Бесконечное множество

День рождения Кати Варнавы совпал с выпускным в университете. В честь своего восемнадцатилетия она устраивала шикарный приём, какие Арсений видел только в фильмах: бал, шампанское, официальные наряды гостей. Арсений, конечно, тоже получил приглашение на данное мероприятие и сделал выбор в пользу него. Он так отдалился от одногруппников, что никто и слова не сказал, когда тот заявил, что его на бухиче не будет. Арсений старался принарядиться как можно тщательнее, так как шёл на вечер к людям из высшего общества. В целом он любил официальный стиль, потому у него было несколько рубашек на выбор, вполне приличный костюм, который, правда, ему купили на похороны деда в прошлом году. Но дед точно не обидится — он уже мёртв. Голову пришлось мыть ещё раз, когда волосы от стайлинга превратились в сосульки. Только с третьего раза у него получилась удовлетворительная укладка. Придирчиво осмотрев себя в зеркало, Арсений остался доволен: молочная рубашка делала кожу не настолько бледной, костюм превратил его в солидного и выглядящего взрослее, чем есть, молодого человека, причёска волосок к волоску. Можно было выдвигаться. Эд должен заехать с минуты на минуту. Как только Арсений вышел из подъезда, он заметил тачку Эда и курящего, опершегося на капот, хозяина. Он был одет очень нарядно, в серый костюм-тройку в клетку. Татуировки на лице с таким официозом смотрелись весьма эклектично. — Привет, — поздоровался Арсений и сел в машину, предпочитая не заниматься пассивным курением. Эд тут же бросил на асфальт недокурок и плюхнулся за руль. — Привет, Арс. Эд окинул его хитрым взглядом и закусил губу, скрывая улыбку. Наверное, тот был уж слишком предрасположен и обходителен, как для просто друга с привилегиями, но Арсений не знал, что с этим делать. Да и нужно ли — Эд не стремился выяснить отношения, а потому такое его поведение не мешало. Купив по дороге два огромных букета цветов, они подъехали к дому Кати. Арсений был здесь впервые. Он знал, что вечер будет помпезным, но не представлял насколько. На лестнице, ведущей в огромный особняк, стоял швейцар в ливрее, распахивая двери перед поднимающимися по мраморной лестнице гостями. Казалось, что дом был пуст, но как только они зашли, их ослепили сотни ламп, сиявших в хрустальных люстрах и канделябрах. Гостей уже было около сотни. Арсений и Эд, ещё не привыкнув к яркому свету, щурились, смотря по сторонам, и выискивали своих. Широко улыбаясь, к ним шла именинница. Она была одета в серебристое облегающее длинное платье. Она всегда выглядела прекрасно, но сегодня образ был царственным. Её высокую причёску украшала диадема. Катя радостно обняла каждого, приняла букеты, а потом передала их возникшей из ниоткуда прислуге. Взяв парней под руки, она повела их представить своим родителям. Но гости прибывали и прибывали, потому им было не до них. Между шикарно одетыми женщинами и мужчинами здесь и там носились официанты с подносами, на которых были бокалы шампанского. Среди пожилого в основном контингента гостей Арсений заметил улыбающиеся лица своих друзей. Он ещё никогда не видел их настолько нарядными. Играл отличный оркестр. Арсений поприветствовал своих друзей и пригласил Иду на танец. Сегодня та была в синем брючном костюме, который ей невероятно шёл и делал особенной на этом вечере — все другие дамы были в платьях. Арсений любил необычное. Таким был и её запах — совсем не банально сладкий, а что-то ментоловое. Интересно. Ида станцевала с ним два танца подряд, а затем уступила своего кавалера девочке, возраст которой Арсению было сложно определить. Он подумывал поставить её себе на ноги, чтобы танцевать было удобнее, как сделал Росс в "Друзьях", но