Бесконечное множество

Арсений проснулся с привычным стояком. Сегодня это было не беспричинно — ему снилась оргия у Кати, только трахался он во сне с Идой. На самом деле в тот вечер у него хватило сил только чтобы на второй заход подставиться Антону, а когда он дополз до Иды, то, вместо горячего секса, уснул с ней в обнимку. Через несколько дней после Катиного дня рождения, родители настояли на том, чтобы он возвращался в родной город. Снимать жильё для Арсения теперь не было смысла — учёба окончена. Собравшись за неделю, он отчалил. Были, конечно, обещания приезжать, ведь на это требовалось всего ничего — пара часов на электричке, а в идеале, он хотел бы переехать насовсем. Но пока — есть как есть. Только общение в общем чате в Телеграме и вздохи на расстоянии. Иногда у Арсения возникала шальная мысль, что родители что-то узнали. У них скоро появилась новая идея-фикс: Арсений был обязан поехать пожить к бабушке! И не когда-нибудь, а прямо сейчас! К счастью, его бабуля не была простой деревенской старухой: её последний муж был богатым человеком, а потому бабушка жила в двухэтажной усадьбе в крутом дачном посёлке, не сажала огород и сидела по вечерам не с бабками на лавке, а чаёвничала с возрастными леди того же круга на верандах. Сказать по правде, Арсению у бабушки нравилось. Лишь это и скрашивало его унылое внутреннее состояние. Он жутко хотел трахаться, скучал по секс-вечеринкам и вообще по общению со сверстниками. Посёлок был элитным, но интернет уж совсем говённым. Покрытия мобильной сети в доме, где жил Арс, не было, а потому он мог только иногда созваниваться с Идой, залезая на чердак. Та рассказывала ему новости: все разъехались, кто куда, а Иде жуть как не хватало их вечеринок. Знакомые ощущения. Некоторые уехавшие, как Арсений, обещали вернуться, а некоторые, как Серёжа, укатили в столицу в поисках лучшей жизни. Арсения противно мазнуло внутри, но, к счастью, он уже не был так сильно привязан к своему первому мужчине, чтобы переживать об этом больше, чем один день. Тем более, ему было куда направить свою энергию. В новое волнительное чувство. В один день в сельском магазине Арсений встретил двух похожих и очень симпатичных девушек, одетых в похожие чёрные платья. Те очень удачно подчёркивали стройные фигурки и навевали мысли о деревенской романтике. Но не такой, где доярки и сеновал, а как раз бабушкиной, где чаепития и катание на лошадях. Сестры-близняшки, кажется, были примерно его ровесницами. У них у обеих был раздвоенный кончик носа, как у него самого, карие глаза и прямые чёрные волосы по плечи. Арсений жадно наблюдал за ними, заскучавший по живому общению с людьми, знающими, что такое «Инстаграм». Девушки начали поглядывать на него всё чаще и хихикать. Когда их скулы тронул румянец, Арсений с улыбкой направился знакомиться. Рина и Лера. Это знание не досталось просто так — Арсений добивался, как же их зовут, всю дорогу, пока провожал их домой. Девушки хихикали с каламбуров, прикрываясь ладошками, ни разу не подняли на него глаз, но в конце тихим голосом согласились пойти назавтра вместе на озеро. При этом очаровательно краснели, словно маков цвет, что Арсению льстило. Чтобы те зарделись ещё сильнее, он напоследок поцеловал каждой руку. Желание трахнуть скромниц или хотя бы одну из, не давало думать ни о чём ином. Вернувшись домой, потом в своей комнате, он только и делал, что накидывал в голове сцены, как предложить им переспать, что бы он мог делать с ними, как бы они краснели от пошлых слов, а что уж говорить о действиях. Даже воображаемый чужой стыд довёл до болезненного стояка. Арсений давно уже не дрочил только на фантазии, но сейчас ему удалось кончить, да ещё как: хватило пары минут. Он обязан придумать