Мы обязательно встретимся...

Спустя несколько дней, после того самого инцидента, я так и не смог смириться со смертью Эммы… Каждый раз время тянулось невыносимо долго, а когда, наконец, наступала ночь, появлялась страшная бессонница. Тишина пробуждала повторяющиеся, навязчивые мысли о девушке, о том дне, о будущем… Если это продолжится, в конечном счёте, я просто сойду с ума. Эмма… В каждой девушке я слышу её голос. Он будто преследует меня, не даёт покоя, твердит, что я виновен в её смерти. Я тоже так считаю, ведь если бы мы не встретились вновь около кондитерской, то, вероятно, она продолжала бы жить нормально без меня. Мне было бы достаточно знать, что где-то в этом мире Эмма счастлива. Встав с кровати, я вышел из комнаты. Мой сон длился едва ли часа три. Сначала казалось, что, засыпая, можно избавиться от всех своих мыслей, отдохнуть от реальности. Как же я ошибался. Во сне тоже была Эмма, и там она всегда винит меня в случившемся. Таким образом, ночь становится более невыносимой, чем день. Тогда лучше вообще не спать, чтобы не погружаться в собственные кошмары. На кухне кто-то гремел посудой. — Доброе утро! — Заметив меня, весело проговорил Гоголь, стоя у плиты. — Сейчас будет завтрак! Точно, я не одинок. У меня есть Николай. Последнее время он постоянно рядом, буквально не оставляет меня одного на протяжении всего дня. Каждое утро меня встречает его тёплая улыбка. И если весь мир в моих глазах серый, то он определённо выделяется на этом фоне. Будто спасательный круг посреди бескрайнего океана, дающий надежду на спасение, не позволяющий захлебнуться в тревожных мыслях. — Я не голоден. — Сказал я, стоя в дверном проходе на кухню. Аппетит у меня, правда, последнее время отсутствовал. Я не мог заставить себя съесть даже любимые печенья, приносившие мне какую-то детскую радость раньше. — Но Сигма… Я же уже приготовил! Ты меня обижаешь! — Завопил блондин, скрестив руки. Вздохнув, я сел за стол. Спор с Гоголем обычно отнимает слишком много сил, которых у меня сейчас и так не было. Беловолосый со счастливым лицом поставил передо мной тарелку с омлетом и сел напротив, облокотив голову о свою руку. — Ты нормально спишь? У тебя мешки под глазами… — Спросил он, наблюдая за мной. — Да. — Соврал я. Не стоит жаловаться на бессонницу и свое состояние по ночам. Это бессмысленно, я справлюсь со всеми проблемами в одиночку. — Тебе нужно развеяться. — Николай явно был обеспокоен моим видом. — Придумал! Мы сейчас пойдём в парк! Ты же любишь гулять по парку? Я помню, ты часто там проводил время! Может он и прав… Стены номера уже давили на меня, все-таки стоит выбраться на улицу. Закончив с едой, я неохотно начал собираться. Выйдя из комнаты, я заметил Гоголя стоящим с расческой в руках. — Хочешь, я заплету тебе косичку? Как у меня! — Он воодушевленно смотрел в мои глаза. — Это глупо. — Ответил я. На самом деле мне абсолютно все равно, как выглядят мои волосы. Блондин просто пытается пробудить во мне интерес к чему-то. Я и сам не против этого, только вот любые предложения парня не вызывали у меня никаких чувств. Это безразличие немного пугает меня. Раньше любое внимание со стороны блондина приносило море эмоций. — Ты хочешь сказать, что моя прическа глупая? — Николай изобразил обиду. — Я же не сказал, что против… — Я принялся исправлять ситуацию, опускаясь на ближайший стул. Гоголь начал аккуратно расчесывать мои волосы, придерживая пряди рукой. Снова нахлынули воспоминания. В детстве Эмма любила делать мне всякие причёски. У неё было каре, поэтому она всегда донимала меня со своим желанием плести косы и делать мне всякие хвостики. Конечно, я позволял ей это, ведь девочка тогда выглядела такой счастливой. Брюнетка постоянно говорила, что ей очень нравятся мои волосы, и она хочет такие же локоны… Закончив свое дело, Гоголь закрепил причёску резинкой. — У тебя такие густые пряди, косичка получилась крутой! — Он заулыбался, довольный проделанной работой. — Спасибо… — Я посчитал должным сказать это. Дальше мы надели куртки, направляясь в парк. Когда я вышел на улицу, белый свет ослепил меня. За несколько дней всё вокруг покрылось снегом. Я даже не смотрел в окно, поэтому не мог представить, что теперь ощущалось наступление настоящей зимы. До парка я дошёл под безостановочные комментарии блондина об окружающих нас пейзажах города. Прогулка почему-то не приносила мне какого-то расслабления. Голые деревья, покрытые холодным мокрым снегом, производили неприятное впечатление. Это странно, люди обычно радуются белому пуху, когда он заполняет улицы. Они не обращают внимания на холод, просто наслаждаются погодой. Но я не люблю зиму. Она загоняет в дом своими морозами, сковывая окна ледяными узорами. Чашка горячего кофе является единственным спасением в такие дни. Проведя достаточно долгое время на улице, Николай заметил, что это меня совсем не радует. — Ладно, парк был не лучшим предложением. Тогда… — Гоголь придумывал новую идею. — Я знаю, куда мы теперь отправимся! Думаю, лучшим решением сейчас будет пойти обратно домой и согреться. Зачем блондин таскает меня на эти бессмысленные прогулки? Парень схватил меня за руку и потянул за собой, шагая весёлой походкой. Тепло его ладони сразу передалось мне. Такое приятное чувство… Мы долго шли, пока, наконец, не оказались около высокого здания, на крыше которого когда-то вместе встречали рассвет. Гоголь вёл меня за собой, поднимаясь на самый верх дома. Совсем скоро закат, вероятно, именно его беловолосый хочет мне показать. Почему он так старается чем-то меня впечатлить? Пусть на крыше сейчас не было цветов, но вид оттуда оставался таким же красивым. Хотя в моих глазах всё по-прежнему было серым, пустым. За всё время Николай ни разу не отпустил мою руку и периодически только крепче сжимал её, напоминая о себе. — Сигма, почему ты всегда молчишь? — Неожиданно Гоголь задал вопрос, пока ветер играл с его волосами. — В каком смысле? — Я поднял на него взгляд. — Молчишь о своём состоянии, о проблемах… Разве это имеет значение? Ему что, будет интересно слушать нытьё? — Я всё-таки переживаю, наверное… — Он повернулся, посмотрев мне в глаза. Его ладонь оказалась на моей щеке. — Пожалуйста, больше никогда не молчи. Я замер. Эти слова согрели моё сердце, заставляя почувствовать себя живым. Они даровали ощущение, что я не один и есть человек, который готов быть со мной, избавить от навязчивых тревожных мыслей, пусть лишь на мгновение… Гоголь все время пытался донести до меня это своими действиями, но я словно ослеп, погрузившись с головой в горе и подавленность, отказываясь замечать что-то хорошее. Я неосознанно потянулся к губам блондина, и мы слились в нежном поцелуе. Он здесь, рядом со мной, я чувствую его тепло. Парень не оставит меня, не бросит, будет со мной до конца… Я, наконец, обрёл причину всеми силами держаться за жизнь. С этого момента буду жить только ради дорогого мне человека, Николая. Ведь для меня он — единственный луч света в этом тусклом мире…