Мы обязательно встретимся...

Прошло уже чуть больше месяца. Всё это время я совершал отчаянные попытки наладить контакт Эммы и Гоголя. Конечно, девушка больше не лезла на блондина с кулаками, но у меня было чувство, что они стали ещё больше ненавидеть друг друга. Будто эти двое вынуждали себя говорить при мне нормально, и если бы я ненароком отошёл, они тут же перерезали бы друг другу глотки. Хорошо, что это лишь мои слишком тревожные мысли, которые я уже привык игнорировать. Многое научишься выпускать из своей головы, когда с тобой постоянно такой, как Николай. В небе уже кружились первые снежинки, оседая на серый асфальт и погибая от его тепла, превращаясь в мелкие, незаметные капли, на которые тут же наступит своими грязными ботинками какой-нибудь прохожий. И у каждой белой пушинки одинаковая судьба. Зачем же тогда они спускаются с уютного неба на землю, понимая, что здесь их ждёт неминуемая гибель? Может, мимолетное наслаждение полётом над городом достойно того, чтобы через минуту бесследно исчезнуть, не оставляя и следа своего пребывания в этом мире. Мне, к сожалению, не понять их бессмысленных мотивов. Гоголь шёл рядом со мной, поднимая голову, чтобы поймать языком пролетающую снежинку. Он выглядел как маленький ребёнок, радующийся первому снегу. Белый пух незамедлительно таял на его щеках, кончике носа и иногда он приземлялся на язык блондина, и парень весело закрывал рот, убеждаясь в своей маленькой удаче, а после снова продолжал охоту за снежными перьями. Эмма прыгала с другой стороны, не отходя от меня, и занималась тем же ребячеством, что и беловолосый. Но, заметив поведение Николая, аналогичное своему, сразу перестала ловить снежинки и сделала осуждающее лицо, говорящее: «Так делают только дети, Гоголь, правда, идиот, даже рядом идти стыдно!». И она изображала серьёзность, словно секундой ранее не открывала рот, смотря в небо. Мы направлялись ко мне домой, а точнее в казино. Сегодня нерабочий день и там никого не было, поэтому я воспользовался возможностью пригласить Эмму и провести время за просмотром каких-нибудь глупых фильмов, как в старые времена. И конечно, как же без Гоголя! Даже если б я его не звал, он все равно бы объявился и точно не остался бы в стороне от активности, тем более не часто я проявляю инициативу в подобных встречах. — Почему он идёт с нами?! Разве ты пригласил меня не на спокойный отдых? — Эмма указала на Николая, все ещё пытающегося поймать снег языком. Она сделала акцент на слове «спокойный». Да, с блондином не бывает тишины, это верно. — Вообще-то Сигма позвал меня, а вот ты здесь немного лишняя. — Проговорил отвлекшийся от своей забавы парень и с наигранной обидой продолжил, подходя ближе ко мне. — Сигмааа… Теперь мы не сможем посидеть вдвоём! «Вот и хорошо» — проскочила мысль в моей голове. Я уже с ума схожу от его каждодневных рассказов и проделок. Откуда у Николая столько сил, даже просто слушать его настолько утомляет, что при любом новом «сейчас такое скажу!» думаешь, как бы избежать участи слушателя его небылиц. — Я за тобой слежу, идиот! Только попробуй выдать свои фокусы! — Эта фраза уже не раз звучала из уст брюнетки, и она всегда сопровождалась громким вздохом Гоголя, который закатывал глаза, не желая начинать спор прямо передо мной. — Да-да! — Повторил беловолосый уже заученную реакцию. Мы пришли в казино и Николай сразу же занял место на просторном диване напротив большого экрана. — Эй, Эмма, давай неси нам с Сигмой попкорн! — Закричал он, откинувшись на широкую спинку мебели. — Я тебе не прислуга, соскучился по моему кулаку?! — Выпалила девушка, снимая свою коротенькую курточку и размещая её на вешалке. Блондин некоторое