план, как затащить их обеих в постель. Пункт первый: вести себя так, чтобы не спугнуть. *** На деревенском пляже было немного народу: утром было пасмурно, но теперь вышло солнце. На берегу лежала деревянная лодка, и Арсений предложил воспользоваться ею: заплыть на середину озера и купаться там. Он старательно грёб, много говорил, ни разу двусмысленно не пошутил и вёл себя максимально нейтрально: его невозможно было уличить в приставаниях. Каждый раз, когда его начинало плавить от желания потрогать округлую грудь или сжать чужое бедро, он себя успешно одёргивал: стояк не входил в программу развлечений. Они хорошо провели время. Рина и Лера раскрепостились, говорили уже не так тихо, Лера несколько раз пошутила и даже, как Арсению показалось, пыталась соблазнить его. Садилась, выгодно выставляя ноги, следила, чтоб живот не брался складками, откидываясь назад. Арсений это отмечал, но виду не подавал. Уже прощаясь, Рина тихо спросила: — Арсений, почему ты такой хороший? Это не было кокетством, она говорила серьёзно и ждала честного ответа. — Спасибо, конечно. В каком плане? — Ты не пытаешься ни одну из нас склеить, — ответила Рина и пожала плечами. — Может, ты гей? — предположила Лера и захихикала. Рина тоже улыбнулась. Арсений молчал, судорожно перебирая, что ответить. Он би, но если девушки будут думать, что он гей, то, считай, пункт первый исполнен. — На самом деле, да. *** Дело пошло очень бодро. Они проводили практически всё время втроём: на озере, у Арсения дома, на лавочке в частном парке у одной из самых богатых усадеб, в лесу. Чаще всего их встречи проходили в сопровождении бутылки вина. Но они никогда не собирались у сестёр дома. Арсений, конечно, не настаивал, но хотел бы проникнуть и туда, чтобы следовать очередному пункту плана: напроситься на ночёвку. То ли девушки были ведьмами, то ли Арсений слишком уж активно посылал сигналы в космос, устав делать вид, что его нисколько не волнуют женские тела, которые облачались, как назло, всё в более откровенные наряды, но этот день настал. Прекрасные малютки Екатерина и Валерия появились на свет двадцать седьмого июня. Арсений узнал о дне рождения и получил на него устное приглашение двадцать шестого вечером, а потому бегал ужаленный в задницу пол ночи, не находя себе места от волнения. Сначала нужно было разобраться, что купить в подарок. И где! Промаявшись пол часа, он додумался сесть на велик и поехать в сторону ближайшей вышки сотовой связи, чтобы написать кому-то из друзей. Грешным делом у него возникла идея влететь к Антону в личку. Как бы невзначай поинтересоваться, что подарить девушкам на день рождения, но потом передумал. Совсем не хочется бередить ничего внутри, потому что увидятся они с Антоном явно ещё не скоро. Если вообще увидятся. Он написал Иде, и та — золотой человек — мало того, что подкинула неплохую идею бюджетного подарка, ещё и одолжила денег на неопределенный срок. Весь следующий день Арсений провёл в бегах: купил в сельском магазине два ведра, поехал с ними в поле, набил те полевыми цветами так туго, что с трудом можно было просунуть палец к стеблям; съездил в райцентр на железнодорожную станцию, чтобы снять деньги с карточки и купить алкоголь. Привычное вино и вкусный коньяк позвякивали в рюкзаке за спиной. На сам праздник пришлось идти пешком — бабушка забрала велосипед, чтобы поехать по делам. Перед этим обронила: «Если засидишься, то можешь там остаться, я в десять закрою дом». Было это обусловлено желанием поскорее увидеть правнуков или заставить внука прийти пораньше, Арсений так и не понял. Но второе, что он сказал сёстрам после поздравлений было то, что домой нужно, как обычно, к десяти. На протесты девушек он сказал, как бы нехотя, что мог бы и