l'ormone dell'amore

Тебе,

Орущему:

"Разрушу,

разрушу!"

вырезавшему ночь из окровавленных карнизов,

я,

сохранивший бесстрашную душу,

бросаю вызов!

Идите, изъеденные бессоницей

сожгите в костёр лица!

Всё равно!

Это нам последнее солнце-

солнце Аустерлица!

В. В. Маяковский "Я и Наполеон "

Flashback

-Дай мне свою руку! Голос уютный, сладкий, как пение птиц, слух ласкает Сэром жуёт колосок, на вкус он оказался лучше. Это уже второй. Сухой, такой вяжущий, но заглушить тянущую боль в желудке необходимо. Он выжидал действий со стороны парня, что лежал в земле, жмурясь и периодически загораживая яркое солнце ладонью, дабы взглянуть на другое, чей свет, был лишь для него. -Держи. Отрезал Чонгук и подал ему руку, рука у юноши длинная, сгибы точёные, кожа под солнцем золотом переливается, жара дарит ему тепло и отпечатывается на коже, тёплыми пятнами смуготы. Он повернулся на бок, распластавшись на траве . Она была ещё мокрая, после недавнего дождя, чем изрядно мурашила пятки. В ответ он получает ухмылку и крепкую хватку на запястье. Оставив лёгкие поцелуи на каждой костяшке пальцев, Сэром улёгся и завёл себе руку за голову. Своими вовлечёнными действиями он вызвал одурманенную улыбку, со стороны Чона, чью руку взяли в заложники, но такому стражнику, он и сердце готов отдать в плен. А он уже и отдал. Без промедления. На поле колышется высокая трава, из неё недр выходят завораживающие звуки природы. Слух будоражат, заставляя на секунды приглушить всё мотивы души и слушать, слушать баллады природы. Они проскакали на это одинокое и дикое поле, на жеребце. Сэром имеет некие отношения с лошадьми, весьма привлекательные, в их ситуации. Их жеребец Логан пасётся где то не подалёку, туго привязанный к дереву, упругим морским узлом, сдавливающим кору молодого дуба. У Сэрома волосы по траве разлетаются, словно песок у берега, волосы блондинистые, русые, отливают жаром и хной. Их глаза встретились, а улыбки пленящие друг друга становились шире. Чон аккуратно скрепил их руки в замок, чуть согнув локоть, а сам коснулся губами, чужих губ, погружая их в омут неописуемых ласк. Оба давили очередные смешки в поцелуй, желая смеятся в голос и плакать от счастья и свободы, одолевавшей ими. "-Было ли это безграничным счастьем? " будет ещё не раз задаваться этим вопросом парень. Чон всё же кусает и углубляет поцелуй, всё же перекладывает свободную руку, на острые плечи Сэрома, теплом обволакивает юношу. А тот, всё же топит себя в поцелуе, посасывая нижнюю губу парня и оставляя неловкие сопрекасания их языков, он чего яркие искры по телу пускаются. У обоих сердце рвётся в вальс, будоражат и разливают тягучие наслаждение, каждое лёгкое касание, по спине и лопаткам, как шопот в ночь, как мука соблазнов. Теснее к друг другу жмутся. Чонгук заводит руку на точёные скулы и уводит ладонь к вискам, еле еле пальцами касаясь кожи. В ответ получает лишь неясные мыки и касания по позвоночнику и замок на шее. Прерывая поцелуй на неторопливые чмоки, Сэром уже измученный нежностью, уводит голову на плечо парня, носом соприкасаясь, с разгорясённой шекой и прикрывает глаза. Топит себя в неторопливой нежности. -Ш-с секундочку... Произносит тот и проваливается в сон, находясь в объятиях Чона. И получает он утопленника поцелуй в висок, сладкий, как вишня в морозное утро.