вспомнил, чем это обернулось, и решил немного потерпеть. Спина заныла уже через минуту. Арсений попытался разогнуться, поднял голову и заметил Антона, стоящего с симпатичной девушкой. Он приобнимал её за плечи, а та стояла, немного задрав голову — Антон был намного выше своей спутницы. Та, смеясь, о чём-то увлечённо говорила, глаза её восхищённо горели. Антон смотрел поверх её головы с рассеянной улыбкой и шарил глазами по залу, будто бы кого-то искал. Когда его глаза наконец-то обнаружили свою цель — Арсения — он счастливо заулыбался, махнул рукой, лежащей на плече у девушки, таким снисходительным образом поздоровавшись, и целиком вернулся к ней, перестав глядеть по сторонам. И в частности на Арсения. На секунду внутри кольнуло — почему это Антон здесь с девушкой, с которой они выглядят как парочка? Но Арсений тут же себе напомнил, что не имеет на Антона никаких прав и вообще нет никакой разницы, кто и с кем пришёл. И что это абсолютно нормально — быть Антону с его девушкой в свободных отношениях. Странно, что Арсений об этом забыл, если учитывать то, что буквально весь его круг общения находился или в таких, или в никаких. Чтобы выбросить произошедшее из головы, Арсений приглашал танцевать незнакомок разных возрастов, которые, казалось, были в одиночестве и скучали. Большинство из них танцевало великолепно — очевидно, что они учились этому навыку. Скоро Антон, за которым Арсений нет-нет да приглядывал, куда-то исчез. Попов заскучал. Тут же рядом возникла Катя. — Арсений, ну ты и мастак прятаться. Поднимайся на второй этаж, там собираются все наши. Пора отметить мой день рождения по-нормальному, по-нашему. Старики пусть остаются внизу. Ты не видел Серёжу? А, вон он танцует. — Катя на высоченных каблуках, смело продолжила прорезать толпу. Арсений пошёл на второй этаж, как было велено, и по звукам музыки догадался, куда нужно идти. Все уже были в сборе и ждали только Арсения и Серёжу. Катя заперла двери, отгородив всех от незваных гостей. Эта комната была большим залом, который Катя называла «стереозал». Здесь не было никакой мебели, только три круглых столика, заставленных бутылками с напитками и бокалами. В каждом углу зала были огромные колонки, а посередине на стене, которая была слева от двери, был экран и аудиосистема. Напротив входа было много зашторенных окон. Повсюду по тёмному ковролину были разбросаны цветные напольные подушки, на которые гости начали рассаживаться. В основном это были ребята из их обычной компании, но некоторых Арсений не знал. Он насчитал всего двадцать человек: по десять парней и девушек. Из парней были: он сам, Эд, Серёжа, Паша, Малой, Антон, Андрей и ещё трое незнакомцев. Как оказалось потом, один из них — Дима — был помолвлен с Катей. Двоих других звали Женя и Егор — их богатенькие родители развлекались на балу внизу. Из девушек были: Катя, Ида, Маша, Наденька — подруга Маши, Аня со своей девушкой Настей, девушка Антона — Ирина, Вера — девушка Малого, та была сегодня впервые; Лена и Клава — подружки Кати, они раньше несколько раз уже участвовали в вечеринках. То тут, то там раздавались хлопки открывающихся бутылок шампанского, Арсений взял хрустальный бокал и себе. Потягивая пузырящийся напиток, он с интересом смотрел по сторонам в ожидании продолжения. Обычно каждая их вечеринка сопровождалась игрой — для снятия неловкости и доведения до крайнего сексуального возбуждения. Паша был горазд на выдумки и предложил провести конкурс на мисс и мистера этого вечера. Все поддержали эту идею, предлагая свои коррективы, правила и нюансы. В конце концов вместе решили провести конкурс обнажёнными. Первыми выступали девушки, их судили парни, а потом наоборот. Самая «вкусная» деталь