Хулиганы

Через двое суток Владимира перевели в палату, все эти дни Аня и Надя сменяли друг друга. Когда Корфа переложили на койку в палате, и он увидел Седого, улыбнулся: — Здоров! — Привет! — Сергей сел и пожал руку другу. — Ты как? — Жив, как видишь. Рад, что и ты тоже. — Взаимно. Новости есть? — В нас стрелял лично Долгорукий. Это всё. У палаты охрана, девочки тоже под конвоем ходят. Сейчас Надюша придёт, у неё выясним. Открылась дверь на пороге стояли братья Романовы, Наташа Репнина, Надя и Анна. — Привет, болезные, — улыбнулся майор, пропуская женщин вперёд. — Привет. Корф широко улыбнулся и протянул обе руки навстречу любимым. — Тихо, расшалился, — усмехнулась Надя. — Второй рукой осторожно, без резких движений. Как самочувствие? Докладывайте, бойцы. Анна села возле парня, тот мгновенно притянул ее к себе и поцеловал, в это время остальные распаковывали принесённое и расставляли по тумбочкам. — Ты что? — шёпотом спросила смущённая Аня. — А что, нельзя? — улыбнулся Корф. — Я тебя люблю, все всё знают. Ведём мы себя прилично. — в слух — Какие новости? Рассказывайте. — Сначала я жду отчёт о самочувствии. — спокойно ответила криминалист. — Серёжа? — Нормально, чешется, побаливает, но несильно, док сказал, что так и должно быть. К писсуару прыгаю сам. — Отлично. Корф! — шутливо-строго продолжила женщина. — Тянет, очень чешется, периодически побаливает после перевязки. К фаянсовому другу ползаю под стеночкой, но сам, уже разрешили, а главное тихо. — Это хорошо. Так, сейчас оба пьёте бульон, потом расскажем новости. А я пока проветрю. — Наденька, родная, расскажи, пожалуйста, — взмолился Владимир. — От любопытства лопнем же. — Вы не воздушный шарик. Сначала едим, потом водные процедуры, потом рассказ. — звук мобильного — О, начальство. Да, Александр Христофорович? Да, у мальчиков, кормим. Хорошо, конечно. Ждём. Заодно последние вести расскажете. — обращаясь к присутствующим — Скоро приедет полковник, он всё и расскажет. Саш, воду мы взяли? — Ой, нет, в машине, я сейчас. Надежда Николаевна и Анна покормили своих пациентов, помогли привести себя в порядок, переодели, забрали вещи в стирку. — Так, вы пока пообщайтесь, а я к Штерну. Аня и Владимир тихонько разговаривали, Сергей общался с Романовым и Репниной. — Анют? Как ты? — Как я могу быть, если ты в больнице? — возмутилась девушка — От счастья по потолку хожу. — Я не об этом. Как Володя? — В порядке, — улыбнулась, гладила парня по лицу, вторую руку переплела с его рукой. — Уже хорошо ориентируюсь в квартире, разложила вещи Володи в комнате. Он пока у Вари, отмашки Бенкендорф не дал, да и классная руководительница написала, что в классе ветрянка. Карантин. — А сын не болел? — Болел, в четыре годика, —кивнула Анна — маленький крокодильчик, я потом фотки покажу, они в альбоме. Но в классе многие по второму разу заболели. Так… А! Вещи я разложила, остались его книги и паззлы. Я боюсь, что шкафа ему будет мало… — Купим новый, не переживай. Я выйду и всё сделаем… — Не надо, не спеши. Я разложу, потом посмотрим. — Только тяжести не таскай. — Не таскаю, не волнуйся, родной. Мы всё занесли тогда, теперь я просто оккупирую квартиру. — Оккупируй, любимая, оккупируй. — Корф широко улыбался. — Делай всё, что хочешь. — Володь, когда я брала в шкафу свежие вещи, заметила пару футболок и водолазок, которые на ладан