Песнь дрозда

      Нью Йорк. Декабрь, 14. 2024 год.       — И как… — Кристина замолчала, подбирая слова, пока крутила в пальцах ручку, постукивая ею по обложке блокнота. — Как проходит ваша почти семейная жизнь, Джеймс?       — Почти семейная, — с усмешкой хмыкнул Барнс. Сложив руку перед собой в замок, он сидел, откинувшись на диване. Пожав плечами, Джеймс улыбнулся, рассматривая свои пальцы. — В целом, неплохо, — проговорил он. — Меня вернули на службу, ну, вы видели, — усмехнулся он. — Последнее заседание. Куча журналистов… Она нашла работу в заковианском землячестве… Пришлось только сменить фамилию, — шутливо скривился Джеймс. — Ее фамилия не особо популярна ни здесь, ни на родине.       — Как ее зовут, не скажете? — усмехнувшись, спросила Рейнор, чуть склонив голову на бок.       Джеймс покачал головой, глянув на нее из-под бровей.       — Не думаю, что это важно, док, — сказал он. — Не то чтобы я вам не доверяю, но…       — Не могу винить вас в этом, Джеймс, — понимающе кивнула женщина. — Хорошо, — сказала Кристина, переведя взгляд к окну. — Что ж, последний вопрос на сегодня…       — Не бывает у вас последних вопросов, — усмехнулся Барнс, поднимая голову и выравниваясь на диване.       — Этот действительно будет последним, — едва не рассмеялась женщина. Это была правда. Она говорила о последнем вопросе, а после задавала еще три. — Мой рабочий день закончен пять минут назад. А вы хоть милы и интересны, все же я не стану сидеть тут до полуночи из-за вас.       — Неужели вы не готовы на это ради меня? — театрально расстроенно проговорил Джеймс, положив руку на сердце. — А я-то думал, я ваш любимый псих! Я разочарован, док, — Рейнор громко фыркнула, но все же улыбнулась его словам.       — Чувство юмора — это прекрасно, Джеймс, — сказала она. — Я рада, что оно к вам вернулось. И мы не используем слово «псих». Во всяком случае, в этом кабинете, — быстро проговорила она.       — Ладно, — подняв руки, проговорил Джеймс. — Но «псих» — довольно удобное обобщение, так что…       — Вопрос, — мягко проговорила Рейнор, останавливая его.       — Вопрос, — кивнул Джеймс. — Хорошо. Я слушаю!       — Ваша подруга, имя которой мы не называем, заставила вас прийти? — серьезно глядя на Джеймса, спрашивает Кристина.       Он замирает на мгновение, внимательно глядя на нее. Джеймс качает головой, будто споря с самим собой, и, скривившись, все же кивает.       — Не то чтобы заставила, — говорит он.       — Уговорила, убедила, просила — выберите любое, — отмахиваться Рейнор. — Формулировка не важна. Почему? Возникли… какие-то проблемы? — осторожно спрашивает она.       — Нет у нас проблем, — кривится Джеймс.       — Джеймс…       — Она считает, что я должен говорить с кем-то, кто не она и не Сэм. И говорить о том, о чем не могу поговорить с ней или Сэмом, — признается Джеймс. «Заставила» — это именно то слово, которое подходило больше всего. Но Барнс в жизни не признается в этом Рейнор, как и самому себе. — Почему вы спрашиваете?       — Хочу понимать, на одной ли мы стороне с вашей подругой, — пожала плечами Кристина.       — По части «давай поговорим о том, что ты чувствуешь» да, док, вы буквально в одной команде, — криво усмехнулся Джеймс.       — Что в этом плохого?       — Вот! Я же говорил, не бывает одного «последнего» вопроса, — проговорил Барнс. Рейнор улыбнулась, кивнув. — Ничего плохого… наверное, — пожимая плечами, говорит Джеймс. Кристина, уже собираясь отложить это до следующего раза, замирает, внимательно глядя на мужчину. — Это просто непривычно.       — Это нормально, Джеймс, — мягко улыбаясь, говорит Кристина. — Вы привыкните.       — Ну да, — улыбаясь в ответ, говорит он. — Мне пора, — посмотрев на часы, Джеймс поднимается с дивана, подхватывая оставленную на подлокотнике куртку. — Я обещал еще сводить ее на ужин, и в этот раз перенести не получится. Мы откладываем этот ужин уже год, — предугадывая вопрос, говорит Джеймс.       — Что ж, тогда вам действительно лучше не опаздывать, — улыбнувшись, Рейнор наблюдает за его лицом, пока Джеймс печатает что-то на экране телефона. Убрав его в карман, Джеймс протягивает Кристине руку, на мгновение заставляя ее растеряться.       — Спасибо, док, — говорит он, когда женщина все же пожимает его руку.       — Буду ждать вас снова, Джеймс, — Барнс кивает, направляя к двери. — И, Джеймс! — он останавливается, оборачиваясь к ней. — Постарайтесь не попадать в газеты, — улыбнувшись, говорит Кристина. — Фото получились весьма неплохие, но не думаю, что узнаваемость пойдет вам на пользу.