ждала всех в финале: победители должны показательно заняться любовью, на виду у всех. Такой пикантной игры Арсений у них ещё не припоминал (гэнг-бэнг — это что-то из личного опыта, если секс на четверых вообще можно считать камерным мероприятием). Ещё до начала Арсений почувствовал, как у него напряглось всё внутри в предвкушении. Освободив от бутылок один из столиков и направив на него несколько галогенных светильников-прожекторов, выключив остальное освещение, вся женская половина компании уселась вокруг освещённого столика. Арсений и парни отошли в неосвещаемый угол и зашуршали там снимаемой одеждой. Арсений аккуратно снял свою, аккуратно сложил в самом углу и пошёл встал в очередь. Он не чувствовал никакого смущения, будучи обнаженным, в отличие от новеньких парней, которые явно стеснялись своей наготы. Они накрывали руками свои члены, стараясь их спрятать, но, как новички в таких забавах, были уже до предела возбуждены от происходящего вокруг, а потому это было абсолютно бесполезно. Первым в свет прожекторов вышел Саня Малой. Он был худеньким и тщедушным, а потому его тело не представляло ничего из себя запоминающегося. Саша старался запомниться: кривлялся, становясь в позу Аполлона. Дальше вышел Эд, татуировки которого на секунду обманывали — казалось, что тот вышел в одежде, несмотря на договорённость. Эд был хорошо слажен, красив, и у него были все шансы на победу, по мнению Арсения. Дальше был Андрей, и на Арсов вкус у него всё-таки было много волос на теле. Хотя не известно, как он девочкам — тот бесконечно галантен, Арсений умел так только тогда, когда был в настроении. Арсений вспомнил ощущение двух членов в заднице и судорожно вздохнул. Всё-таки что-то к Андрею внутри шевельнулось, после такого опыта совсем похуй на человека быть не могло. Следом вышел Паша. Он мог бы посоревноваться с Малым в худобе. К нему Арсений испытывал странные чувства, тот иррационально привлекал, возможно, из-за того, что он был в компании в тот вечер, когда Арсений познакомился с таким образом жизни. Следующим в свет шагнул Дима — парень Кати — вот он был прямо открытием. Под дорогим костюмом скрывалось шикарное тело — не такой перекачанный, как Серёжа, в самый раз, плюс он мило смущался и пытался прикрыть руками свой большой и толстый стоящий член, доходящий почти до пупка. Катя — везучая девушка. Потом тот расслабился, поднял ладошки и сложил из пальцев сердечко, послав его Кате. Девочки умилённо заувукали. После Димы вышел Серёжа. Вот тот был в своей среде — до него так уверенно никто не держался: Серёжа поворачивался разными сторонами, водил руками по телу и даже легко пританцовывал под тихо играющую музыку. Арсений позавидовал его свободе, хотя, конечно, никогда не признался бы в этом никому. — Клёвый, да? — прошептали Арсению в ухо. Он обернулся и увидел Антона. Сразу засмущался, ведь они были оба голые и Антон стоял очень близко. — Угу, — выдохнул Арсений. — Ты лучше, — прошептал Антон и сбежал в свет. Арсений пропустил весь перфоманс Жени, пока отвлекался на Антона, но тот был совсем не спортивным человеком, вряд ли там под костюмом было какое-то невероятное тело. Таким же был и Антон. Арсений стоял немного сбоку, потому не мог оценить текущего участника в полной мере. Всё, что он мог сказать, это то, что Антон был ужасно трогательным в самом прямом смысле этого слова. Он выглядел мягким, но не обрюзгшим, без лишней растительности, от чего Арсению хотелось увукать, как девочкам после Диминого жеста. И трогать-касаться-тискать. Блеснули браслеты — Антон повернулся задом, чтобы уходить, и в этот момент Арсений решил, что он обязан поддаться своим желаниям сегодня — переспать кое с кем конкретным. Антона