дышат. Они тебе дороги как память или их можно выбросить? Зашить можно, но они порвутся через день… — Можно выбросить, Анечка. Я даже понимаю, о каких ты вещах. Ты в квартире хозяйка, — не заметил проскользнувшую лукавую улыбку на любимых губах, — делай что хочешь. Я полностью доверяю. О, кстати, а мой бумажник где? Или мы его потеряли? — Нет, он дома. А что? Я завтра принесу. — всполошилась блондинка. — Не надо. Пин-код… — прижал ее к себе и прошептал цифры. — Запомнила? Трать их по своему усмотрению, без задней мысли. Всё что надо тебе, ребёнку. Не думай ни о чём. — Ну да, ну да… «Не думай ни о чём». Я о тебе думаю, о твоём здоровье, о Володе, я очень сильно за вами соскучилась. Мы с Володей созваниваемся, конечно, по несколько раз в день, но это не то.  — Конечно, я понимаю. Надо немного потерпеть. Это отлично, что есть куда его вывести. — Это да. И Варя очень любит с ним возится. Володя каждый раз про тебя спрашивает. Терпеливо ждёт. Ну, как «терпеливо», скорее «нетерпеливо», а куда деваться. — вздохнула. — Да уж, влип я тут по полной. Ничего, мы дольше ждали, пару недель это не время. Хотя, я сам очень-очень хочу увидеть парнишку. Что-то ни Надюши, ни Бени… Вы с охраной? Хоть ты что-нибудь расскажи… — Я ничего не знаю. Меня не привлекали. Знаю только, что в вас стрелял Долгорукий. — Это я тоже знаю. Ладно, иди сюда. — поцеловал невесту. — Кстати, такой вопрос: как со свадьбой? Торжество как положено: гости, ресторан? — Ты хочешь? — Я хочу назвать тебя своей женой. А по поводу праздника смотри сама, просто ресторан надо заранее заказать. — А можно просто расписаться? Ну какая фата и белое платье, если у нас ребёнок? — Не понял? То, что у нас ребёнок, это прекрасно! Не прекрасно, что только один, но это поправимо. — Родной, — тихонько рассмеялась, — не бурчи. Володя-маленький — это чудо, самое главное в моей жизни. Ты и он. А можно без всех этих официозов? Тихонько соберёмся дома, все свои, плюс Варя и Григорием? Еду можно заказать? — Я полностью согласен. А платье? — Я присмотрюсь, но ведь не обязательно свадебное? — Как хочешь. — Я подумаю, Володенька. — согласилась молодая женщина. — Кстати, что с нашей «легендой»? Кто «коллега»? — Ребят, — позвал Корф, — нужна помощь. Рассказали свою затею. — Логично было бы, чтобы этим «коллегой» был Седой, — задумчиво проговорил Саша. — А чего не правду? — Признаться, что мама редкая дура? Нет уж, спасибо. — усмехнулась Анна. — Ты не дура, — сухо заметил Владимир. — Нами играли, но и правду ему сказать… Нет. Я не придумаю как. Да и уже сказано. — Давайте я. — кивнул Сергей. — И логично, оба на койках. А вы — друзья-коллеги. Только проинструктируйте подробно. — Мы с тобой вернулись пять дней назад, заканчивали дело, нас ранили. Почти правда. Теперь лечимся. Были спецназовцами-разведчиками. А где? Ань? — Это тайная операция. — Понял, подписка о неразглашении, — кивнул Сергей. — Согласен. Пока операции, пока пришли в себя, пока посетителей пустили. Логично. Только я не спецназовец. — Не важно. Драться умеешь. Почти ничего не рассказываем, он ребёнок, не надо ему психику калечить. Разве что курьёзы. И то, не кровавые. — Договорились. В палату вошли чуть расстроенная Надежда Николаевна и непроницаемый Александр Христофорович. Саша встал и усадил криминалиста. Отошёл к окну. — Что случилось? — встревоженно спросил Корф, глядя