***

      Вашингтон. Декабрь, 2. 2024 год.       Måneskin — Zitti e buoni       — Уверена? — склонившись к ее лицу, тихо спрашивает Джеймс.       — Не особо, — с нервным смешком шепнула Эльза.       — Тогда может по-другому?       — Думаю, у нас нет выхода, Джеймс. — пожав плечами, проговорила девушка. — Ты пренебрег этим в прошлый раз. Так что придется сейчас…       — Черт! — прошипел он, щипая переносицу.       — Ага.       — Ладно, — будто решаясь, он выпрямляется, делая глубокий вдох, и расправляет плечи. — Тогда давай… — с шумным выдохом Джеймс вновь опускает взгляд к Эльзе. — Может, через другую дверь? — едва не рассмеявшись собственной нерешительности, спрашивает Барнс.       — Боюсь, там их еще больше, Джеймс, — отзывается подошедший к ним Артур. Он заканчивает что-то печатать в своем телефоне и убирает его в карман. — Ну что? Готовы? — перекидывая пальто из одной руки в другую, широко улыбаясь, спрашивает мужчина.       — Да, — Эльза опускает на глаза очки «Райбен», и Джеймс с усмешкой повторяет ее движение. — Как рок-звезды, — с придыханием шепчет она.       Артур кивает, и солдаты открывают тяжелые двери зала суда, выпуская их на улицу. Прямо в толпу журналистов. Джеймс сжал руку Эльзы в своей и почувствовал, как она прижалась к нему плечом. Подняв к нему голову, девушка ободряюще улыбнулась. Вспышки камер раздражали и слепили глаза, даже сквозь очки. Толпа подступала, неудержимая даже вооруженным конвоем. Вопросы сыпались с такой скоростью, что Барнс едва успевал улавливать их смысл.       — Мистер Барнс! Мистер Барнс! — это было одинаковым началом, а дальше следовала будто пулеметная очередь…       — … Как вы прокомментируете назначение Уилсона новым капитаном?       — … Ваш испытательный срок окончен, чем планируете заняться?       — … Вернетесь на службу?       — … Что думаете о Разрушителях Флагов? Ждать ли новых акций?       — … Не считаете, что щит капитана должен был достаться вам, как приемнику Роджерса?       — … Кто ваша спутница?       — … Ваша подруга?       — … Жена?       — … Как скоро ждать объявления торжества?       — … Не планируете ли вы отойти от службы?       — … Как вы чувствуете себя теперь, абсолютно свободным?       — … Не считаете ли вы опасным такое скорое помилование?       — … Посмотрите в камеру!       — … Как зовут вашу подругу?       — Господа! Господа! — басисто проговорил Артур, привлекая внимание толпы на себя. — Меня зовут Артур Лоуренс! Я — адвокат и официальный представитель мистера Барнса. И я готов ответить на все ваши вопросы! — Джеймс усмехнулся, коротко обернувшись к Артуру.       Совершенно точно это был самый звездный час, из всех «звездных часов», которые были у Артура за все это время. Казалось еще немного и позади Лоуренса вспыхнет прожектор яркого света, освещая его будто Мессию перед ликующей толпой.       С трудом забравшись в машину, Эльза расхохоталась. И хотя Джеймсу самому до этого было не до смеха, ее переливистый девичий хохот заставил расслабиться и улыбнуться. Конвой медленно оттеснял людей от машины, не давая какому-нибудь сумасшедшему прыгнуть под колеса. Барнс осторожно тронулся с места, внимательно глядя в лобовое.       — Чувствую себя Йоко Оно, — проговорила девушка, поддавшись вперед, она чмокнула Джеймса в щеку, несмотря на вспышки камер, которые все еще периодически освещали их лица.       — Правда считаешь это забавным? — ворчливо проговорил Джеймс.       Он резко ударил по тормозам, когда один из репортеров едва не бросился на капот. Эльза, вытянув руку, успела упереться в бардачок и вновь рассмеялась.       — Да! — весело проговорила она. — Мы и правда как рок-звезды! Черт… Надеюсь, фото будут хорошими, я два часа укладывала волосы!       — Эльза… — протянул Джеймс, покачав головой, но все же улыбнулся, бросив короткий взгляд на девушку.