на сцене сменил Егор. Он был красавчиком блондином с отличным телом и белозубой улыбкой. Да уж, девушек сегодня ждал тяжёлый выбор. Замыкал представление парней сам Арсений. Он уверенно сделал шаг на середину столика, чтобы точно не шлёпнуться. Он обернулся к свету, к счастью, направленный прожектор не давал рассмотреть ничего вокруг, и Арсений перестал волноваться. Он поправил волосы, дал рассмотреть себя с самых выгодных сторон, обернувшись и задницей. Наверное, он бы наклонился, если бы это был конкурс чисто для парней, но девушек он решил очаровывать своей обычной уверенностью и лёгкой надменностью. Он постоял несколько секунд, задрав подбородок и расправив плечи, а потом коротко поклонился и шагнул в темноту с импровизированной сцены. Раздались аплодисменты, вероятно, для всех парней сразу, но Арсению было плевать, ничего не мешало ему воспринять это на свой счёт. Девушки зашушукались, зашуршали листочками и направились к месту, где раздевались парни. Огласить победителя решили уже в конце, после выступления девушек. Арсений специально сел подальше от остальных парней, за их спины, чтобы видеть всех и расслабиться хотя бы на время — если за спиной кто-то будет сидеть, Арсений никак не сможет сосредоточиться. Он голый, парень за спиной голый — какие девушки? С собой у Арсения бокал с шампанским. Он не собирается напиваться — крутит хрустальную ножку, чтобы занять руки и рот. Ребята расселись. Арсений нашёл глазами Антона и увидел, как тот вытянув голову, смотрел по сторонам. Песня сменилась. Первая девушка вышла на «сцену» — это Катя. Вдруг Антон опустился рядом, как ни в чем не бывало. Арсений не двинулся с места, не взглянул на нового соседа, а опустил глаза на свои предплечья — волоски встали дыбом, как и подопавший было член. У Арсения промелькнула злость на своё тело, почему оно так реагирует на Антона? Красотку Катю провели овациями, к которым Арсений не присоединился — помешал бокал в руках. В дальнейшем все без исключения девушки провожались аплодисментами. Второй показалась Настя. Та была крашеной блондинкой с ярко красной помадой на губах и слишком идеальной большой грудью — это Арсений не оценил. Но то, как она уверенно держалась — очень даже да. На фоне неё вышедшая следом Вера была совсем серой мышкой. Саня поднял такие овации, что та зарделась, зажалась сильнее и быстренько сбежала, стыдливо прикрыв грудь и промежность. Арсений удивился, что та вообще решила посетить их мероприятие. Чутьё подсказывало, что это первая и последняя её оргия. Следом вышла Аня. Арсений хорошо знал её стройное тело и какое оно на ощупь, помнил кукольное личико. Она сыграла скромницу и упорхнула под очередные аплодисменты. Следующей была Ида. Она становилась в смешные и абсолютно глупые позы — как будто бы она пятиклассник, фотографирующийся на школьный альбом. Вот воображаемый пиджак за спиной на пальцах и рука на боку. Следующая поза. Руки сложены на груди, вместе с тем выгодно подчеркивали её. Когда Ида уходила, Арсений засвистел так, что на него обернулись все сидящие парни и, наверняка, и девушки, только их не было видно. Антон захихикал и пихнул Арсения в бок. Тот притворно возмутился, картинно потёр «где болит», при этом чуть не расплескав всё шампанское. Это вызвало у Антона новую волну смешков. Арсению он нравился, и когда тот улыбался, сердце начинало биться чаще, а внутренний голос провозглашал: «Какой красивый». Арсений так надолго залип на чужое лицо (благо остальное было скрыто в тени, которую отбрасывали сидящие спереди Дима и Эд), что Антон был вынужден указать подбородком на сцену. Арсений пропустил уже три овации, а сейчас на сцене была Ира. У неё была красивая подтянутая, даже