Во мгле вечной ночи

— Блум? Отец настороженно скрипнул дверью и высунул голову, чтобы проверить обстановку. Свет в комнате был выключен, уличный фонарь слабо освещал силуэт Блум. Блум не слышала ни родителей, ни двери. Она смотрела в окно, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Ночью ей приснился тот же сон, что снится уже много лет: как красивая девушка оставляет ее в огне. Она будто по-настоящему чувствует теплоту огня, слышит его голос. Языки пламени облизывают мебель, полы и стену, но не причиняют ей вреда. Она кричит и плачет, но не может ничего сделать, только размахивает своими крохотными ручками. Из транса Блум вывела мама, которая несколько раз провела рукой перед ее глазами. Второй рукой она крепко сжимала пальцы мужа. — Привет, — хриплым голосом сказала Блум. Она подняла голову, под глазами показались темные круги. Мутный взгляд скользнул по родителям. — Привет, малышка. Я… Мы, мы хотели тебе кое что рассказать. Доктор… — Помнишь мистера Финча, с которым ты встречалась на прошлой неделе? — перебил ее Майк. Кажется, он изо всех сил избегал слова «доктор». — Мозгоправ, — ровным голосом добавила Блум. — Помню. Она помнила, как от него несло одеколоном. Помнила, как вглядывалась в его родинку на подбородке и пыталась заглушить мыслями его неприятный голос. А когда он вывел ее из транса, то задавал глупые вопросы про воображаемых друзей и что случилось с Кико, ее кроликом. Она не хотела об этом говорить. Ни о воображаемых друзьях, ни о кролике, которого она случайно раздавила во время ночного приступа, упав с кровати. Финч все пытался понять, какие чувства вызывает у нее смерть любимого питомца и сколько раз она плакала. — Мистер Финч предложил… Предложил тебе полечиться у них в клинике и… — Я не больна, — отрезала Блум. — Конечно! Конечно, ты не больна. Тебя просто осмотрят, поговорят, зададут вопросы… — Просто оставьте меня! Я не больная! Я не хотела убивать Кико и сила… моя сила настоящая! — Блум подняла в воздух руку и попыталась вызвать огонь, но попытка не увенчалась успехом. Но она знала, что с ней что-то не так. Она знала, что может создавать огонь и управлять им. Внутри она ощущала такую силу дракона, что не могла бы ее даже передать. Когда последний раз ей удалось вызвать пламя из руки, ее отчислили из школы. Девочки продолжали говорить, что Блум пронесла в школу зажигалку или горелку, но это был ее собственный огонь. До этого она баловалась с конфорками мамы, когда та готовила обед. Она незаметно убирала огонь, возвращала его или добавляла его столько, что мама испуганно отпрыгивала от плиты. После отчисления создавать огонь больше не получалось. Она много раз пыталась, не спала ночами, стоя у горящего камина, но ничего. Ей стал чаще сниться сон, где она, совсем младенцем, лежит в огне и говорит с ним, но сила так и не возвращалась. Вместе со снами начались приступы, во время которых Блум трясло и метало из стороны в сторону, а голова взрывалась от боли. По ночам она не могла спать сама, и не давала уснуть переживающим родителям. Блум закрыла уши и громко закричала. Она отказывалась слушать, как собственные родители упекают ее в больницу и оставляют там гнить до конца жизни. Она продолжала повторять «Нет-нет-нет-нет». Ванесса положила трясущуюся руку на спину Блум и попыталась обнять ее, но та оттолкнула родителей и выбежала из комнаты. Прямо по коридору, лестница на первый этаж и входная дверь. Свобода была так близко. Она была в одной пижаме и босиком, но не хотела тратить на это время. Просто рванула вперед. Но у входной двери ее ожидал доктор Финч с двумя медбратьями, которых она заметила слишком поздно. Она не успела закричать или вырваться из тяжелой хватки, когда почувствовала в шее длинную холодную иглу. По телу пробежала дрожь и последнее, что видела Блум, прежде чем упасть в