переночевать… и всё решилось. Дом у бабушки девушек был не очень большой: на первом этаже кухня и зал, где должны были ночевать приехавшие из города родители, а на втором спальня бабушки с дедушкой и, собственно, сестёр. Арсению сразу постелили на полу между трюмо и двуспальной кроватью, на которой девушки спали вдвоём. По всему дому была уложена плитка и сделаны тёплые полы — удобно для уборки, но ужасно для сна. Арсений чувствовал под одеялом и пенкой болючую твёрдость и не мог уснуть даже будучи хорошо навеселе — им всё-таки есть восемнадцать, а потому папа и дед сестёр активно наливали Арсению. Да уж, не при таких обстоятельствах Арсений хотел оказаться в комнате у Рины и Леры. Голова уже стала легче, но опьянение полностью не прошло, куда там. Нравы в селе были попроще городских: он не представлял, чтобы у той же Иды, например, его оставили на ночь с ней в одной комнате, если он бы не был официально представлен её парнем. Арсений ворочался уже пять минут, размышляя об этом и проклиная твердющий пол, который будто бы впивался в него и надавливал. — Арс, ночник оставим, хорошо? — прошептала Лера. — Я боюсь темноты. — Без проблем. Конечно, без, что он ещё мог сказать. А ему вообще-то светило в глаза. Через несколько мгновений, которые растянулись в вечность, над ворочающимся юлой Арсением сжалились: — Арс, залезай к нам посерединке, — пригласила Рина, приподнимая край одеяла. Арсения долго уговаривать не пришлось. Он пригладил на себе позорные хлопковые шорты — а что он ещё мог купить на сельском базаре, кроме семейников — и юркнул под лёгкое одеяло. Девушки спали в пижамах: шорты и майки из гладкой ткани. По ночам даже жарко не было. Если ты не спал посередине. Но здесь Арсений смог забить и скоро задремал, комфортно улёгшись на спине. Он не знал, сколько времени прошло, когда он проснулся с вполовину напряжённым членом. Ему снилось что-то сексуальное, во всём теле чувствовалась приятная истома. Ещё плавая в полусне, Арсений почувствовал ладонь на бедре. Он бы забил и списал всё на случайность — всё-таки они втроем спали на двуспальной кровати, касания неизбежны, но ладонь определенно двигалась. Поглаживала его по части ноги в ткани, не задевая жизненно важных органов. Сонливость исчезла сразу. Это было со стороны Леры. Наверное, если бы вторжение проводилось справа, то это было бы более ожидаемо — Рина была смелее, а так… Арсений почувствовал, как против его воли, член наливается кровью всё сильнее. Сон как рукой сняло. Желание нахлынуло с такой силой, будто бы он не трахался никогда, тем более не проводил секс-уикенды, деля постель с десятками людей. Вот что перерыв сделал — Арсений почувствовал себя подростком. В голове не шумело, но градус, наверное, оставался, иначе почему он решил не проснуться и прервать очевидно сошедшую с ума девушку, а притвориться спящим. Горящим от возбуждения спящим. Ресницы дрожали, но благо его голова была отвёрнута в противоположную сторону, и бесстыжая девушка не могла его подловить. Чужая рука действовала смелее, и два пальца стали нежно гладить корень члена. Прикосновения несмелые, аккуратные, они внутри поднимали бурю, отправляя все «нет» высоко в небо, будто бы домик Элли. Член — предатель — дёрнулся от возбуждения, выступила смазка, и девушка скорее всего испугалась: отдёрнула руку и затихла. Через несколько секунд изучение продолжилось. Арсений давно так никого не хотел. Хотелось плюнуть на всё, положить чужую руку себе на член, свою поверх, показать, как ему нравится и кончить. А потом довести до оргазма и её, не важно чем, как она скажет. Почему так крыло? Наверное, Арсений сходил с ума: тут же рядом спала её сестра, а за стеной бабушка и дедушка. А стены были очень тонкие: ребята хотели