спортивная фигура, идеальная кожа, но Арсений не стал долго глазеть на неё — бросил взгляд на Антона. Его глаза горели, Арсению виделось плещущееся там тепло, и это внезапно разозлило. Захотелось вскочить и закрыть сцену своим телом. Зачем Антон и Ира вообще пришли сюда? Чтобы убедиться в прочности чувств? Найти повод для расставания? Ну так Арсений его постарается организовать. Он допил залпом шампанское и отошёл убрать бокал на стол — не хватало наступить на тот и раздавить хрупкое стекло. Когда Арсений снова посмотрел на сцену, промелькнула только идеальная благодаря спорту и генетике ягодица, и на сцену следом вышла Маша. Высокая, утончённая, чувственная партнёрша… Арсению она нравилась, нравилось с ней трахаться, потому на этот раз он даже сдержанно поаплодировал. Он искал глазами листочки для голосования, даже спросил вслух о них, на что Серёжа отмахнулся с аргументом: «Зачем бумагу марать». Арсений попыхтел, а потом решил, что ему глубоко похуй — он не победит, так какая разница. С победительницей, кем бы она ни была, ему трахаться не придётся. Ну или не светит. — Я думаю, все согласны, что сегодня победила Катя, — сказал Дима. Арсений закатил глаза из вредности — ещё бы, за кого голосовал бы её парень. Остальные закивали. На центр зала вышла Катя для оглашения результатов девичьего голосования. Девушки выбрали не одного победителя, а зачем-то ещё и второе и третье место. На третьем оказался Арсений, что невероятно его порадовало. Чтобы не упасть в грязь лицом, он сделал вид, что так и должно было быть, но внутренне танцевал. А обогнал он многих знатных красавчиков. На втором месте был Егор, а победил Серёжа. Арсений ничуть не удивился такому раскладу. Он пребывал в отличном настроении. Как же Арсению нравилось всё происходящее: он чувствовал себя на своём месте, в своей тарелке, чего не испытывал уже давно, с тех пор, как окончил школу и успел в универе создать вокруг себя образ отшельника. — Ну, тогда стой, где стоишь, королева, — пафосно произнёс Серёжа и зашагал к Кате навстречу, протягивая руки. Катя довольно разулыбалась и шибко кокетничать не стала — набросилась с поцелуями в шею, прижимаясь всем телом к Серёже. Она подняла одну ногу, которую тот тут же подхватил, а потом и вовсе взял её на руки. Мышцы на его руках красиво напряглись, они продолжили смачно целоваться, прежде чем Серёжа сел на стол. Тот, к его чести, выдержал. Теперь хорошо было видно Катину спину с осиной талией и стоящий Серёжин член с яркой головкой, который оказался между её ягодиц. Парочка продолжала целоваться и тереться друг о друга, не стесняясь громко выказывать своё удовольствие. Арсения начало захватывать возбуждение. Не только от созерцания двух целующихся голых людей, а и благодаря атмосфере. Люди рядом пока глазели по сторонам, новички мило краснели, но всё равно не прятали глаза. Народ особо на парочки не разбивался, предпочитая возбуждаться до ручки только от предвкушения. Серёжа развёл в стороны Катины ягодицы и показательно медленно насадил её влагалище себе на член. По залу прокатился многоголосый нестройный вздох. Арсений словил себя на том, что он смотрел на «сцену», не имея сил оторваться, и кусал губы, практически не дыша — такие были красивые тела у Кати и Серёжи, наблюдать одно сплошное удовольствие. Он продолжил жадно глазеть за происходящим. Серёжа крепко держал Катю за бёдра и грубо, с рывками насаживал, пока та тазом подавалась всё выше и выше и всхлипывала от накатывающего на неё экстаза. Кожа её покрылась красными пятнами, видно было блеск пота, так она старалась. Вскоре Серёжа вогнал свой член и замер, закрывая глаза и гримасничая от удовольствия — интересно, у Арсения тоже такое