Шутовской ад

Нож в спину, вилку в печень, ложку в глаз, никто не вечен!

— Эй, девуля, куда так спешишь? Неужели не заметила меня? — знакомый голос раздался из-за спины крайне некстати. Люмин лишь ускорила шаг, стараясь затеряться в толпе торговой площади, которая как назло расступалась перед всенародным героем. Передвижение это, конечно, ускоряло, но вот только медленным обладателя бархатного баритона никто бы назвать не посмел. В конечном итоге, он всегда ухитрялся за ней поспевать. Радости от этого было мало, особенно сейчас. Как и ожидалось, побег провалился — уже через минут или две плечо сдавали довольно аккуратной, но от этого не менее железной хваткой. — Хотелось бы мне тебя не заметить, но, боюсь, это просто-напросто невозможно, господин предвестник, — довольно уныло произнесла девушка, медленно оборачиваясь. Чайлд Тарталья был как всегда свеж, радостен и готов сеять хаос везде, где только не. — Стараюсь, как могу, — весело отозвался парень и немного обиженно добавил: — Мы так давно не виделись, а ты меня игнорируешь и избегаешь. Что я тебе такого сделал, что ты ко мне так относишься? Скептический взгляд Путешественницы был красноречивей любого ответа. — Красавица, злопамятность губит, — ничуть не смутился молодой человек. — Как у нас говорят: кто старое помянет… — Тот что? — несколько заинтересовалась Люмин. — Тому глаз долой, — жизнерадостно закончил Тарталья. Фольклор Снежной как всегда радовал. — Слышал, ты неплохо так повеселилась в Инадзуме. Твои похождения непременно лягут в основу какого-нибудь очередного сказания. Правда в них у тебя наверняка будет хвост и ушки, как у кицунэ. Впрочем, тебе бы пошло… Жаль, меня там не было, могли б повеселиться. — Только тебя мне там и не хватало, — недовольно буркнула девушка. Сомневаться в том, что Предвестник знает всё о событиях Инадзумы, которым она была не только свидетелем, но и участником, даже лучше её самой не приходилось. — Фатуи там и без того через чур много, я уж молчу о предвестниках, которых было в два раза больше обычного. А ваши методы… — У всех разные, — не дал закончить медленно начинающей злиться под воздействием не самых хороших воспоминаний Путешественнице, Чайлд. — К тому же, в этот раз не тебе рассказывать о потерях. Наши, определенно больше… Но да ладно, не об этом сейчас. Может чаю? Или спарринг? Выплеснешь всё свое недовольство нами и нашими методами. Я не Синьора, как-нибудь да увернусь. Последняя фраза звучала чрезмерно неоднозначно: в ней слышалось и недовольство то ли навыками погибшей, то ли вмешательством третьей стороны, и некая печаль, и, в то же время, будто бы радость, и злой азарт, который, скорее всего, был вызван не потенциальной битвой с Путешественницей, а желанием Чайлда на себе испытать мощь «Мусо но хитотати». — Не сегодня, — отмахнулась Люмин. — Мне нужно собраться перед дальним путешествием. — Отправляешься в Сумеру? Девушка не смогла удержать откровенно удивленного взгляда. — Как ты?.. Парень расплылся в ехидной улыбке. — Угадал, — ярко-голубые глаза смотрели откровенно насмешливо и выжидающе. Люмин недовольно скривилась. Чайлд определенно зря помянул Инадзуму: вспомнилось сразу все: Охота на глаз Бога, потерявшие свои память и мечты некогда сильные люди, голодающий Ватацуми, глаза Порчи, умерший от старости друг… Злость, казалось приутихшая, вспыхнула в почётном герое Мондштата с новой силой. Ненависть к Фатуи поднялась гигантской волной и укутала плотным покрывалом сердце Путешественницы. Уверено вскинув голову и глядя прямо в глаза одиннадцатому Предвестнику, она холодно произнесла то, что по-хорошему стоило сказать ещё после золотой палаты: — В любом случае, это не имеет значения. Да, я еду в Сумеру и нет, я не хочу ни чаи с тобой гонять, ни драться. Более тебе скажу, следующая наша с тобой драка будет последней. Вы, Фатуи, слишком многое себе позволяете и слишком многое забрали, в том числе и у меня. После того, что было в Инадзуме, я четко поняла, что вы способны только разрушать. И поэтому… Закончить девушка не успела — тихий и какой-то жутковатый своей горечью смех парня заставил ее замолчать. — Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Не бывает побед без потерь, не существует не убивающих армий. Мы многим пожертвовали