Мы обязательно встретимся...

Следующим утром я решил спуститься в кафе, которое как раз находилось в отеле для удобства проживающих здесь и занимало бо́льшую часть первого этажа. Мой кофе закончился, а без него я будто не мог начать новый день, поэтому хотел заказать себе чашечку внизу. Я не любил появляться в кафе на первом этаже. В отличие от обычных, которые мне часто доводилось посещать раньше, в этом всегда было много народа. Вероятно, каждый в отеле по утрам первым делом идёт завтракать в нем. Перспектива быть окружённым столькими людьми меня совсем не привлекает и доставляет некий дискомфорт, хоть всем абсолютно все равно на меня и они возможно даже не посмотрят в сторону нового посетителя. В казино было немного иначе… Кстати, насчёт него… Очень печально, что я больше никогда не смогу там работать, видеть лица гостей, к которым так привык за всё проведённое с ними время. Их общество совсем не доставляло мне неудобств, хоть изначально я все же испытывал привычную для меня неприязнь нахождения в больших группах людей. Может, когда-нибудь мы с Гоголем сможем снова воссоздать атмосферу того заведения уже в новом месте. Парень точно не будет против, он даже первым проявит инициативу в этом деле. Хорошо бы вернуть те времена. Выйдя из номера, я направился к лифту, но увидел шедшего мне навстречу Достоевского. Вероятно, он просто возвращается к себе. Я сразу вспомнил план Николая, и из-за этих мыслей стало немного тревожно видеться с Фёдором, ведь совсем скоро мы должны будем его убить. — Сигма, доброе утро. — Лицо парня было как всегда спокойным, не выражающим каких-либо явных эмоций. — Доброе… — Проговорил я, стараясь не смотреть в его глаза. Холодный взгляд Достоевского всегда наводил на меня страх, но сейчас он особенно пугал из-за мыслей, что Фёдор может узнать о яде, о планируемом преступлении, и тогда мне точно не избежать печальной участи. Хорошо, что люди не обладают способностью читать чужие намерения по глазам. Это невозможно, хоть мне иногда и кажется, что брюнет видит всех насквозь. Должно быть, это лишь преувеличение, образовавшееся в моей голове из-за его слишком угнетающей ауры. — Я как раз хотел обсудить важные вещи. — Начал Фёдор. — Зайди ко мне после завтрака. После этих слов Достоевский продолжил идти к своей двери, не оставляя мне возможности задать вопрос или возразить, чего я точно не стал бы делать. С чего бы это ему звать меня? От внезапного приглашения волнение, которое и так было во мне, достигло предела. Забыв о своей изначальной цели, я вернулся в номер, поспешив набрать телефон Гоголя. Нельзя просто идти к Фёдору одному, особенно зная его действия в прошлом, о которых мне рассказывал блондин. — Сигма, что-то случилось? — Не прошло и нескольких гудков, как в трубке послышался голос Николая. Звучал ветер, видимо парень сейчас идёт по улице. Я почти никогда не звонил ему, в этом не было необходимости, ведь беловолосый и так часто находился рядом. Естественно он подумает о какой-нибудь проблеме, увидев на экране телефона моё имя. — Нет, все нормально, просто… — Я пытался не выдать свое волнение. — Достоевский только что сказал мне зайти к нему… — Что?! — Гоголь почти выкрикнул это слово. — Нехорошо… Воцарилось недолгое молчание. Наверняка парень пытался придумать мне повод не идти к Фёдору, я и сам был бы рад не принимать приглашение. Потом он продолжил: — Слушай меня, Сигма. Это хорошая возможность для осуществления нашего плана. Только не действуй в одиночку. На нижней полке твоего шкафа я оставил пузырёк с ядом. Возьми его и… — Зачем ты оставил яд у меня? — Перебил я. — Так безопаснее. Дос-кун мог заглянуть ко мне в любой момент, было бы плохо, если б он нашёл это. В общем, бери яд и направляйся к Фёдору. НО не делай ничего необдуманного, пока меня нет. Я сейчас же пойду в отель, дождись моего прихода. Понял? — Да… — Тогда всё, жди, я иду. — Парень бросил трубку. Снова комнату окутала тишина. Я достал яд, он находился там, где и сказал Гоголь. На вид простая прозрачная вода, никогда не смог бы отличить содержимое пузырька от обычной жидкости. Но сейчас в моих руках настоящее оружие против Достоевского, намного эффективнее любого пистолета. Раньше я и не представлял, что добровольно соглашусь на совершение убийства. Мне до сих пор тревожно делать это, меня ведут вперёд лишь мысли о Николае, ведь если для него так важна смерть Фёдора, то я не могу отказаться и быть в стороне. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы парень, наконец, обрёл душевный покой, и вина за гибель сестёр больше не отягощала его. В конце концов, он переживает за меня, это и побудило блондина на такие действия. Поэтому я точно должен помочь ему и показать, что Достоевский теперь никогда не заставит Гоголя терпеть потери близких людей. Преисполненный решимостью, я направился в номер Фёдора. Он открыл дверь практически сразу, будто поджидал меня ещё с момента приглашения. — Проходи, Сигма. — Брюнет говорил с лёгкой улыбкой, которая вероятно должна была расположить к себе, но на меня проявляла вовсе не такой эффект. — Хочешь чай? Достоевский провел меня на кухню. Его странная любезность вызывала лишь больший страх и подозрения о его намерениях. Не думаю, что для какого-то разговора он стал бы угощать гостя, парень вообще не выглядит тем, кто беспокоится об удобстве других. — Нет, спасибо. — Я поспешил отказать, не желая задерживаться здесь надолго. Только прозрачный пузырёк в моем кармане заставлял меня оставаться на своём месте, напоминая об истинной цели прихода. — Не надо стесняться. — Брюнет поставил передо мной аккуратную чашечку, сделав то же самое и для себя, приземляясь на стул напротив. Обе чашки выглядели очень красиво и утонченно: белые с замысловатыми узорами, серебряными краями и ручкой. Вероятно, где-нибудь в шкафу находится ещё несколько таких же блюдец из дорогого сервиза. Сразу представилось средневековое чаепитие важных особ в роскошных костюмах. В прошлом убийцы имели пристрастие совершать преступление именно путем отравления еды своей цели, и в фильмах люди, съевшие свой последний ужин, грациозно бездыханно падали. Может, смерть от яда из такой чашечки будет сопровождаться подобной атмосферой? — Я пригласил тебя, чтобы обсудить твой уход из организации. — Начал Достоевский, пристально смотря на меня. — Тебе незачем теперь здесь оставаться, Гоголь говорил с тобой об этом ранее. Раньше такие разговоры могли сильно повлиять на меня, но сейчас, когда я знаю истинные цели Фёдора и мнение Николая, не стану идти на поводу брюнета и верить чему-то. К тому же, скоро всё закончится, и мы с блондином лишимся любых проблем. Однако в уютной комнате рядом с Достоевским я ощущал ещё больший дискомфорт, чем если бы был в обществе, где все взгляды направлены на меня. Стены кухни будто насильно удерживали меня здесь, как в клетке. Я чувствовал себя запертым. Глаза парня пробуждали во мне тревогу, словно змей изучает свою добычу, прежде чем проглотить её, не оставив и следа. — Так вот… — Продолжал брюнет, скрестив пальцы рук между собой. — Думаю, ты и сам понимаешь, что должен уйти. Настойчивый стук в дверь прервал слова Фёдора. Этот звук был как спасительный сигнал для меня. — На первое время я могу устроить тебе дальнейшую жизнь вне организации. — Достоевский полностью игнорировал стук, даже не двигаясь с места. — Такую, что ты забудешь обо всем, что было здесь. Шум от входной двери медленно капал на нервы парня, и наконец, он тихо вздохнул и встал, намереваясь открыть непрошенному гостю. Я посчитал это идеальной возможностью для совершения задуманного преступления и, когда Фёдор скрылся за стеной, я поспешил лёгким движением открыть пузырёк с ядом и вылить его в ещё нетронутый чай брюнета. Спрятав улику обратно в карман, я вернулся на свой стул в то же положение, в котором был ранее. Надеюсь, я поступаю правильно, ведь назад пути уже нет.