на тётю. — Всё хорошо, не волнуйся. — Ощущение такое, что летучка, только мы в горизонтальном положении, — хмыкнул Седой. — В горизонтальном я. — Отозвался Владимир. — Ты хоть сесть можешь, пусть и нога в гипсе. Да рассказывайте вы наконец-то! — Рассказываю, — кивнул полковник. — Ближайший месяц минимум мы в отпуске, а вы спокойно на больничном… — А кто его оплачивать будет? — рассмеялся Седой. — Официально — министерство. Не перебивай старших, это невежливо… Вошёл доктор Мандт: — Добрый день всем, прошу прощения, я на минутку. Владимир, с сегодняшнего дня я Ваш лечащий врач. Штерн на больничном. У меня два коротких вопроса: что-то беспокоит? — Нет. — Вас после операции на рентген или УЗИ возили? — Нет, планировали на послезавтра. — Хорошо, понял. Спасибо, я зайду позже. Сергей? —Я нормально. Чешусь. — Не чешите, терпите. — Вышел. — Итак, я продолжу. — Бенкендорф опёрся плечом о стену позади жены. — Минимум месяц мы на отдыхе. Оплачиваемом. Что происходило после ваших ранений: Надежда Николаевна вместе с Натальей обнаружили стрелка — Долгорукий. — Анна стиснула ладонь Владимира, тот успокаивающе погладил ее. Мы его арестовали. Я «напился», придумал предлог, мол у меня хронические конфликты с Корфом и Романовым, пришёл за советом. Почти литр элитного коньяка, и экс-полковник рассказал мне всё. Он хвастался, как в вас стрелял. Мол сделал двух боевых офицеров, один из которых спецназовец, как детей малых… — Тут он прав, — вздохнул Корф, — он нас сделал. — Успокаивающе поцеловал ладонь Анны. — Потом он признался, что действовал самостоятельно, но в интересах Шишкина. Потому что тот предложил, барабанная дробь, зарплату вдвое выше обычного. Так что, ребята, недорого вы стоите. Извините. Смысл ему объяснять, что человеческая жизнь бесценна. Для него бесценен только он сам. Тут я не выдержал и сломал ему нос. — усмехнулся. — Допрашивал Долгорукого потом генерал. Сашка с Костей, когда его брали, тоже хорошо приложили. Дальше он рассказал очень много интересного про господина Шишкина. Тот крышевал и проституток, и наркоманов, и подпольные казино и, и, и… Таких групп только в Москве и Питере у него было несколько. И все при хороших чинах. Сейчас полетели головы. Мы с генералом почти двое суток просидели у министра. С доказательствами, аудио-, видео, пальчиками, показаниями пострадавших и прочее… Министр обалдел, конечно, теперь и у него во владениях чистка рядов происходит. Поэтому мы в отпуске. По настроению министра мы с Романовым пришли к выводу, что распускать нас не будут. Пока, во всяком случае. — Так, а с Шишкиным что? — спросил тихо Костя. — Арестован. Но не нами, «коллегами». — Нормально, — возмутился Саша, — как всю грязную работу, так мы, как в наручники эту сволочь, так «белые воротнички»?! А ребята на койках валяются! — Успокойся, — проговорил Корф, — главное, что взяли. Да и это не наш уровень. Полковник проверил телефон: — Долгорукий повесился в камере. Генерал передал. — О-па… — протянул Костя. — А показания? — Есть, на камеру и под протокол. — кивнул Бенкендорф. — Так, вы поели? Вещи сдали? Тогда мы пошли. Вам отдохнуть надо. Всё, до завтра. — Забрал пакеты и вышел. — Не, нормально, — возмутился Владимир — пришёл, накомандовал и ушёл. Я соскучился за вами. Анна молча поцеловала его. — Он прав, Володенька, вам нужно отдохнуть, он прав. — улыбнулась