Хэдканоны по Лисам

Двое на крыше

Хэдканон об Эндрю и Ниле (хочу оставить в секрете, что здесь будет)

***

      «Лисы»

«Неудачники и отбросы общества на игровом поле»

«Самая неслаженная команда НССА за всю историю экси»

«Лисья нора — настоящий притон для неконтролируемых подростков»

И еще сотни подобных заголовков.

Летом 2006 года в команду «Лисов» вербуют никому неизвестного игрока — Нила Джостена, в последствии украсившего первые линии новостей спорта:

«Всегда молчаливый нападающий «Лисов» выпустил когти на «Воронов»»

«Аутсайдер команды университета Пальметто — скромный Нил Джостен публично унизил Рико Морияму из университета Эдгара Аллана!!!»

«Срочные новости: Нил Джостен был найден на месте преступления в Балтиморе в качестве жертвы!»

Весной этого же года «Лисы» становятся лучшей сборной НССА, забрав победу у «Воронов» в финале:

«Команда с самыми низкими ожиданиями — «Лисы», устроили настоящее кровавое месиво с «Воронами» в финале! Никто не ожидал, что они смогут даже выйти на поле»

«Самая малочисленная команда НССА оставила «Воронов» ни с чем!»

««Вороны» больше не полетят?! Как Кевин Дэй оборвал крылья уже нелетающим птицам на последней секунде матча!»