ангельское личико со стороны или вряд ли? Краем глаза Арсений заметил, как что-то закопошилось рядом. Повернув голову, он увидел, что совсем возле него на пол, как будто бы случайно так близко, снова опускался Антон. Тот не отрывал взгляда от сцены. А Арсений ухмыльнулся. У него и в мыслях не было иной трактовки происходящего, кроме как такой: Антон хотел его и садился поближе только для того, чтобы долго не искать среди остальных. Арсову гордыню это почесало. Прямо перед ним Паша повернулся к сидящей рядом Наденьке и тут же ринулся к ней с поцелуем. Арсений следил за появляющимися языками, как змея за заклинателем. Отчего-то такие поцелуи возбуждали его до жара во всем теле. К паре присоединилась Маша, нежно целуя девичью шею. Она, вероятно, рукой ласкала чужую грудь, но с этого ракурса Арсению не было видно. А он до сего вечера и не подозревал, что это так жарко — смотреть. Когда Арсений почувствовал руку на своём члене, он, не сдержавшись, всхлипнул. Повернув голову, он наткнулся на Антона, который склонился уже так близко, что Арсений почувствовал жар его тела. Вторая увитая браслетами рука Антона медленно приближалась к шее, как будто бы давая Арсению шанс сказать нет. В предвкушении прикосновения, кожа у Арсения вновь вся покрылась мурашками. Он подался навстречу ей, ластясь, как большой кот. Теперь Арсений во все глаза смотрел только на Антона. На чуть улыбающиеся и наглые глаза, на которые падали кудряшки, прямой идеальный нос и пухлые губы, которые тот облизывал в предвкушении. Какой же он красивый. Желанный. Ключицы соблазняли, заставляя всосаться, как и чужие напрягшиеся соски. Почувствовать у себя во рту хотя бы один захотелось больше всего на свете. Невольно Арсений повторил стремительность порыва Паши — Антон от неожиданности выставил руки, прикрываясь, будто бы ждал внезапную щекотушку, но потом захихикал. Арсений поднял непонимающий взгляд и Антон перестал улыбаться. Он медленно отнял упирающиеся в Арсову грудь руки и опёрся на них, откидываясь назад и раскрываясь. Арсений почувствовал, как его повело от чужого доверия так, что закружилась голова. В очередном порыве он уложил Антона на лопатки и тут же начал выцеловывать тому широкую грудь. Захотелось стонать только от этого, но такое поведение казалось позорным. Кожа у Антона была такой нежной, что Арсений тёрся о неё и губами, и щеками, и носом, уходя в подобие транса. Антон пах "Олд Спайсом" с волком, что снова и снова напоминало Арсению, что перед ним парень и этого парня хотелось трахнуть. А ещё зацеловать, потрогать, пощипать, пожамкать, вжать в себя так, чтобы насытиться. Арсений чувствовал себя жаждущим в пустыне, перед которым замаячил оазис. Почему его так накрыло, Арсений разберётся завтра. Забив на рефлексию, он впился в шею, оставляя засос, и постепенно переходил на другую сторону — награждая Антона бордовым ожерельем. Тот не пытался перенимать инициативу, подставлялся, подаваясь на встречу и соблазнительно тихо стонал так, что у Арсения возникла мысль его заткнуть поцелуем — вдруг ещё кто-то придёт на зов? Сегодня Арсений конкурентов не потерпит. Вдруг в комнате стало практически темно — кто-то потушил прожектор и свет теперь пробивался только из окна — Луна сегодня красивая. Страсть накатила новой волной, желание ощущалось, как тягучая кипящая лава по венам, особенно сконцентрировано оно было в районе паха. Арсений не понимал, что с ним происходит, почему его кроет, как от таблетки в его первую ночь, правда, понять пока и не стремился — пошёл на поводу. Он нашарил чужой рот и тут же начал языком толкаться внутрь, раздвигая чужие губы, водил по чужим сомкнутым зубам. Когда Антон всё-таки его пустил, Арсений не сдержал