время смотрел за действиями брюнетки, но, в конце концов, встал и направился за едой. Я убрал верхнюю одежду в гардероб и присел на край дивана, приглашая Эмму последовать моему примеру. Появился Гоголь, но вовсе не с попкорном. В руках он держал пару бутылок нового вина из бара казино. Парень с довольной ухмылкой поставил всё на столик перед диваном и сел рядом со мной так, чтобы брюнетка оказалась с противоположной стороны. — Гоголь, зачем ты это принёс? — Я был недоволен, что уютный вечер превратится в «развлекаловку» для блондина. Можно же хоть раз провести время без последствий, которые обязательно будут из-за него после нескольких стаканчиков. — Выпьем просто за то, что мы сейчас здесь собрались! — Эмма уже стояла с полным бокалом, но, заметив мое негодование, сразу же сделала замечание Гоголю, только что налившему ей вино. — Да, зачем вообще нам всё это, мы могли просто посмотреть кино. Так забавно, когда девушка пытается быть серьёзной и говорить что-то, противоречащее её желаниям. Она начинает поднимать свой вздернутый носик, надувая тонкие губы, от чего выглядит даже немного мило. Что ж, если Эмма не против затеи Гоголя, значит ничего страшного. ** Двое моих гостей достаточно долго спорили, выбирая фильм. Брюнетка специально называла что-то абсолютно противоположное предложению Николая, из-за чего разгорался настоящий словесный бой. Мне было абсолютно всё равно, что смотреть, я здесь, чтобы провести время вместе со своей подругой детства и блондином. В итоге мы включили какое-то рандомное кино, к которому у всех резко пропал интерес. Весь вечер Гоголь разливал алкоголь, как только он кончался в наших стаканах. Парень вечно присаживался рядом, в поисках повода дотронуться до меня, а я старался игнорировать его странные порывы. — Гоголь! Тут уже пусто! — Девушка демонстративно вертела в своей руке стакан.- Неси ещё! Она разместилась полулежа на краю дивана, мотая ногами взад и вперёд. Кажется, на сегодня ей уже хватит пить. Первый раз вижу брюнетку в таком состоянии, сейчас она будто была другим человеком, без даже капли ненависти к Николаю. Её уже не волновало пребывание вместе с ним в одной комнате. — Сама неси! — Сказал блондин, кладя руку на спинку дивана за моей спиной. Я встал, избегая его объятий. Чувствую себя единственным адекватным человеком, среди вечно липнувшего ко мне парня и слишком уж развеселившейся девушки, хоть и тоже пропустил с ними несколько стаканов. Просто пойду и принесу им какой-нибудь сок, они сейчас, вероятно, не заметят подмены. — Ура, Сигма пошёл за добавкой! — Эмма воодушевилась и поставила свой стакан на стол, наблюдая за мною, уходящим за стену. Место, где мы сидели, находилось в стороне от основного зала казино, поэтому, отойдя к бару, я смог ненадолго побыть в тишине и спокойствии. Пришлось постараться, чтобы найти что-то безалкогольное в холодильнике, кроме обычной воды. Конечно, стоило поискать на моей кухне, но тогда пришлось бы подниматься на второй этаж, чего мне совсем не хотелось. Возвращаясь с бутылкой попавшего мне под руку сока, я чуть не выронил его из рук, наблюдая следующую картину: Эмма, залезши с ногами на диван, всем телом тянется к сидящему рядом Гоголю. Её лицо находилось близко к надменной улыбке беловолосого. Они даже не заметили моего присутствия, и я поспешил вернуться обратно за поворот стены. В этот момент меня переполняла злость, смешанная с горькой обидой, будто у меня отняли что-то дорогое, бесцеремонно вырвали часть моего сердца и дразнят, подкидывая её в своих руках, пока я не в силах вернуть орган, истекая алой кровью. Именно сейчас я, наконец, осознал свои чувства к Гоголю. Но, кажется, слишком поздно…