* * *

Проснулся он на пляже, а именно: прямо у береги реки. Парень, заранее положивший Сэра в тень, сейчас сидел на берегу, закинув себе на плечи кофту, накрывая голову. Приподнявшись Сэром сделал несколько медлительных шагов спрасоне, после чего, подойдя к парню потрепал его за плечи, усаживаясь чуть позади. На нём шорты чуть выше колена, футболка- безрукавка, на Чоне, теже ребячьи шорты и белая рубашка, оголяющяя ключицы и грудь, до пятой пуговицы. -Ай. шепнул Чонгук, на неудачное пощипывание межлопаточного пространства -Поаккуратнее. Чон облокотился на парня, укладывая голову на колени и прикрыв глаза, в очередной раз жмурится. Солнце враг похуже стужи. -Как спалось? -Хорошо. Парень не пропускает не единого повода, что бы приподнять уголки губ. Счастье разливалась по его венам, губительно быстрыми потоками. -Я рад... Заметив терзающие молодого парня назойливые лучи солнца, Сэром отдалив ладонь, на достаточное расстояние создаёт тень. Чонгук переставая жмурится, принимается с увлечением рассматривать кисть Сэра: длинные, тонкие пальцы, они могли довести до немой истомы, изящное запястье, тонкое и хрупкое, по бокам выступающие суставы и аккуратная родинку между костяшек указательного и среднего пальца. Расточительно очарователен- подводит итог парень. Всё знает про него, всего изучил, но глаза искрятся и не перестанут. Чонгук поднимает свою левую руку и накрывает ею руку парня. Даря заботу и ласку. Их ладони соприкасаются, а пальцы крепко сцепляются. Сэрому нравятся касания: ненароком, случайные, бессмысленеые, но такие заботливые, до мурашек и бабочек. Он любит его прикосновения.

End of flashback

* * *

Солнце не взошло, но песни баллады, голосистые пернатые распивали Вт всё услышанья. Пред зимний ветер, песка лёгкие стужи в комнаты и выл, будь то печаль, то скука. Знаем лишь, что эта колыбельная была не для утопленника. -Иди быстро в ванну Чон Чонгук! Ты мать твою безбожее дитё дьявола. Хватит хандру гонять! Повышая тон, чуть ли не рыча на сына, отрезал старший Чон. Послушания он не дождался. Парень на кровати так и остался, в компании своих мыслей. Ему больше не страшно, он будь то гром, в перерывах между перепалками разражается смехом. Он обезумел. Без него. -Как ты и сказал отец, я дитё дьявола. А из нас тут только один дьявол. В голосе иссохла интонация, не было в ней той цепляющей забавы. Будь то секунда, но в глазах отца проскочило сожаление, цепляющее до дрожи, но сменилось на безметежие и алчность, так же быстро, как и настенные часы оттикали четверть четвёртого. -Я сказал Чон, мать твою Чонгук! Выпаливал из под сомкнутых в оскале зубов мужчина, не самой лучезарной натуры. -Быстро. В. Ванную. -цепляя каждое слово невольным рыком, заканчивает свои попытки в воспитании сына.-Моё терпенье на исходе! -как и руки, вот вот готовы прижать тело парня к кровати и опустошить голову от хмури и бездарности. Выбить. Тик так. Тяжело выдохнув. Будь то бык, он отскочив как ошпареный от дверного косяка ринулся к сыну. Он, схватив сына за плечо, богравея с каждым шагам заводит его в ванную. И прямо в рубашке и шортах, указывает ему за ничтожно короткие время залезть в ванну и одним взглядом, кидает ему сидеть тихо. Отец, закатав рукава, до логтя настраивает воду для сына. Из металического крана потекла тёплая вода. В его приоритетах было вернуть наследника в этот мир, а не сварит его.

"-А лучше бы ты сварил меня в кепятке тогда, а ты ,Сэром утопил!"

