Мы обязательно встретимся...

Я стоял перед Гоголем, отчаянно борясь с приступом тошноты от возникшей передо мной картиной убитого человека. На меня смотрели горящие, выжидающие моих дальнейших действий, глаза убийцы. — Видимо ты узнаешь всё гораздо раньше, чем мы рассчитывали…- Блондин быстро, со своей обычной показательной походкой, подошёл ко мне настолько близко, что я почувствовал запах свежих капель крови на его белых перчатках. — Не делай такое лицо, ты чего? Ну да, не каждый день увидишь такое, зато это что-то новое! Жаль ты не успел к началу шоу… Гоголь смеялся, продолжая что-то тараторить, но я ничего не слушал. Едкий запах с его рук подавал громкие сигналы страха моему сознанию. Перед глазами проносилась одна и та же сцена избитого до смерти парня. Я не мог трезво оценивать ситуацию, как и воспринимать слова беловолосого. Разум пошатнулся от ужасающей меня картины, мир расплывался, оставалось лишь бездыханное тело и противный металлический запах крови. Я ощущал неясную тревогу, такую, что невозможно было пошевелиться или отвести взгляд от лежащего на асфальте. Не в силах больше совладать с самим собой, я потерял возможность ориентироваться в пространстве, а сильное головокружение заставило меня упасть на землю. *** Я начинал приходить в себя. На фоне слышались уже знакомые мне голоса. Постепенно они становились все громче, пока я не осознал, что двое говорят практически рядом со мной. — Мы же договорились. — Договор? Может ли человек заключить сделку без особых доказательств на её достоверность? Или же слуга услышит слова согласия на представленные условия от своего короля, не зная, являются ли они хоть на каплю правдивыми? — Логично, только не забывай: я не твой слуга. — Ты прав, мой дорогой Гоголь. Мы прошли многое плечом к плечу, как после этого я могу назвать тебя слугой? Однако дружеские обязательства мне чужды. — Ха-ха, Дос-кун, ты как всегда знаешь, чем меня рассмешить! Поэтому я и следую за тобой все это время… Ко мне вернулось осознание происходящего. Перед глазами снова пронеслись прошедшие в этот вечер события, и на лице невольно проявилось моё противное чувство от воспоминания. Что мне теперь делать? Я открыл глаза: незнакомый потолок, подо мной мягкий диван, а впереди двое преступников, которых раньше я и не подумал бы так назвать. — Наш уговор нарушил не я. Он сам всё узнал, и это даже к лучшему. Я прав, Сигма? — Достоевский смотрел на меня с немного приподнятыми уголками губ. Рассматривая комнату, в которой сейчас находился, я совсем не заметил его взгляда. Теперь он не казался мне таким спокойным и рассудительным, как в нашу первую встречу. Что же вы двое скрываете? — О, Сигма, ты очнулся! Невежливо с твоей стороны падать во время разговора… Но не переживай, я прощаю тебя за эту грубость. — Гоголь такой же весёлый, как и всегда. Вот только увиденное ранее не даёт мне покоя и навязывает новые негативные мысли по отношению к нему. В моих глазах он уже не жизнерадостный простак с глупыми шутками. Теперь меня пугает этот присущий блондину звонкий смех. — Снова это лицо. Чего такой грустный, умер кто-то? — Гоголь залился смехом над собственной фразой. Мне было уже как-то не до веселья… — Гоголь.- Достоевский остановил беловолосого, хотя, по всей видимости, сам не испытывал дискомфорта от острых слов друга. — Ладно, я понял, ты ждёшь объяснений — Блондин обратился ко мне. Да, пояснить ситуацию было бы неплохо, но не думаю, что это удовлетворит моё беспокойство. — В общем, у Дос-куна большие планы на этот город. Что значит «большие планы»? Куда я вообще попал… — Я планирую захватить контроль над данной территорией, и Гоголь мне в этом помогает. — Не знаю что там, в голове у Дос-куна, да и меня это мало волнует. Я всегда там, где происходит всё веселье, а с моим другом я всегда попадаю в эпицентр событий, которые он так умело создаёт! Например, Дос-кун поручает мне расправляться с предателями. Кстати тот парень, с которым мы вечером круто провели время, как раз был одним из них… — Блондин тараторил, особенно ярко выражая свою радость и благодарность Федору за предоставленные «весёлые» возможности. Да он же ещё более умалишенный, чем я себе представлял. Объяснения меня совсем не успокоили. Я намереваюсь прямо сейчас уйти отсюда и не иметь больше ничего общего с подозрительной организацией сумасшедших террористов. — Хорошо, ты теперь знаешь, что происходит с теми, кто нас предаёт — Заметив мою решительность, уточнил Достоевский. Я встал и хотел направиться к двери, но холодный голос снова меня остановил. — Надеюсь, ты понимаешь, что последует за твоим уходом из организации. Этот человек читает мои мысли? Точно, теперь я не могу просто оборвать все связи. С одной стороны, мне нравится моя работа, и я слишком привязался к ней, чтобы прямо сейчас лишиться всего этого. Но с другой… Оставаться в подчинении у психов? Я должен все обдумать. Не понимаю, что же теперь будет? — Не усложняй ситуацию, Сигма… — Гоголь с надеждой повернулся в мою сторону. Хах, как будто ему не все равно убьют меня или нет. Достоевский смотрел мне в глаза с уверенной лёгкой улыбкой, как будто знал наперёд все мои действия. Он продолжал сверлить взглядом мое лицо, пока, наконец, не произнёс решающие слова, от которых меня охватил шок смешанный со страхом, что человек, стоящий напротив, знает обо мне гораздо больше, чем кто либо ещё: — Тебе ведь всё это не впервой, Сигма.