объятья Финча, это плачущая мама и обнимающий ее отец. Они стояли у лестницы и не подходили ближе. Блум очнулась в комнате с мягкими белыми стенами и полами. В ушах стоял гул, который не получилось заглушить. В глаза светил ослепительно белый свет. Блум попыталась встать, но не смогла. Она была связана по рукам и ногам крепкими ремнями. Блум громко закричала. Она только начала дергаться из стороны в сторону и пытаться выбраться из оков, как дверь распахнулась и в ней показались две крепкие фигуры в белой одежде. Один мужчина подскочил сразу же. Он держал руки Блум, когда приблизился второй и вколол ей другое лекарство. Она обмякла, но оставалась в сознании. Подняв глаза, Блум узнала во втором мужчине Финча в белом халате. Он приветливо улыбался и что-то говорил, но гул продолжал заглушать любые звуки. Она сосредоточилась и медленно осмотрелась вокруг в поисках родителей. — Я хочу домой… — попыталась сказать она, но не была уверена, что произнесла это разборчиво. — Родители… — Родители скоро придут… — Блум начала слышать голос доктора сквозь гул, — …нам нужно только сделать… Финч потянулся за инструментом на подносе в руках девушки, которая появилась в комнате совсем недавно. Он продолжал что-то объяснять, улыбался, просил о чем-то медсестру, но все смешалось в один звук. Гул превратился в отчетливый голос. Голос приказывал ей встать и уйти отсюда. Блум почувствовала, как ее кровь закипела. Она дернулась еще раз, но тщетно. На руках остались следы от жестких ремней. Она попробовала еще раз. И еще. На четвертый раз у нее получилось. Послышался скрип кровати и она подскочила на ноги, покачиваясь из стороны в сторону от действия транквилизатора. Она угрожающе шикнула, а доктор устало вздохнул. Он кивнул медбрату и тот крепко схватил Блум со спины. Терпение кончилось. Кровь в венах раскалилась и начала приятно жечь кожу изнутри. Блум наконец-то разбудила в себе настоящего дракона: раненного и разозленного. Очень сильного. Она закрыла глаза и снова закричала. Сжала кулаки до кровавых следов от ногтей и почувствовала жар. А когда открыла глаза, то увидела, что комната была охвачена огнем. Медбрат отпустил ее, закричал от боли и упал на колени. Его кожа покрылась волдырями. Доктор Финч снял с себя халат и выбежал в коридор. Пошатываясь, Блум отправилась за ним. Голос дракона в голове стал говорить с ней громче. Продолжал приказывать. Он приказывал ей уничтожить всех в округ. Избавить их от страданий жизни на этой планете. И Блум послушалась. Она не могла не слушаться. По всей больнице прошел звон пожарной сигнализации. Посетители, пациенты и доктора закопошились. Они кричали, бегали вокруг, когда каждая комната воспламенялась по щелчку пальца по приказу хозяйки огня. Блум не слышала голоса и не видела четкую картинку. Она медленно следовала за размытой фигурой Финча и не ошиблась, когда он привел ее к родителям. Зрение немного проявилось и она увидела, как родители собирались подбежать к ней, а Финч остановил их, держа за руки. Дракон без остановки продолжал говорить «Убей! Сожги!» и Блум делала это. Она слышала крики и плачь боли не успевших убежать людей, наблюдала, как пламя поглощает детей и стариков. Дракон просил еще. Больше. Блум запнулась, когда дракон приказал выпустить очередной столп огня. Она смотрела на родителей и боролась с голосом за главенство в собственной голове. Она почувствовала струйку слезы, которая тут же испарилась на раскаленной коже. Рука сама поднялась вверх, вокруг ладони образовался крошечный огонек. — Блум, пожалуйста! — последнее, что слышала она перед тем, как очнуться от транса. Голос перестал с ней говорить. Огонь тоже замолчал. Он жадно пожирал останки родных и хищно улыбался. Блум растерянно оглянулась вокруг. И почувствовала себя как во сне, в котором красивая девушка оставила ее одну в пожаре.