Мы обязательно встретимся...

Стало ужасно горько от увиденного и от собственной неспособности что-либо сделать. Обида потери Гоголя была даже сильнее, чем обида из-за предательства самой близкой подруги. Я никак не могу повлиять на всё это. Парень не принадлежит мне. Я не имею права жаловаться, злиться или быть недовольным, не имею права вмешаться, остановить их. Нельзя показывать свои эмоции — единственное, что я усвоил от жизни и чего стремился придерживаться. Никому не важны мои проблемы и переживания, никто не захочет выслушивать нытье очередного неудачника. И чтобы не вызывать отвращение окружающих, я вынужден закрывать себе рот, напоминая об этот из раза в раз. Людям плевать на чужие страдания, они не способны понимать, не испытав подобное на своей шкуре. И даже после этого появится ещё большая ненависть к тем, кто высказывает свои жалостливые истории. До сегодняшнего дня я умело держал в себе все душераздирающие эмоции, но тогда почему сейчас по моей щеке течёт слеза? Мне ненавистно собственное состояние безысходности. Если бы я встретил самого себя на улице, вытирающего слезы и нервно кусающего губы, в попытках сдержать чувства, то точно бы пнул комок дорожной пыли в собственное лицо. Я чётко слышал голоса этой пары, от чего становилось ещё труднее взять себя в руки. — Заметь, я бездействую. — Проговорил блондин, почему-то серьёзным тоном. — А тебе и не нужно что-то делать… — Произнесла тянущаяся к губам парня Эмма. Её голос звучал настолько сладко, что мне стало противно. Подруга, которая всегда была рядом, которую я считал примером и восхищался её духом, сейчас ведёт себя по-настоящему мерзко. Впервые я чувствовал к ней отвращение и ненависть. Нужно вернуть самообладание. Я не могу просто стоять здесь все время и слушать подобные речи. — Ты всё такая же… — Сказал беловолосый. — Какая? — Прозвучал игривый голос девушки, когда она слегка отстранилась от губ парня. — Надоедливая! — Николай легко оттолкнул брюнетку. В словах можно было заметить скуку. В следующую секунду последовал и звук удара. Конечно же, это Эмма дала сильную пощёчину блондину. — Ты просто идиот! Слепой дурак! — Она почти кричала. Вытерев с щёк слезы, я сделал максимально серьёзное, невозмутимое лицо и, наконец, вышел из своего «укрытия», не подавая вида, что видел действия пары. *** Оставшееся время я просто молчал, стараясь сидеть в стороне от Гоголя и девушки. Они, кажется, не заподозрили ничего странного в моем поведении и вели себя, как ни в чем не бывало. В конце, упрятав все свои обиды подальше, нужно было выделить Эмме место для сна. Я разместил её в своей комнате, а Гоголь мог лечь в кабинете, тоже на втором этаже. Отдав все лучшие места гостям, мне оставалось ютиться на диване, где мы смотрели кино. Наступил долгожданный покой. Вот только насладиться им мешали проявляющиеся мысли об увиденном сегодня. Как бы ужасно не было это осознавать, но я не могу просто заставить Эмму не приближаться к Николаю. Это неправильно по отношению к близкой подруге. Тем более Гоголь может и не разделять моих чувств к нему… Я повернулся на другой бок, будто это заставит мои переживания исчезнуть, и заметил перед собой знакомый силуэт. В полумраке на небольшом столике перед диваном сидел улыбающийся блондин. — Ещё не спишь? — Он задал вопрос, на который обычно не отвечают, ведь ответ и так понятен. — Ты был каким-то странным весь вечер, что-то не так? Я поспешил отвернуться, сделав вид, что парня нет в этой комнате. — Ну, поговори со мной, Сигма, мне скучно! — Пусть с тобой говорит Эмма, а мне дай спокойно заснуть. — Быстро проговорил я, все так же не смотря на беловолосого. Он немного замешкался, перед тем, как ответить мне с неясной радостью в голосе: — Ты что, ревнуешь? Как же я не хочу поднимать эту тему… Конечно, это будет новый повод для шуток надо мной. Блондин точно не станет принимать чьи-то чувства всерьез. — С чего это мне испытывать подобное? Просто уйди и всё. — Я говорил эти слова, но на самом деле мне не хотелось, чтобы он покинул меня и оставил наедине с пожирающими моё сознание мыслями. Я хочу, чтобы его волновало моё поведение, чтобы блондин подал мне хоть какой-то знак, что я ему не безразличен. — Я не уйду. — Николай стал более серьёзным. — Я не хочу тебя видеть. — Говорил я абсолютно противоположное мыслям, радуясь в своей голове, что парень не сдвинулся с места. — Тогда просто закрой глаза. — И слышать тоже не хочу! — Я встал с дивана, намереваясь отправиться в другое место. Я просто убегаю от своих переживаний, чтобы вдруг не услышать о равнодушии Гоголя ко мне. Если продолжать этот разговор, то он в итоге скажет мне ответ на волнующий моё сердце вопрос. Меня пугает эта неизвестность, поэтому я просто не могу продолжать думать о блондине. Внезапно передо мной возникла рука Николая, оперевшаяся о стену, преграждая мне путь. Он опередил меня, чтобы не дать уйти. — Пропусти. — Неуверенно сказал я. — Нет. — Парень не смеялся, не находил ситуацию забавной для себя. Он просто смотрел на меня своими пустыми глазами и не двигался. После недолгого молчания продолжил. — Если тебя это волнует, то с этой девчонкой у меня ничего нет. — Мне всё равно. Я видел своими глазами, как блондин был не против поцелуя с Эммой, иначе он сразу бы её остановил. — Как же с тобой сложно… Что мне сделать, чтобы ты верил? — Николай все ещё держал передо мной свою руку, пока я смотрел вперед. — Почему ты не можешь просто отойти? Мне не важно, что у тебя с Эммой, просто… — Не успел я договорить, как Гоголь помешал, прильнув к моим губам. Я попятился в сторону, но он не отпускал меня, а стена остановила моё отступление. Я замер от неожиданности, не понимая, что мне следует делать. Запах Николая, он был совсем рядом. Его рука скользнула по моей щеке, не давая отвернуться. Такая тёплая, приятная… Поддавшись чувствам, я ответил на поцелуй, и наши губы слились в нежных объятиях. Неужели близость Гоголя может быть такой сладкой? Сердце бешено забилось под моим тонким свитером. Всё, что сейчас для меня существовало — это блондин, его прикосновения, тепло… Если так продолжится, я окончательно утону в этих чувствах, потеряв способность здраво мыслить. Руки потянулись к груди беловолосого, намереваясь оттолкнуть его, но он лишь сильнее впился своими губами в мои. В лёгких уже заканчивался воздух, и, в конце концов, парень неохотно отстранился. Я почувствовал, как моё лицо краснеет, и смущённо отвёл взгляд в сторону, надеясь, что в темноте незаметно моего румянца. — Теперь ты веришь? — Заговорил Гоголь, всматриваясь в мои глаза. Я не мог произнести ни единого слова. Все мысли занимал этот поцелуй. Что он означает? Наши чувства взаимны или это лишь игра? Моё молчание, видимо, удовлетворило парня, и он отошел, собираясь уйти из комнаты. — Сладких снов. — Произнёс он с лёгкой улыбкой и покинул меня, оставляя наедине с нахлынувшими эмоциями.