Надя. — Всё, мы пошли. Звоните, чуть что. — поцеловала племянника в щеку и вышла. — Анют, хоть ты останься, — попросил парень. — Нет, родной, нет. Отдыхайте. Сейчас принесут обед, потом поспи и позвони мне, поговорим. — Хорошо, ты тоже отдохни. — поцеловал Анну, и она ушла. Через пару минут вышли и остальные. *** Саша сел за руль, Репнина рядом, Костя и Анна на заднем сиденье. — Ань, ты домой? — уточнил водитель и выехал с парковки. — Нет пока. Добросьте меня, пожалуйста, до ближайшего метро. — Тебе куда? Меня Вовка убьёт, если с тобой что-то случится. — К сыну. — Забирать будешь? — спросила Наташа. — Да, пора. — Я с тобой, — вызвался Костя. — Заодно с вещами помогу, и как охранник. — Не надо, спасибо. У нас легенда с Володей. — Вообще-то я ее слышал, — смутился Костя. — И я — брат коллеги. Спокойно. Рассказывать ничего не буду, мол я обычный мент. Что так и есть. Поехали. — Спасибо большое. — Ты чего? Все свои. — удивился Саша. — И у нас взаимопомощь и взаимовыручка. А помочь женщине с тяжестями… — …нормальное поведение нормального мужика. —закончил Костя. — И не надо стесняться. Может тогда ты нас до электрички подбросишь? — Давай. — Не надо, спасибо, на метро быстрее будет. Я уже опытная. — Хорошо, давай до ближайшего метро, но я с тобой. — согласился Романов-младший. — Спасибо. Саша и Наташа остались вдвоём в машине. — Ты тоже домой? — спросил майор. — Да. — Понял. Надо развернуться. — Саша? — Да? — Твоё предложение в силе? — тихо спросила девушка. — Да. Я тебя люблю. — Я согласна. Только не думай, что из-за отца. Я ТЕБЯ люблю. Машина остановилась. Саша повернул голову в ее сторону: — Правда? — Да. Я раньше сказать хотела, но ситуация не располагала. Романов наклонился к ней и поцеловал. — Поехали ко мне, — отдышавшись проговорила Наташа. — Тапочки у меня есть. — Хорошо, только через магазин или кафе, еду возьмём. — У меня суп с фрикадельками, отбивные с овощами, мясной киш и рулет со взбитыми сливками. — Ого, какое роскошество, — улыбнулся парень. —Вино берём? Или шампанское? — Смотри по себе, я максимум бокал. — Не, нашу помолвку надо отметить. А есть же маленькие бутылочки шампанского, на 0,2. Сейчас купим и домой. — Только без свечей, можно? — А как же романтика? — Ты со мной, вот и романтика. — Понял. За шампусиком и пробовать вкусности. — улыбнулся Саша. *** Бенкендорф широким шагом вышел из госпиталя, закинул пакеты в багажник и начал ходить туда-сюда возле автомобиля, сжав кулаки. Он приехал чуть позже, задержался с оформлением документов, шёл по коридору, увидел жену, к которой недвусмысленно протянул руку доктор Штерн. Он не успел полностью понять, что происходит, как Штерн прикрыл глаза и согнулся. — Я, кажется, русским языком сказала «не лезь». Я подаю рапорт. — раздался ледяной голос Надежды. Но доктор не внял и попробовал продолжить свои действия. Тут уже Александр Христофорович сделал захват сзади. — Саша? — ахнула женщина. — Тебе же сказали, не лезть. Не понял? Сейчас поймёшь. — сжал сильнее. — Саш, успокойся, пожалуйста, успокойся. Всё в порядке. Я в порядке. — погладила полковника по спине, пытаясь успокоить. — Тронул? — прорычал муж. — Нет, нет. — Увижу в радиусе километра от моей женщины — уничтожу. Будешь в селе коров резать. Понял?! Может я и мент, но прикасаться к моей женщине никому не позволю. — Да, — просипел хирург. Бенкендорф