судорожный всхлип облегчения и обнял того за шею. Антон только крепче прижался, заставив Арсения снова судорожно вздохнуть — он почувствовал, как к его члену прислонён чужой, обжигающе-горячий и наверняка влажный на конце. В комнате повсюду слышны причмокивающие звуки поцелуев, шлепки кожи о кожу, разноголосые стоны удовольствия разных тембров, но не хватало одного. Арсений решил во что бы то ни стало услышать его снова. Он нашарил освободившуюся ладонь, переплёл пальцы. В груди что-то сладко отозвалось, и Арсению понравилось это ощущение. С ним он тоже разберётся позже. Чмокнул напоследок ощутимо припухшие губы, перед этим кусая за нижнюю, и полез ниже, в район бёдер. Хорошо, что было темно и никто не видел настолько в этом было мало грации. Желание трахнуть Антона вибрировало в районе солнечного сплетения и паха одновременно. Но ещё было не время. Пусть сам попросит. Арсению было охуенно. Ему до закатанных глаз нравилось выцеловывать бёдра, несмотря на редкие волоски, лезущие в рот, наглаживать чужой впалый живот, бока и разлёт рёбер, пытаться оставить засос даже под коленкой. Но больше всего Арсению понравилось вылизывать поджавшиеся яйца, ныряя языком в расселину, кружить по твёрдому стволу, толкаясь при этом смазанными пальцами по самые костяшки в тугую дырку. Когда Арсений услышал несмелый вздох, он подумал, что это Ида, но нет, её он различал где-то недалеко и стонала та высоко и часто. Этот вздох принадлежал Антону, попадал прямо в пах и приводил в восторг. Рука Антона опустилась Арсу на голову, больно сжала волосы, и он остановился. Четыре пальца, бывшие у Антона в заднице, несколько раз сжали тугие стеночки, а ладонь на затылке впечатала в промежность сильнее. — Глубже, — сдавленно попросил Антон. Арсений оставил успокаивающий чмок где-то на лобке и всё-таки отстранился. Антон на это разочарованно хныкнул. Он что, рассчитывал фистинг? У Арсения было кое-что получше. Он посмотрел на Антона и залюбовался— хорошо, что лунный свет позволял видеть его соблазняющую красоту. Брови домиком, молящий, поплывший взгляд, приоткрытый блестящий рот с торчащим языком. Антона хотелось до вибрации в кончиках пальцев. Он выудил откуда-то из-под шеи маленький тюбик смазки и Арсений умилился этой заботе — изначально ведь та наверняка была приготовлена для него. Без подушки под задницей было бы неудобно, а они, естественно, куда-то все запропастились, потому Арсений потянул Антона в коленно-локтевую, накрыл собой, чувствуя жар чужого тела снизу. Он вжал его себе в район ключиц острыми лопатками, поцеловал выступающую косточку у основания шеи и налил смазку из тюбика вслепую, потому что отстраняться совсем не хотелось. Антон делал задницей восьмёрки, дразня ещё больше. Арсений в себе нашёл силы только для одного — словить виляющие бёдра и со второго раза вставить наконец-то головку. От стона Антона внутренности сделали кульбит. Почему этот парень заставлял Арсения чувствовать себя выше всех в этом зале? Ему выпал флеш-рояль в тот момент, когда Антон позволил себя трахнуть. Или когда они только познакомились? Парочка рядом захихикала, удовлетворённые друг другом они расползлись, и Арсению стало спокойнее — им не помешают. Руки сжали Антоновы нежные бока, глаза снова закатывались в удовольствии, Арсений насаживал Антона на себя и наслаждался каждым стоном, которые звучали музыкой среди помех на радиоволне — окружающие стали даже мешать. Его бросило в пот, как и, судя по всему, Антона — чужая кожа стала прохладной и влажной. Внезапное касание к руке вызвало только раздражение — кому-то пришла в голову мысль, что Арсений захочет делится? Нонсенс. Он смахнул чужое прикосновение и недовольно зарычал. От них понятливо