поиграть в карты перед сном, но их тут же уложили, сказав, что они будут мешать. А Лера не стеснялась: легко кружила подушечкой пальца по пуговицам на трусах, сквозь ткань нежно ласкала пальцами ствол, мошонку и паховые складочки, заставляя Арсения поджимать пальцы ног — иногда это было щекотно. Она снова убрала руку, но только чтобы перенести на неё свой вес и подвинуться плотнее. Левой ладонью Арсений ощутил, что неё что-то касается. Ткань скользкая, натянутая и горячая. Это… пах? Вот кто здесь не стеснялся. Чувство стыда — а он думал, что оно отвалилось у него за ненадобностью — боролось со жгучим желанием. Арсению очень хотелось, но это было бы чересчур: по правую руку всё ещё спала Рина. Он не очень хорошо понимал в том, что было бы в их отношениях нормально воспринято, а что нет, но секс сестры в метре, наверняка нет. Арсений и дальше не решался показывать, что проснулся. Лера перестала тыкаться в ладонь. Она начала гладить Арсов торс, уделяя внимание груди и соскам, которые были напряжены, как студенты, получающие скидку на обучение во время сессии. Арсений ещё помнил весь спектр ощущений по этому поводу. В тусклом свете ночника наверняка было видно ставшую гусиной кожу. Рукой Лера обязана была ощутить бешеный галоп сердца, но они оба продолжали делать вид, что всё так и задумано. Кровь стучала в ушах. Головкой Арсений чувствовал намокшую ткань, а шеей отголосок чужого тяжёлого дыхания. Он уловил слухом, как та раздосадовано цыкнула, прикосновения исчезли, и Арсений почувствовал качающийся под ним матрас — судя по звукам, девушка раздевалась. Так оно и было. После непродолжительного колыхания матраца и звука стаскивания одежды на резинке, Арсений почувствовал ладонью, что к той прикасается голый лобок, немного колющийся щетиной. Арсения бросило в жар. Честное слово, он не был железным человеком и притворялся спящим уже из последних сил. Если до этого Лера действовала потихоньку, боясь разбудить, то сейчас была всё смелее, наверное, ей тоже возбуждение и алкоголь сносили крышу. Её руки оказывались всё ближе к краю Арсовых шорт, забирались всё глубже, пальцы поглаживали уже голые яички. Арсений приоткрыл глаза. В комнате было так светло, что Рина сразу же рассмотрела бы, что происходит, если бы проснулась. Он закрыл их и, собрав всё-всё актерское мастерство в кулак, повернулся на бок, лицом к Лере, будто бы это было произвольное движение во сне. Та, видимо, не поняла, что Арсений проснулся — продолжила поглаживания как ни в чём не бывало, осторожно-осторожно. А потом прикосновения прекратились. Сама она отодвинулась, перевернулась на спину и развела ноги — коснулась своей согнутой ногой левой Арсения. Сначала он не понял, но потом услышал хлюпающий звук и уловил ритмические движения. Его снова как будто бы кипятком обдало. И так захотелось помочь, коснуться самому, хотя бы рукой, он уже и на это был согласен. Тем более, что-то у неё не получалось. Она остановилась снова раздосадовано, но тихо, цыкнув. Она поступила ещё наглее. Если бы можно было, то брови и уголки губ у Арсения поползли бы наверх. Она очень осторожно начала расстегивать пуговицы Арсовых семейников, и он впервые оценил их удобство. Возможно, они были не позорным, а лучшим приобретением этого лета. Член оказался на свободе, рука тоже не чувствовалось. Арсений замер в ожидании: что же Лера придумала. Это он бы предположил в последнюю очередь. Наглость этой скромной с виду девушки не знала пределов и, о, как же сильно Арсений был этому рад. Он был готов ко всему, но этого не ожидал. Лера ворочалась, а потом… Арсений почувствовал, как его головка касается скользкой горячей кожи, а член протискивается между бёдрами. Он не смог удержаться и в шоке распахнул