и многое потеряли, — взгляд у Тартальи в кои-то веки был абсолютно серьезный, лишенный малейшей искорки смеха, что обычно всегда таилась в глубине зрачка. Сейчас он куда больше, чем когда-либо был похож на могущественного Предвестника, гордого своей страной и готового ради нее сделать что угодно, даже встать на пути у архонта. — Не стоит произносить обвинений до того как не узнаешь всю подноготную. У всех свои идеалы, свои амбиции, свои цели. У нас, ты не поверишь, в том числе. Или ты думаешь, что все те многочисленные фатуи, что не раз встречались тебе на пути, так жаждали умереть на чужой, ненавидящей их земле? Думаешь, нам нравится эти злые, затравленные взгляды? Или, по-твоему, это приятно, что любой мусор станет героем, стоит ему отпинать нашего солдата? Люмин вспомнился тот несчастный застрельщик около деревни Цинцэ, которому изрядно досталось от них с Гань Юй, вспомнился печальный охранник банка Снежной, приходящий по вечерам в гавань: он всё смотрел вдаль, надеясь увидеть корабль, что отвезет его домой. — Знаешь, как я познакомился с Чжун Ли? Я пришёл в «Ваншен» не в поисках консультанта, а по прямому назначению. Предложение госпожи Ху Тао, которое она столь часто делает гильдии искателей приключений, и которое они столь же часто отвергают, показалось мне чрезвычайно привлекательным. И нет, гробы мне были нужны отнюдь не для врагов. Тарталья, кажется, хотел сказать что-то еще, но замолчал, по-видимому, придя к выводу, что и этого достаточно. Повисла тишина. — Тогда зачем всё это? — Путешественница отвела взгляд и прикусила губу. Она прекрасно знала: к Фатуи во всех странах, где она успела побывать, всегда относились одинаково. А сколько их гибло — представить сложно. Она сама никогда не считала, как много мужчин и женщин этой холодной страны отправила к праотцам. Злость и ненависть схлынули также быстро, как и появились. — Я не вправе отвечать, — развел руками молодой человек, прикрыв заледеневшие глаза и плутовски улыбнувшись… Снова обычный Тарталья. — Если так хочется знать, спроси у Царицы, когда доберешься до Снежной. Не думаю, что наш архонт откажет тебе в диалоге — слишком уж ты интересная… Может, всё-таки чаю? Где твоя консерва-обжора, кстати говоря? — Кэ Цин откармливает её десертами, — буркнула девушка, но повторно оказываться от предложения не спешила. — Какое счастье! Мне нужно в порт, встретить кое-кого. Корабль пребудет где-то через час, поэтому как на счет «Глазурованного павильона»? — Ты платишь, — решительно мотнула головой Путешественница и стремительным шагом, будто бы надеясь, что нежданный спутник отстанет и отвяжется, двинулась в вышеозначенном направлении. Чайлд нагнал её через несколько секунд, поравнялся, по-ребячьи дернул её за кончик шарфа и, смеясь, заложил руки за рыжую макушку. — Ну конечно, девчуля, а как же иначе? Но дойти до ресторана им было не суждено. — Тартаглиогне! Тарталетка! Тортик! Тарталямба! Таран! Тартилья! Алё, приём, Снежная вызывает! Харе флиртовать, я тут! — звонкий женский голос, старательно коверкающий титул Предвестника, пробивался сквозь шум людного порта Источник звука на забитой горланящими торговцами набережной ни Люмин, ни Чайлд сразу вычленить не смогли, но по тому, как нахмурился Предвестник, становилось понятно, что обладатель громкого сопрано и есть тот человек, которого он должен был встретить. На фигуру, старательно машущую им рукой, Люмин наткнулась взглядом не сразу: она стояла довольно далеко около большого пассажирского корабля. Миллелиты, по всей видимости, как раз проверяли её бумаги. Ткнув локтем Тарталью и кивнув ему в сторону судна, Путешественница направилась туда. — Тартагли-о-не, наконец-то ты меня заметил, — радостно улыбаясь во все зубы, пропела девушка с волосами цвета состаренного золота. Миллелит рядом косо на нее глянул и потер ухо. На вид ей можно было дать лет восемнадцать-двадцать, одета она была в тёмно-синий, обитый белым мехом тулуп, точно такую же юбку до колена, черные чулки и синие же сапоги. Милое личико, веселые лиловые глаза, с искренним любопытством глядящие по сторонам. — Княжна! — к удивлению Люмин, Чайлд даже не попытался поправить девушку. — Вы прибыли раньше, чем я думал, прошу простить. — Ветер был сильным и попутным, мы прибыли на