отошли — Арсений даже не стал выяснять, кто это был. Он был максимально сосредоточен на них. Замедлился и наклонился к чужому уху, не в силах держать это внутри: — Ты такой охуенный. — Возьми меня за шею, — прозвучала в ответ мольба, сказанная на одном дыхании. Арсений послушался и почувствовал бешеный пульс под своей ладонью. Держать и двигаться, склонившись в три погибели, было не очень удобно, потому он потянул вверх, чтобы Антон встал только на коленки. Судорожно дыша, делая рваные движения, тот поднялся, умудрившись не соскользнуть с члена. Он потёрся головой об Арсову щеку, вызывая табун мурашек и желание стиснуть в объятиях покрепче, но с горлом лучше бы так не шутить — Арсений только обозначал присутствие. Когда он взялся за истекающий смазкой чужой член, Антон издал хнык и толкнулся им в кулак. Арсений собрался с силами и включил Эда — трахал жёстко, быстро, чувствуя, как ходит под рукой чужой кадык и слушая жалобные хныки на высоких нотах. Наконец-то. Это будило Арсового ёбаря-террориста, о существовании которого тот только догадывался. Так сильно не хотелось, чтобы Антон замолкал — Арсений не обращал внимания на тянущую боль в коленях и бёдрах, отдавая в моменте всего себя, и старался показать всё, на что он способен. Антон всхлипнул на высокой ноте и притих, затаив дыхание. Член у него стал твёрже, а мышцы ануса обхватили Арсов ещё сильнее, от чего он почувствовал собственный приближающийся оргазм. Их двоих начала бить мелкая дрожь, и Арсений сжал руку на чужой шее посильнее, отсчитывая в голове десять секунд. На счёт «пять» кончил он сам, совершенно не контролируя свои жалкие стоны, а на «семь» захрипел и Антон, пачкая Арсению кулак горячей спермой. Убрав руку с шеи, Арс выскользнул из растраханной дырки — жаль, в таком скудном освещении не видно вытекающую сперму — и грузно рухнул на пол. Грязную руку он держал в воздухе, чтобы ничего не запачкать в этом шикарном особняке, когда увидел, как лишённый грации Антон подполз на коленях, а потом потянулся своим огромным языком к вытянутому кулаку. Касание чуть влажного шершавого языка было щекотным, но Арсений не отнял бы руку и под дулом пистолета. Мелькающий язык напомнил чужой поцелуй, который Арсений видел в начале и целоваться захотелось так, что зачесался собственный язык. Но Арс не смел пошевелиться — боялся спугнуть. Когда Антон закончил лакомиться, Арсений понял, что всё это время не дышал, с замиранием сердца во все глаза следил за самым пошлым представлением в своей жизни (а он повидал всякое). Арсений потянул Антона на себя, укладывая того сверху, и наконец-то впился в пухлые губы с привкусом спермы, но тот так и не позволил проникнуть языком себе в рот. Арсений уже думал спросить, что произошло, не обидел ли он, как Антон завис приподнявшись. Он опирался на одну руку, а второй нежно надавил Арсению на щёки и челюсть, чтобы тот открыл рот, чему он с готовностью подчинился, смутно догадываясь, что сейчас будет. Густая капля изо рта Антона потянулась вниз и Арсений словил её, высунув свой язык. Он не спешил глотать, а демонстративно вязко порастягивал губами и языком чужую слюну, смешанную со спермой. Игрался, следя за завороженным Антоном. Если бы Арсений не кончил минуту назад, у него лопнули бы яйца. Ничего интимнее, чем это, в жизни Арсения не было, от чего окружающие как будто бы совсем исчезли. Копошащиеся на периферии тела и чавкающие звуки секса и чужого удовольствия совсем не привлекали внимание. Сегодня Арсений и вся его пошлость были только для Антона. Тот облизнулся и наконец заговорил: — Надеюсь, когда буду трахать тебя я, мы кончим одновременно ещё раз, — сказал он, мечтательно улыбаясь и ненасытно блестя глазами.