убрал руки и повернулся к Наде. — Ты как? — говорил спокойно, но глаза были бешеные. — Нормально, не волнуйся. Я рапорт подавать. — Я с тобой. Он не один золотой такой. Теперь ожидал жену у машины. Опять предстоит разговор. Черт, а ведь на этот день у него были совершенно другие планы. В ресторане был забронирован столик. Хотел вспомнить, что они тоже люди, могут погулять, расслабиться, сходить в приличное место, не стоять у плиты, хотя Наденька готовит вкуснее любого мишленовского шеф-повара. А тот лысый докторишка всё испортил. Нет, он не даст кому-то испортить им ни вечер, ни день, ни жизнь. Увидел Надежду, остановился, разблокировал машину и приготовился. — Саша, Господи, слава богу, ты тут… — взяла его за руку. — Как ты? — голос дрогнул. — Нормально. А рядом с тобой прекрасно. Он хоть живой? — Абсолютно, я его таким образом от тебя отодрал. — прижал к себе, наплевав на всё. — Как же я за тебя испугался. Наденька, родная. — Я в порядке, сама ему «вилочку» в глаза засадила, да видно слабо. Не был бы он хирургом, переломала бы руку вместе с пальцами. — Гладила по спине. — Поехали? — Конечно, садись. Открыл дверцу, помог сесть, обошёл машину, сел сам. Обернулся назад, взял с заднего сиденья небольшой букет нежно розовых тюльпанов, положил любимой на колени: — Это тебе, — покраснел. — Спасибо большое, — улыбнулась и поцеловала его в щеку, — уткнулась носиком в цветы. — Мои любимые, пахнут. Выехали на трассу. — Ты устала? — Нет. А мы куда сейчас? — спросила Надя, понимая, что дом в противоположной стороне. — Сюрприз, — смущённо пробормотал грозный полковник. — Надеюсь повысить настроение после этого лысенького чудика. — Саш? Я же видела, как ты на него реагируешь… — Я не ревную. К нему. Я всегда знал, что вся наша Академия, а потом и мед были у твоих ног. Успокоился только в ЗАГСе, правда продолжал ревновать. Хоть и глупо. Знал, что ты только со мной, но сделать с собой ничего не мог. И не могу. Всю жизнь боюсь, что ты встретишь гораздо лучше меня и уйдёшь. — Глупенький, — ласково улыбнулась Надя и погладила его по голове, — Лучше тебя только ты. Никуда и никогда я не уйду. — Просто у меня были планы на этот день. А этот белый халат испортил нам настроение… Постараюсь его спасти. — Саш? Что ты задумал? — лукаво. — А вот и увидишь, мы приехали. — Ресторан? Ты серьёзно? — удивлённо протянула Надежда Николаевна. — Да… Ты против? Можем домой… — растерялся Александр Христофорович. — Нет уж. Приехали, так пошли. Спасём настроение, и вдвоём побудем. — Вот, в правильном направлении мыслите, дама, — улыбнулся мужчина. Сделали заказ. — Саш, ты не против, если мы вернёмся в квартиру? — тихо спросила Надя. — Надюша, родная моя, мы уже это обсуждали. Если ты хочешь, то возвращаемся. Я не против. Смотри по себе. — Хочу. — кивнула. — Очень. Хоть и понимаю, что там и Анечка, и Володя-маленький… — И пока мы с Вовкой будем на работе, вы с Аней заниматься парнишкой. Заселимся, пока Володя в больнице? — улыбнулся, увидев ее смущение. — Ну ты что? Это же семья. Ключи есть? — Да. — Завтра и начнём переселение народов. А сегодня — мы и только мы. *** Анна и Костя сошли на станции, взяли билеты на обратную дорогу и пошли по дорожке. — Вещей много будет? Просто чтобы ориентироваться… — проговорил парень. — Нет, практически ничего, Володя тут часто бывает, у него своя комната