется отличиться от всей серой массы. Она лучше, она круче. Это точно. Это доказано.

***

— О чём ты грустишь? — спрашивает у неё Киоко на перемене. — Домашним цветкам не понять, — спокойно отвечает Тсуна, даже не поворачиваясь в её сторону. Перед глазами мелькает новое воспоминание.       Кусочек пазла добавлен.

***

      Савада — девочка-месть. Одних она разрывает голыми руками. Вторых заставляет пить кислоту, яд, керосин. Поджигает, изрезает, убивает. Тестирует новые изобретения.       Наслаждение страхом, наслаждение болью — вот вся соль вечной жизни, что написана кровью. — Кричите погромче! — девушка бьётся в конвульсиях счастья. Смеётся до слёз. Как же прекрасны чужие страданья! — Дайте мне насладиться своим искренним счастьем!       А дальше идут пытки-пытки-пытки. Она не спешит, ведь счастье не терпит ошибки. — Ты — монстр! — крик пленника заглушается криком боли. Удар в живот становится последним. — Называйте меня, — она окидывает всех собравшихся хищным взглядом, — Богом смерти, — и улыбается, подобно первородному Дьяволу.       Людей, подосланных с целью убрать будущую Вонголу, захлёстывает отчаянье.

***

      Тсуна не любит розовый. Ненавидит от всей души. Он напоминает ей о страшном человеке из шестой жизни, и её временами ломает.       Ломает-ломает.       Бьёт по нервам и пальцам-доводит до дрожи в ногах и руках.       Ей жутко. Ей страшно. У неё блядские судороги в мышцах и очередной нервный срыв. Сиплый от криков голос и вечные ночные кошмары.       Крепкий кофе должен помочь. Всегда раньше помогал. Она упивается им литрами и почти ничего не ест. Лишь заедает напиток снеками, чтобы не получить гастрит. У неё пропал аппетит.       У Тсуны апатия и сонливость.       Голос в голове ей надоедает. Он появился уже давно. Савада от него лишь страдает. Он пугает-мешает-ведёт за собой на дно.       Воспоминания возвращаются и бьют в голову бурным поток. Слишком много боли. Слишком много информации.       Тсуне физически и психологически плохо. Стук-стук-стук. Голова раскалывается от не фантомной боли.       Кап-кап. Слёзы стекают по щекам, образуя на одежде пятно.       Мышцы могут атрофироваться, если совсем не двигаться, но обезумевшей Тсуне уже всё равно.       Она утопает в своей боли, забывая о реальности и приёмах пищи.       Матери у неё уже нет.       Рак кожи забрал её жизнь.