Мы обязательно встретимся...

Мы сидели на кровати и долго играли в карты. Действительно, Гоголь знает, как отвлечься от плохих мыслей, я даже совсем забыл о раненом плече, которое, благодаря Николаю, уже практически не болело. Только вот на этот раз мне крупно не везло. — Ты проиграл, Сигма… — Кладя последнюю карту, проговорил блондин с какой-то хитрой странной улыбкой. — Ты же помнишь условия? — Условия? — Готов поспорить, мы ни на что не договаривались. Беловолосый точно напридумывал себе что-то, а теперь требует с меня из-за проигрыша. Что бы это ни было, меня не так просто обмануть его шуточками. Внезапно Гоголь повалил меня на кровать так, что колода карт разлетелась по полу, смешиваясь с полной картиной беспорядка в комнате. — Условие, что ты теперь принадлежишь мне… — Он сказал это всё с той же улыбкой и хищным горящим взглядом. Осознав ситуацию, я замер, ошарашенный заявлением Гоголя. Он, конечно, мог придумать многое, но такое… — Эй, ахах, ты чего… — Я попытался выбраться из-под нависшего надо мной парня, но он крепко держал мои руки. — Гоголь, это не смешно. Он, полностью игнорируя мои слова, начал водить пальцами по моему телу. — Что ты делаешь? Эй, всё, прекращай свои шутки, остановись… — Я совершал безрезультатные попытки убрать с себя руки Николая, но тот все также легко отстранял их и продолжал действовать. Наконец, ему надоело моё сопротивление, и он быстро схватил мои запястья одной рукой, а второй потянулся куда-то под матрас, достав оттуда небольшие наручники. — Всё ещё не понял? Ты теперь мой, а значит, я могу делать с тобой всё, что захочу. — Не скрывая своего удовольствия, сказал блондин, пристегивая мои руки к спинке кровати за моей головой, но при этом убедился, что не доставляет дискомфорта раненому плечу. После он вернулся к моему телу. — Это, правда, не смешно, перестань… — Не успел я договорить, как лицо Гоголя оказалось прямо передо мной, держа палец у моих губ, требуя тишины. — Ты хочешь, чтобы я сам заставил тебя замолчать? — Парень решительно смотрел в мои глаза, и я смущённо отвёл взгляд. — Вот и хорошо. Довольный моей реакцией, Николай нагло пустил свои тёплые ладони по моему торсу. — Подожди. Гоголь, я не… — Не дав мне продолжить, блондин тихо прильнул к моим губам, пока его руки беспорядочно разгуливали по моему телу. Поцелуй был достаточно требовательным, но все-таки нежным. Почти как в ту ночь в казино… Вот только сейчас я почувствовал себя загнанным в угол, откуда мне точно не сбежать. Это был страх смешанный с взаимным желанием. Мысли противоречили друг другу, я хотел близости Гоголя, но теперь, получив её, появилась пугающая неопределённость. Парень медленно отстранился, стягивая с себя футболку. Его тело не было, как мне раньше казалось из-за одежды, худощавым. Оно выглядело крепким, плечи говорили о его преимуществе в силе. Я невольно разглядывал его торс, постепенно краснея от неловкости данной ситуации. Мне было максимально некомфортно находится в такой близости с человеком, а особенно с Николаем. Он нетерпеливо расстёгивал ремень моих брюк, параллельно стягивая с себя штаны, и через минуту вся ненужная одежда уже лежала на холодном полу. Я отводил взгляд от волнения перед обнажённой фигурой блондина и его горящими страстью глазами. Он спустился к моему торсу, медленно, нагло проводя своим языком по телу, добираясь до самой шеи. По мне прошлась приятная дрожь, дыхание сбилось. Я закрыл глаза, вытягивая шею, чтобы ощущения от языка парня продлились чуть дольше. Ладони сжались в кулаки, напрягаясь и чувствуя больно сдавливающие мои запястья наручники. Но сейчас это было не важно. Оставалась лишь близость Гоголя, его касания. Когда язык уже прошёлся по шее, оставляя за собой лёгкое покалывание, блондин аккуратно прикусил мочку моего уха. От неожиданности я звучно выдохнул воздух. Руки парня плавно проскользили к моему лицу, поворачивая его на себя. Мы были в сантиметре друг от друга, и я затаил дыхание, готовясь к очередному поцелую. Но Гоголь отстранился, раздвигая мои ноги и трогая бедра. Его глаза были полны страсти и возбуждения, но он всё оттягивал столь желанный момент. Я уже давно не сопротивлялся. Наоборот, происходившее стало мне нравиться, и я полностью сдался парню. Сердце бешено колотилось у меня в груди, предвкушая, что скоро он окажется внутри меня. И он вошёл. Тело, не слушаясь, изогнулось, и я прикусил губу, сдерживая вскрик от резкой боли. На глазах проявились мелкие слезинки. — Ах~…- Гоголь сдерживал себя, чтобы не продолжить грубые движения, наблюдая за моим лицом, пока я пытался усмирить свое частое дыхание, отводя глаза в другую сторону, прячась от взгляда Николая. Новый толчок, заставивший меня издать тихий стон. Снова и снова учащая темп, парень двигался, не скрывая удовольствия, а моё тело извивалось и вздрагивало после каждого нового движения. Комната наполнялась с каждым разом все более громкими стонами двоих парней. Наконец, Гоголь совершил последний рывок, оставляя в моем теле часть себя. Я издал протяжный звук из-за чувства наполнившей меня жидкости. Она пачкала и без того светлое покрывало подо мной. Выровнять дыхание было просто невозможно. Блондин бессильно рухнул на подушку рядом со мной. Мне хотелось закрыться обеими руками, спрятаться, уйти, лишь бы он не видел мои стыдливые глаза и все ещё краснеющие щеки. — Надеюсь, я не сделал тебе больно? — Вдруг заговорил парень, беспокоясь о своём поведении. Я молчал, не решаясь ответить. Произошедшее слишком затуманило мой разум. — Прости. — Выдохнул блондин, видимо, понимая мои чувства. На самом деле, я абсолютно не знал, как следует вести себя в данной ситуации. Что мне говорить? Однако Гоголь захотел близости именно со мной. Ни с кем другим. Значит ли это, что он любит меня так же, как я его? Что он хочет быть со мной? Может, это начало чего-то большего между нами? Одно я понимал точно: наши отношения уже не будут прежними.