глаза, чтобы убедиться, что ему не показалось. Но это уже не имело значения: Лера была к нему спиной, и глаза уже можно было не держать закрытыми. Она начала осторожно двигать тазом туда-сюда, скользя очень мокрой промежностью по полностью стоящему члену. Верить в то, что Арсений спал, было бы странно, но он по-прежнему боялся выдать себя. И шуметь: за спиной спала сестра, и он понятия не имел, как бы та отреагировала. Член так приятно скользил и по клитору и по половым губам. Арсений неотрывно следил, как тот мелькал. Внутрь-наружу. Между чужих бёдер было тесно и мокро: сам член тоже выделял смазку, да и Лера продолжала течь. Стали раздаваться тихие хлюпающие звуки, от которых краснели щеки — только потому, насколько легко их могли услышать и застать. Арсений и не знал, что его такое кроет на одном уровне с двойным проникновением. Лера двигалась так мучительно медленно, что Арсений не удержался и двинул бёдрами навстречу. Та замерла. Арсений вздохнул, как делают во сне, и чуть повернулся, прижимаясь сильнее. Делая вид, что спит, обвил рукой чужую талию и прижал девушку чуть ближе. Он затих, стараясь дышать размеренно, и всё ещё притворялся крепко спящим. Пауза была не долгой — да и Арсений ясно чувствовал, как та распалилась. Она продолжила двигаться. Вначале более осторожно, чем раньше, но потом в погоне за оргазмом всё быстрее, так, что кровать стала легко дрожать, и Арсений молился чтобы не проснулась Рина. Он был уже так близко. Про сперму совсем не думал — это вообще-то его здесь используют. Он старался не подаваться бёдрами вперёд, но это ему, увы, не удалось, он снова дёрнулся и… член проскользнул внутрь. Он тихонько простонал — совсем не привык трахаться сдерживая все звуки, которые хотелось издавать. Лера сжала мышцы влагалища, замерла на пару секунд, а потом снова начала насаживаться. Арсений не выдержал всех приятных ощущений. Начал кончать, заливая её спермой. Её было много — он давно не спускал. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, за которым он очень соскучился. Хотелось стонать на весь дом, но всё, что он мог себе позволить, это сдавленный судорожный вздох. Лера умница — не шумела. Не выпуская член, она подняла правую ногу, согнув её в колене, чтобы открыть себе доступ до клитора. Арсений решил не оставаться в стороне — чего уж тут — и заменил её руку на свою. Влажные звуки были очень хорошо слышными в ночной тишине, но продлились не долго — скоро Лера начала кончать, сковав ладонь Арсения бёдрами. Через несколько секунд она ослабила хватку, и Арсений смог достать и руку и член. — Всё? — прошептал он, склоняясь к чужому уху. В ответ он услышал: — А я? — с еле различимой обидой в шёпоте. И совсем не с той стороны, откуда ожидал. Он резко повернул голову и увидел привставшую на локте Рину. Она улыбалась, закусив губу; блестела карими глазами, радужка которых совсем тонким ободком обрамляла зрачок. Она всё видела, слышала. Им нихуя не удалось вести себя тихо. Испуг отступил, как только Арсений понял, что никто не собирается закатывать истерики. Он виновато улыбнулся, как бы извиняясь указывая на свой опавший член. — Это не важно, — сказала Рина, приникая к Арсению всем телом, скользя прохладной тканью пижамки. Лера в одной майке встала и пошла со стекающей по ноге влаге к трюмо. Да, Арсений предпочёл смотреть на неё, чем быть смущённым при постоянном контакте глаза в глаза с Риной. — Я давно хотела… трахнуть тебя самой, — сказала Рина с придыханием. — Что? — вырвалось у Арсения тихо. Близняшки синхронно на него шикнули и остро зыркнули, пока тот не втянул голову в плечи и не улыбнулся. — Я могу… — уже шепотом продолжил Арсений. Смотрел теперь Рине в глаза и сделал характерное движение рукой, ритмично сгибая