и свои вещи. Кость, ты всё помнишь? — Да, не переживай. Ты Корфа предупреждать будешь? — Нет, сюрприз. Надо только сына подготовить. Хотя, мне кажется, что он всегда готов. — Он меня за папу не примет? — Нет, — улыбнулась девушка, — он прекрасно знает, как папа выглядит. Мы пришли. — открыла калитку, зашли в дом. — Мама! Мамочка!!!!! — в предбанник влетела копия Владимира Корфа и обняла Анну. — Ой, — оторопел Константин. — Привет, Солнышко. Знакомься, это дядя Костя, друг нашего папы. — Здравствуйте, — кивнул парнишка и внимательно посмотрел на Романова-младшего. — Привет, — пожали друг другу руки. — А где здесь можно помыть руки? — Идёмте, я Вам покажу. Вышла Варвара: — Привет, Анечка. — Здравствуй, Варенька. Мы за Володей. — Я догадалась. — улыбнулась дородная женщина — Покушаете? — Да, спасибо большое! А то мы только из больницы и сразу к тебе. — Мам, а что ты делала в больнице? Ты заболела? — обеспокоенно спросил сын. — Нет, родной, нет. Садись, сейчас всё расскажу… — Нет, сейчас за стол, а потом любые рассказы. Анна представила Костю приёмной матери. — Вы надолго? — нетерпеливо спросил Володя-маленький. — Нет, у нас билеты на 17.25. — Ну ма-а-ам… — У нас три билета, — улыбнулась мама. — Так что мы сейчас кушаем, я тебе всё рассказываю, ты собираешь вещи и едем. — Папа вернулся? — воскликнул парнишка. — Да. Шш-ш-ш. Иди ко мне. — обняла сынишку — Папа приехал. Но попал в больницу. — Володя дёрнулся и уставился на маму. — Его ранили. Теперь надо подождать, пока раны заживут. — А к нему можно? — Нужно, — Анна гладила ребёнка, — нужно. Мы сегодня поедем домой, мы теперь живём все вместе, а завтра утром пойдём к папе. — Правда????? Правда???? — его большие глазёнки стали ещё больше. Варвара вытерла слёзы. — Да, хороший мой, правда. Только условие: на левую сторону папы не давить. Там обе раны. — Хорошо, — быстро закивал головой. — А что ему можно? Что мы ему принесём? — Свежую одежду, бульон и суп-пюре. Я всё знаю. — А папа знает, что я завтра к нему приду? — Нет, это сюрприз. Он очень за тобой скучает… Так, ешь, давай. Завтра ты ещё познакомишься со своей… упс… Нет, со своими бабушкой и дедушкой… — Ух-ты! Класс!!! — мальчик начал прыгать. — Ура! Ура! Ура!!! — Владимир! — строго произнесла Анна, — сядь и поешь. Через полтора часа сидели в электричке. У Анны зазвонил телефон: — Да? Да, Надежда Николаевна? … Конечно! Конечно! Нет, я сама хотела с Вами об этом поговорить… Я полностью согласна… Да, хорошо. У Вас ключи есть? Отлично. Ой, а вещи… Я поняла, завтра я заберу себе… А, ну тоже да. Нет, тогда бульон и суп делаю я. До завтра. Костя вопросительно посмотрел на спутницу, та на ухо объяснила в чём дело. — О, так вам месяца отпуска мало будет, — вполголоса заметил парень. — Да, — кивнула Анна, Володя сидел в обнимку с мамой и дремал. — Володям особенно. Ничего, главное, что вместе. — Ну, Володя — ксерокс, полный, как тебе это удалось? — Мне? — рассмеялась девушка. — Все вопросы к производителю. Костя засмеялся: — Надо будет Корфу сказать, что он «производитель». Анна шутливо стукнула его по плечу. — О, смс-ка… Наш папа… Завтра с утра его везут на рентген… К нему лучше ехать ближе к одиннадцати… Ещё и анализы… — набрала ответ. — Папа? Папа написал? — проснулся ребёнок. — Да, неугомонный ты мой. Завтра мы к нему едем к одиннадцати. Поэтому ты успеешь почитать.