Дневник

***

      — С добрым утром! — поздоровался Джейс, когда Виктор, отчаянно хромая, вышел из спальни. На новой доске висели свежие заметки, за окном стояла утренняя синяя морозная полутьма. В комнатке непривычно пахло кофе. У него же нет кофе. Значит Джейс купил его вчера, себе. Заранее.       — Я сейчас приведу себя в порядок, и нам нужно будет поговорить.       — В холодильнике остался торт, — беззлобно ответил Талис, что-то зачеркивая в записях.       — Ты все равно съел весь крем.       — На одном куске остался.       В ванной Виктор пробыл около получаса. Умывался, приглаживал волосы, разминал ногу и смотрел в небольшое, желтоватое от налета зеркальце, собираясь с мыслями. Джейс перешел все границы: с упорством шахтера, он бил по стенам чужого внутреннего мира, игнорируя двери и замки на них. Как с дневником, вырывал препятствия с корнем и шел напролом.       Если его не остановить сейчас, контроль будет утерян. Им еще вместе работать. На кону будущее Пилтовера, и задача Виктора — это будущее толкать вперед, чтобы оно не оборачивалось на калеку. Идеи, которые генерировал Джейс, были новаторскими.       Он не сдерживал собственную фантазию и верил в чудо. Лучшие свойства для ученого, кто бы что ни говорил.       Первый зимний луч лизнул пол. Джейс сидел все так же, углубившись в записи, не удосужившись одеться или причесаться. Кружка опасно стояла на подлокотнике. Виктор осторожно присел рядом, подвинув бумаги. Пыль со спинки дивана привычно прильнула к мокрой шее.       — Зачем ты это делаешь?       Джейс смешно наморщил нос. Подвижная мимика меняла его лицо до неузнаваемости, то нелепое до смеха, то вдруг идеально-выверенное, высеченное по чертежам.       — Можешь не отвечать. Но тогда я попрошу тебя уйти. По расписанию, у меня сейчас завтрак.       — Дневник.       — Подыгрываешь чужим мыслям? Немного эгоистично брать на себя такую ответственность, не находишь? — акцент вырвал Талиса из записей, и он повернулся, чтобы посмотреть Виктору в глаза. Все те же, все так же, как и тогда. Будто не сидит на диване, в домашней, застиранной рубахе и в мятых штанах, а стоит у обрыва, обрамленный строгой формой. Спина гордо выпрямлена, взгляд прищурен. Лис.       — Конечно, эгоистично. Например, я починил душ, чтобы ты не приходил грязным на работу, и не позорил меня перед всеми. Принес продуктов, так как помогать нищим благородно и поднимает престиж дома Талисов. А торт, вино и шарф, это социальные подачки, превосходно работают на репутацию.       Джейс сделал паузу, оценивая результат. Немного переборщил, судя по тому, насколько красным стало лицо Виктора, но эксперимент можно признать удачным.       — Ты это хотел услышать? Боги, — Джейс сжал пальцами переносицу, чувствуя, как у него поднимается давление в голове. — Как ты додумался вообще, с чего такие мысли. Я твой дневник сожгу, ко всем чертям, тебя уносит куда-то не туда, походу.       Диван скрипнул. Виктор куда-то ушел. Наверное, Джейс переборщил не немного. Сделал все еще хуже, как и всегда.       — Вот, — Виктор вернулся с несколькими замызганными книжками, явно старыми, одна уже почти развалилась на куски. — Тогда тебе придется сжечь и эти. И еще несколько.       — Сколько лет ты ведешь дневники? — Джейс осторожно забрал стопку, Виктор снова устроился на диване, подтягивая к себе здоровую ногу.       — Не считал. Открой вот этот, да, верхний. Чуть дальше. Здесь. Кажется, мне было лет одиннадцать… тринадцать?.. Не ставил тогда даты.       — А что там?..       — Читай.       Кажется, пришел черед предупредительного выстрела в голову от Виктора.       Почерк в этом дневнике разобрать было куда как сложнее. Страницы не держались в пазах, многие пострадали, где-то торчали лишь обрывки с затертыми буквами.       «Он мне не нравится.       Он приходит к учителю каждый день, они о чем-то спорят. А потом он идет ко мне в комнату.       Спрашивает какие-то глупости. Один раз принес конфеты. Невкусные.       Рио он не нравится тоже».       «Его не было неделю, потом он опять спустился. Я его увидел издалека, он очень большой. Я хотел убежать, но стопа подвернулась. Он меня поднял и прижал к себе. От него гадко пахло. Он сказал, что я сахарный. Сладкий»       — Так, все, с меня хватит на сегодня, — Джейс захлопнул дневник, но перед глазами все равно висела следующая, наполовину размытая слезами строка.       — Ты хотел влезть в чужую душу. Пожалуйста. Достаточно противно? А ведь это только один абзац.       Джейс дернул локтем в сторону, и кружка полетела на пол. Коричневые брызги рассыпались бусинами по заметкам.       — Опять пол мыть, — Виктор попытался встать, но Джейс жестом попросил остаться.       — Я возьму все домой и прочитаю. Просто не сразу.       — Если я разрешу. Ты спросил, с чего такие мысли. Я ответил на вопрос. В дальнейшем попрошу не читать мои личные записи. Хватит с меня этих игр.       — Ты меня боишься.       — Не тебя, а…       Виктор замолчал. Рассвело. Пыльный свет заскользил по дивану, рассекая мир надвое.       Где-то в доме, за стенами, раздался смех. Виктор чувствовал, как пустота в его душе разрастается и поглощает разрывы, созданные вмешательством Джейса, как поглощает и самого Джейса, затягивая его в черную дыру. Одним щелчком, одной строкой столкнул с комфортной позиции великого благодетеля и защитника. Нужно было лишь приоткрыть душу, в мятой обложке.       — Значит, — вдруг Джейс почесал нос и выпрямился, потягиваясь, — будем потихоньку.       — Потихоньку что? — испугался Виктор.       — Приучать тебя к нормальной жизни, раз сразу никак. Ужас какой-то. Найти бы всех этих кретинов, что тебя трогали, да руки им переломать. Не все люди такие. Если что.       — А я смотрю, ты непоколебимо упрям.       Джейс самодовольно улыбнулся, и Виктор не выдержал. Броня дала трещину, пустоту снесло солнечным ветром вниз, сквозь пол, обратно на антресольный этаж. Сердце билось невыносимо глухо и сладко, разгоняя кровь до самых кончиков холодных пальцев.       — Джейс.       — Да?       — Можно… можно посидеть у тебя на руках? Тридцать восемь секунд.       Джейс кивнул. Виктор переполз на коленки и осторожно прижался щекой к полуобнажённой груди. И замер, прислушиваясь к ощущениям.       — Тебе этого «очень хотелось»?       — Да.       — Вот гадство, — беспечно отозвался Талис, придерживая худую спину и глядя куда-то в записи на доске. — А я уже было нафантазировал себе. О, ты опять дрожишь.       — А что нафантазировал?..       — Ну. Я бы показал тебе свой личный дневник. Но чужие записи читать нехорошо, помнишь? В следующий раз просто говори, если тебе нужна помощь.       — Мне не нужна помощь.       — Ошибаешься. И вон там, на доске, тоже ошибка. Если рассматривать данные как искомые, то, возможно, формула имеет право на существование, но…       Джейса звонко чмокнули в щеку.       — Да, — Джейс сглотнул, почувствовав горячее, сухое, быстрое дыхание на шее. — Так тоже можно говорить.       — Только что вспомнил, что ты без штанов.       — Тоже только что вспомнил, — Джейс сделал долгий выдох. — У меня чего-то голова закружилась. Может, позавтракаем?..       — А вино еще осталось?       — Никакого больше безалкогольного вина. Оно отвратительно. Сто раз пожалел, что взял. И если ты сейчас же не прекратишь, то…       — То что? — Виктор начертил еще одну острую черточку ногтем на загорелой коже.       — Ничего, — Джейс закусил губу, по виску скатилась маленькая капелька пота. Кажется, его обыграли.       — Можно сходить за нормальным вином. Я люблю полусладкое.       — Что ты сказал? — где-то после слова «можно» возникла холодная ладонь, в районе ключицы, и сползла чуть ниже, и звук вдруг на секунду пропал.       — Я сказал, вставай, Талис. Весь. Я хочу успеть позавтракать перед работой.       Виктор похлопал Джейса по плечу и поднялся со своего импровизированного трона. Хрустнул шеей, взял трость, и уже через минуту на кухне что-то гремело.       Джейс сморгнул, быстро выдохнул и огляделся.       Придется заняться ремонтом обстоятельно.