средний и безымянный пальцы, будто бы трахал девушку. Как быстро они перешли уже к обсуждению деталей, а ещё вчера Арсений понятия не имел, как свернуть их общение в эту степь. Та подвинулась прямо к его уху и прошептала: — Я знаю, что ты можешь. Видела. — Она выдохнула смешок в ухо так, что стало щекотно. Её руки легли на плечи, сжали, подбодрили. — Но я хочу тебя. Арсений был не уверен, что до конца понимал чужой план — иногда девушки имели в виду под «трахнуть кого-то» моменты, когда они были сверху и руководили процессом. — У нас есть чем, — продолжила Рина, а в этот момент Арсений обратил внимание на Леру, за которой можно было следить над плечами Рины. Та уже закончила вытираться влажными салфетками, а теперь открывала льняную сумочку, которую достала из нижнего ящика. Из неё она вытаскивала презервативы, смазку и… дилдо со странным яйцом на веревке. Он сглотнул. Это вот этим его собирались трахнуть? Вау. — Соглашайся, Арсений, милый, пожалуйста. Пока Рина говорила, она вся вибрировала от желания, которое пьянило Арсения покруче коньяка. Голова кружилась, краска обожгла собственные щеки, и Арсений почувствовал, как член скоро будет готов. — Хорошо, я согласен, — не стал кокетничать он и оставил чмок на ухе у Рины. По телу разлилось предвкушение — для Арсения всегда секс в принимающей позиции воспринимался на более глубоком уровне, как бы это не звучало. А такой секс с девушкой — с девушками — ему предстоял впервые. А каждое «впервые» било возбуждением так, будто бы Арсению по венам пускали кипящее масло. Рина обрадовалась искренне, светло; Арсений пожалел, что не умеет записывать видео глазами. Лера подошла обратно к кровати, держа в руках все вещи, которые выудила из закромов трюмо. Она виновато улыбалась и краснела — снова стеснялась Арсения, что отдавалось трепетом в груди. — Это страпон, Арс, — прошептала Рина, забирая его из рук сестры. — Потрогай, какой гладкий. Но мы на него наденем презерватив… Шёпот Рины легко отключался, пока Арсений завороженный смотрел на фиолетовую игрушку. Она была гладкой, бархатистой, средних размеров, больше всего напоминала член Антона. Ладно, Арсений мог быть откровенным с собой: член Антона один из немногих, какой он вообще помнит, как выглядит. Тот присылал дикпик в общий чат, когда все с подачи Иды начали присылать нюдсы. Пацаны совсем не умели в эротику и эстетику, а вот Антон прислал охуенный снимок, который Арсений, естественно, сохранил себе. Лица не было видно, только голый торс и рука в кольцах с дымящей сигаретой у члена… — Хорошо? — спросила Рина явно второй раз: девушки смотрели на него выжидательно. — Хорошо, — ляпнул Арсений, не переспросив: вряд ли две хрупкие девушки сделают что-то такое, на что он вынужден будет заорать «стоп». Сёстры потащили его на пол, вероятно, чтобы меньше скрипеть пружинами. Сейчас Арсений был благодарен плитке на полу: деревянные полы скрипели бы так, что перебудили бы всех, даже родителей на первом этаже. Арсений радовался, что горел тусклый свет: ему нравилось смотреть. Да и вообще всё было прекрасно, он чувствовал себя в своей стихии. Разве что впервые приходилось трахаться, стараясь не издавать никаких звуков. Кто-кто, а ещё и бабушка в этой комнате была бы явно лишней. Арсений без указаний стал в коленно-локтевую и наблюдал, как Лера подлезает головой под его таз, чтобы взять член в рот. Арсений протянул руку и придвинул протестующе мычащую девушку за ногу так, чтобы вылизывать и её. Она снова была влажной, половые губы припухшими, а клитор набухшим — возбуждена так, будто бы всю жизнь фантазировала о происходящем. Арсений ухмыльнулся и провёл языком по паховой складке. Наконец он почувствовал, как пальцы Рины размазывают смазку ему по