добрые полтора часа раньше, чем планировали, — отмахнулась девчушка, чуть припрыгивая на одной ноге. — А это кто с тобой? — Это… — Тарталья рассеянно глянул на Люмин и ответил с легкой насмешкой. — Позвольте представить, великая и могучая путешественница, спасшая Мондштат от Ужаса Бури, Ли Юэ от восставшего архонта и Инадзуму от Охоты на Глаза Бога. А это Княжна из рода Рейн, одного из наиболее древних, влиятельных и богатых родов Снежной, чей вклад в экономику страны несоизмерим ни с одним другим. Княжна прибыла сюда как раз таки по торговым делам, и мне велено обеспечивать её безопасность во время её путешествия. — Чрезвычайно-чрезвычайно приятно познакомиться, — обхватив ладонь Люмин своими маленькими мягкими ручками, счастливо произнесла Княжна. — Я столько всего слышала о тебе! «Милая» — рассеяно подумала Люмин, невольно отвечая открытой улыбкой на улыбку. «Чем-то на Гань Юй похожа». — Кстати говоря, Княжна, Путешественница тоже едет в Сумеру, — ехидно улыбнувшись, вдруг сказал Тарталья, забирая у милелитов документы соотечественницы. — Правда?! — Что значит тоже?! Одновременно выпалили девушки и переглянулись. — Ну, мы с Тартаглионе отправляемся в Сумеру по торговым делам. Здесь, в Ли Юэ, у меня лишь одна встреча, так что тут я проведу только пару дней. Нужно еще купить подходящие для Сумеру вещи — мои слишком тёплые даже для гавани Контракта, а ведь в Сумеру ещё более влажно и жарко. Собственно, поэтому я налегке — корабль со всем необходимым уже плывет в страну мудрецов, — быстро-быстро затараторила Княжна. — И, если ты тоже собираешься туда, то почему бы нам не поехать вместе? Я столько всего хочу у тебя узнать! Расскажешь мне про свои путешествия? Ты видела инадзумские фейерверки? А цвет сакур? А, правда, что в Мондштадте всё время пьют? А Ужас Бури какого цвета? Он красивый? «Как ребенок… Чайлду придётся с ней нелегко», — с ехидством подумала Люмин, насмешливо и до крайности выразительно глядя на парня. Тот лишь закатил глаза и что-то беззвучно пробормотал под нос. Молится что ли? — Я подумаю, — вслух произнесла почётный рыцарь. — Ааааа, ну хорошо, — несколько расстроено отозвалась Княжна, но тут же снова повеселела. — Вы двое должны показать мне город! И куда вы так целенаправленно топали, когда я вас засекла? Сбежать от Княжны, по всей видимости, было еще тяжелее, чем от Тартальи: она, не церемонясь, подхватила под локти и Предвестника, и Путешественницу и потащила в сторону разноцветных палаток торговцев. — Я так давно нигде не была! Отец отправлял меня исключительно в Фонтейн! Там, конечно, интересно, но дел всегда было невпроворот, да и от этих нудных телохранителей не сбежишь. Скука смертная… Я так рада, что на этот раз обойдется без них. Вот Тарталетка всегда готов меня поддержать! — Вы давно знакомы? — заинтересовалась Люмин, искоса поглядывая на парня. Тот кривился каждый раз, когда девчонка перевирала его имя, но ничего не говорил. — Да уж довольно уже. Кажется, мне тогда было лет пятнадцать, а Тарту, соответственно, на год больше, когда отцу представили его как крайне способного юношу, с исключительными талантами, с бешеной скоростью взлетающего по крутой карьерной лестнице наших спецслужб. Тогда, выходит, и познакомились, — на мгновение остановившись, ответила Княжна, бросив короткий взгляд на Чайлда. — Да… И за эти годы, вы ничуть не изменились, — улыбнулся тот. — Сделай одолжение, не «выкай» мне, я тут одна, много меня ни одна страна не выдержала бы. Так что радуемся и обращаемся ко мне на «ты», — недовольно сморщила носик девушка. — Не могу, — страдальчески возвел глаза к небу Тарталья, — как только вы прибыли в Гавань, я заступил на должность вашего телохранителя. Соответствующее обращение прилагается. — Как одно с другим связано? — выразительно подняла одну бровь девушка. — Если б я тебя не окрикнула, ты б даже не узнал, что я уже тут. И что тогда? Да и вообще, ты Предвестник, наши положения более-менее равны. — Мы собирались пить чай в «Глазуроном Павильоне», — решила оборвать бессмысленный спор в самом начале Люмин. — Пойдемте туда все вместе. А потом поищем тебе подходящую одежду. Я знаю нескольких очень хороших портных. Девчонка радостно захлопала в ладоши, забыв на время про вопросы вежливости и иже с ними.