***

      Думштадт. Латверия. Декабрь, 10. 2024 год.       Maria Callas - O Mio Bambino Caro       Зимы в Латверии были едва ли не худшим испытанием. Влажный климат, холод, порывистый ветер и ледяные дожди — были отличным поводом искать для зимовки какой-нибудь другой край. Мартин ненавидел латверские зимы. Как, в общем-то, ненавидел и всю Латверию целиком. Прогуливаясь по набережной вдоль парапета, он поглядывал через реку Иству, где впереди уже виднелись белые стены здания правительства.       Пройдясь еще немного, он устроился на скамье, прямо напротив белокаменного «Капитолия» Латверии. Сделав глоток кофе, он поставил стакан рядом, заметив, как недовольно на него поглядывает пожилая женщина с другого конца скамьи. Разламывая старый хлеб, она раскидывает его вокруг, привлекая к скамье все больше и больше птиц. И, по всей видимости, с усмешкой заметил мужчина, он ворвался в этот покой. Вытащив из кармана куртки пачку сигарет, он под неодобрительное оханье прикурил, закидывал ногу на ногу. Откинувшись на спинку скамьи, Мартин посмотрел на часы, а затем на газету, зажатую под рукой.       Все главные полосы «Латверского вестника» вещали о Флагодробителях и героических подвигах некоего Джеймса Барнса. Он слышал это имя и не особо следил за новостями об этом человеке до сегодняшнего утра… Сегодня утром, покупая свой кофе и шагая сюда, желая насладиться предстоящим шоу, он обратил внимание на газетный ларек.       Первые полосы с лицом этого героя и блондинки, улыбающейся ему, на ступенях окружного суда Вашингтона. Никакой информации о ней на страницах он не отыскал. Она была лишь «подруга». «Джеймс Барнс с подругой» — все, что было сказано. Но он бы где угодно узнал ее лицо, даже в очках. Это была она. И Мартин точно знал, что ошибиться не мог. Счастливо улыбающаяся Эльза Земо смотрела на «героя» всемирных новостей, о котором писала даже такая дыра, как Латверия! Глубоко затянувшись, он поднял глаза к зданию, а затем посмотрел на часы.       Это должно было быть сейчас, подумал он, постучав по стеклу часов, посчитав, что они отстали.       Взрыв на том конце Иствы заставил всех птиц резко взмыть вверх. Женщина рядом испуганно обронила: «Господь!», а улицу вокруг мгновенно заполнили крики людей и звук сирен. Скорые, пожарные, полиция — все на том берегу приходит в движение, заставляя его губы растянуться в улыбке.       — Всего лишь я, — проговаривает Мартин, с усмешкой косясь на женщину.