дырке. Тут же захотелось простонать, дразнясь, но резкие движения были опасны для его члена: уж слишком близко чужие зубы. Арсений почувствовал, как от предвкушения уже кипит. Как же хотелось, чтобы его поскорее трахнули, но, правда, ему требовалось немного растяжки. Рина осторожно ввела палец. Она действовала вполне уверенно, не тормозила и явно знала, что нужно делать. Это подарило облегчение и фантазии о том, как та делала то же самое со своей сестрой. Арсений замер, оторвался от вульвы перед ним, и девушка снизу заёрзала, ложась иначе. Через секунды Лера вынырнула головой между его рук, на которые он опирался, и улыбнулась. — Вот так мне больше нравится, — сказала она и потянулась за поцелуем. Губы у неё были мягкие и податливые: она больше не хотела вести. Последнее, что она сделала — это обняла Арсения ногами, заставляя колени разъехаться в стороны. Арсению пришлось поднять бедра и насладиться поглубже уже на два пальца, а потом он ввёл член во влагалище Леры. Та выдохнула в Арсов рот и упёрлась пятками в поясницу покрепче, будто бы пытаясь удержать его на месте. Но Арсений не мог не двигаться. Сзади его трахала Рина уже в три пальца. Целовала плечи и оставляла крошки-поцелуи по позвоночнику. Когда Арсений уже был готов наплевать на соблюдение тишины и выстонать просьбу вставить в него «резиновый хуй», сзади все манипуляции вообще прекратились. Чтобы отвлечься от разочарования, Арсений начал трахать Леру усерднее, наращивая темп. Та так и не сняла верх пижамки, а жаль, Арсений хотел бы видеть колышущуюся от его вбиваний грудь. Слух улавливал шорох простыней, отрывистое дыхание и хлюпанье. Арсений молился, чтобы их не услышали — он ни за что не хотел сейчас прерываться. — Тшш, — услышал Арсений и почувствовал руки, которые стараются придержать его таз. Он послушался. А потом стало совсем хорошо: наконец-то Арсения заполнило до краев. И он не выдержал, приглушённо всхлипнул в Лерин рот. Заработал моторчик, и Арсений почувствовал вибрацию. Как же охуенно. Та отдавалась и на простату. Он почувствовал, как в паху всё тянет и понял, что не сможет продержаться совсем уж долго — слишком давно у него не было тренировок выносливости и слишком новыми были испытываемые ощущения. Арсений практически навалился на Леру, в бреду выцеловывал всё, куда достаёт, чтобы хоть как-то отвлекаться. И тогда Рина задвигалась. Это было до покалывающих кончиков пальцев. Его трахала девушка. Конечная в его пассивности. Арсений не выдержал и стал подмахивать, сцепив зубы, чтобы не стонать в полный голос от наслаждения. Они словили ритм и на толчок в Леру, член из задницы выходил, а затем Арсений насаживался на него снова, чтобы потом погрузиться в девушку под ним. Это была квинтэссенция удовольствия, непрерываемая линия, которая заставляла низ живота напрячься и почувствовать бесконечное наслаждение. Руки уже болели от того, что приходилось на них держать свой вес, но Арсений ни за что в жизни не хотел останавливаться. Сладкая пытка, от которой нельзя было уйти, только попытаться отвлечься, целуя Леру, но этого хватало на несколько секунд. Губы то и дело замирали в немом «О» от сдерживаемых стонов удовольствия. Лера просунула руку между ними и скоро задрожала стискивая до боли Арсово плечо, благодаря чему удалось прошипеть и законно отстрочить приближающийся оргазм ещё на минуту. Собравшись из последних сил, Арсений ускорился так, что заныли уже и ноги, захотелось прерваться, но Лера прошептала: — Давай, наполни меня снова. И Арсений начал кончать. Слёзы брызнули из глаз, Арсений задержал дыхание и сосредоточился на волнах удовольствия, которые бились от паха в грудь и к кончикам пальцев. До своего отъезда в родной город Арсений отсутствием секса не страдал.