Flashback

Погружаясь в прохладную воду, Сэром чувствует уколы тока, по оголённый участкам кожи, чувствует, как мурашки атакуют его тело, захватывая власть над ним, и как смущение накатывает на парня в этот знойный июльский день. Чон глаз не сводит, следит за молодцом, уже полностью заходя, по плечи в воду. Ему только в прихоть ощущать сжигающие мурашки и холод речной воды. Он ретируется, к ещё полу сухому парню и со спины выплёскивает на него капли морозящей воды. Тот в свою очередь вздрагивает и как от кипятка шугается. Сковав себя от холодного ожага. Разворачиваясь и натыкаясь, на белоснежную улыбку парня, он сам заливается расточительно мелодичным смехом. Вот она баллада, что заставляет чонгукого серце сжатся, а желание слушать это, до глухоты лишь накаляется. Расточителен. Сэром, не медля отвечает, выпуская из сомкнутых ладошек, зачёрпывающих воду, лужицу, прямо на обножённый корпус парня. Сыром в немом шоке наблюдал, как Чон в первый раз, неохотно стягивал чёрную ткань, скрывающую накаченную грудную клетку, сильные руки, большая, мощная спина, а плечи, плечи будоражат, они точёные, но крепкие, аккуратно сложенный парень точно не останется без внимания в компании молодого юноши. Поуши. Закат не хочет близиться, оттягивая тягучее время захода знойного солнца. Колоски так и моросятся потоком прохладного, летнего ветра. Логан стоит у того же дуба, в метрах тридцати от парней. Он пожевывает сочную траву и рыкает, взьерошивая загривок золотиской гривы, его жгучая шоколадная спина покрывалась испаринами, даже тень не спасала. Ему бы попить. А то истощится так. А хохот удваивается, так и доносится эхом, со всех сторон, глаза Чон сомкнуть не на секунду не желает, хочет как можно больше вкусить образ счастливого, играющего золотоволосого юноши. Передние мокрые от воды прядки так и падают на лоб Чона, глаза искрятся, горят. Смотрят лишь на него, своим будоражущим взглядом, смотрит, до мурашек, смотрит как под гипнозом, не насытиться, его крамельными, горькими глазами.

Сэром готов утопиться в этих карамельнных, горьких искрящихся сейчас глазах.

Поуши.

End of Flashback

* * *

Вода за воротник стекает, и теряется, тёплым потоком моча ткань. В воде хорошо. Но без него, только топиться. Дверь была захлопнула с грохотом пару секунд назад, а Чонгук и бровью не повёл. Шорты уже намокли, ткань обволакивает округлые бёдра и уже давно не маскулистве ляшки, вода уже давно до гусиной кожи довела. -Смогу ли я прогнать тебя, мой ангел. -шопотом, затихая с каждым словом пускает он по воздуху слова, слова в пустоту его подсознания, для самого ответ чужд. -С... С... а-ангел... дай мне надежду, я совсем отчаялся. -молит он смотря насквозь, на деревянный потолок вверх. На него глядит, с улыбкой, продерающей до чёртиков. губителен своей молчаливостью ангел для него. Руки сново в воду погружает, губы кусает до алой, буроватой крови. Руки в воде тяжелеют, под теплотой потока, не желают подниматься, а взор к потолку тянет. Ангела своего ищет, отчаянный утопленник. Вода из крана уже холодная плещет, ледяными струйками, за воротником пропадает, по щиколоткам стекает, по рукам бегает. Морозит, до дрожи и коченения. На верх всё так же глядит, выжигает ответа, веры своей истощенной подкрепления. Тишина. Его проклятый слушатель. В голове ненароком образ, сладкого мальчика. Ангел пришёл. В воде они, бессовестно счастливы, хохот эхом по сознанию пробегает, в перепонках вибрацию создаёт. А по парню мурашки, вот оно, спасение он нашёл. Наконец веки прикрывает, забывается и руками себя мокрыми обнимает, прижимая ткань к телу сильнее кочурившись в омуте безликого холода и расточительного смеха. Поуши.

Flashback

Безликие, мокрые истощённые. Наребячившись вдоволь плывут друг к другу, воду кругами пускают. Морозит, по груди волнами плещет. И вот они близко в потоке соприкасаются телами, вымокшие, но такие живые. Близко. Носами трутся и веки с трепетом прикрывают, дыхание сбивается сильнее, а у Сэрома в висках пульсирует от этой расточительной близости. Пальцы Чон сплетает, крепко сцепляя и заведя замок за спину, притягивая в себе. Ближе. Гулко дышит в шею, с трепетом прядки убирая, а парня Чонгук в висок целует, мягко, всю любовь вкладывает, в нарочитые нежности. Труться друг о друга, слушая и вкушая балладу гостеприимной природы. Поуши погрязли, но выход не ищут, даже следы не оглядывают.

И ветер песнь свою пускает,

По незагубленной мольбе

Он руки тянет.

Отступает, и сново свист свой подаёт

Он роль свою судьбе пускает.

И тихо уши звон берёт.

Он расточиво сказы лепет

И глухо стон свой подаёт.

По незагубленной мольбе,

Он путь свой долгий запускает

А роль, судьба свою берёт