Сегодня Лисы проиграли

***

      Тлеющая сигарета, конец который был похож на светлячка, слабо освещала профиль Миньярда, очерчивая каждый изгиб его лица оранжевым контуром. Холодный ветер трепал рукава футболки и волосы, приятно отрезвляя голову. Эндрю сделал очередную затяжку, пока из горла не вырвался сдавленный хрип, перерастая в кашель, когда легким понадобился глоток кислорода.       Небо было темным, словно пустота, затягивающая, манящая. Звезды скрылись за тучами. Луна тоже перестала светить под стать настроению команды.       Этой ночью Лисья башня погрузилась в траур. Темные коридоры пугали своей тишиной. Окна и двери были закрыты. Лисы смывали поражение за пределами общежития, напиваясь в городе до потери здравомыслия, лишь бы ничего не чувствовать. В Лисьей башне будто застыло время. Будто здесь никого и не было. Почти никого.       Парень запрокинул голову к небу, выпуская одинокое облако дыма, которое потом осело вниз, пропитывая запахом никотина его лицо и одежду. Легкие горели, готовые вот-вот разорваться, словно их стягивали невидимые швы. Он вновь потянулся в объятия ядовитого пара, когда ручка двери выхода на крышу опустилась вниз.       Эндрю не нужно было поворачивать голову, чтобы узнать, кто это. Он знал. Потому продолжил сидеть неподвижно как статуя, выдыхая остатки дыма.       Нил сел на свое место, механически свешивая ноги вниз, будто вместе с ними можно было отпустить сегодняшний проигрыш. Костяшки пальцев были разбиты и уже успели посинеть, каждая клеточка тела напряжена. Привычным движением он потянулся к сигарете Миньярда, но тот зажал ее зубами, заставляя Нила удивленно убрать руку.       Эндрю отрешенно перевел взгляд на парня и опасно приблизился, выдыхая новую порцию дыма ему в лицо. Нил закрыл глаза, ощущая болезненный запах, который всегда будет напоминать ему о матери, вперемешку с родным запахом Эндрю. — Я не собираюсь успокаивать тебя как ребенка, — холодно проговорил Миньярд ему в лицо, отстраняясь. — Я и не просил, — отозвался Нил, в голосе которого Эндрю смог распознать вину. — Да что ты говоришь? А это помогло бы тебе? — парень демонстративно прокрутил в руке сигарету, а потом отпустил. Горящий кончик упал с крыши, освещая вязкую пропасть под ногами, а затем потух, снова погружая все во мрак.       Нил перевел на парня такие же потухшие глаза и всмотрелся в его карие. Снова она — пустота. Пустота, за которой скрывались жестоко контролируемые эмоции. Казалось, он был в ярости, но Нил давно смог понять, что за ней скрывается. Ему хватило секунды, чтобы осознать — Эндрю беспокоится.       Его тело начала бить мелкая дрожь, не то от холода, не то от разочарования. Как бы Нил не хотел остановить поток эмоций, лишь бы не делать Эндрю хуже, он не мог. Джостен всмотрелся в горизонт, за которым проходили дороги. По одной из них «Лисы» добирались вчера до другого университета, где проходил матч. По этой же дороге они и вернулись проигравшими.       Нил Джостен винил в проигрыше команды себя. Думал, что сделал недостаточно. И сколько бы Лисы не пытались сказать ему обратное, он не передумал. Единственным, кто не произнес о матче вообще ничего, был Эндрю Миньярд. — Если тебе нечего сказать, то я съебываюсь, — спустя бесконечные минуты, резко поднялся Эндрю и, не взглянув на Нила, скрылся за дверью, оставляя парня наедине со своими мыслями.       Нил просидел так десять минут, растирая запекшуюся кровь на костяшках. Внутри было паршиво. Мерзкая, тупая боль осаждалась в голову, растекаясь по всему телу. Но он продолжал ждать. Знал, что Эндрю его не оставит, никогда бы не оставил.       Для Эндрю испытывать эмоции было странно и опасно. Все, что чувствовал Нил, передавалось и ему. Потому сегодня они нужны были друг другу, как никогда.       Ветер ударил парня по лицу резким порывом, выводя того из гипноза. На исполосованные запястья приземлилась капля. Он задрал голову, ловя щеками новые капли с неба. Начинался дождь. Нил не шелохнулся.       Тучи с каждой новой секундой сгущались над Лисьей башней, небо стало раскалываться от грозы, впервые освещая его за сегодняшнюю ночь, моросящий дождь перерос в сильный ливень.       Одежда Нила стремительно намокала, прилипая к телу, выделяя каждый изгиб. Волосы мгновенно потемнели, свисая на лоб и глаза. Слишком холодно и мокро, но разве дождь мог заставить Нила уйти, не дождавшись Эндрю? К счастью ждать пришлось не долго.       Эндрю так же внезапно, как и ушел, вновь появился на крыше, выбивая дверь ногой. Он стремительно направился в сторону Нила, держа в руках свою черную толстовку и что-то массивное за спиной. Подойдя к нему, Нил отметил, что Эндрю накинул на себя пальто, которое успело слегка намокнуть.       Не сказав не слова, Эндрю швырнул на колени Нила свою толстовку и стоял над ним, пока тот не надел ее. Знакомый запах окутал тело, мгновенно стало теплее, или он просто внушил это себе.       Миньярд снял с плеч предмет, в котором Нил распознал гитару. Он ошарашенно вскинул брови, подтягивая ноги к себе и разворачиваясь лицом к Эндрю. На губах застыл немой вопрос. Блондин не дал Нилу ничего сказать, чтобы он ничего не испортил: — Молчи, Джостен, пока я не передумал, — он расстегнул чехол, вынимая инструмент из вечного сна.       Неудивительно, что гитара была черного цвета, под стать Эндрю. Ее украшало бесчисленное количество наклеек и надписей. Одну Нил смог разглядеть — «Я в порядке». Сердце пропустило удар и болезненно сжалось: «Сколько еще фраз, ассоциирующихся с Нилом, было там написано?» — Разве она не испортится под дождем? — невинно поинтересовался Нил. Но ответа на вопрос не последовало.       Он и раньше замечал в комнате Эндрю гитару, но никто никогда о ней не упоминал. Она стояла всеми забытая, как декорация, потому Нил и не знал, чья она. Но смотря сейчас на Эндрю, сидящего с ней перед ним, понял, сколько этот поступок значит.       В горле встал ком, а сердце непослушно ускорило ритм. Видеть такого Эндрю перед собой — открытого, переживающего. Эндрю, который доверяет свое внутреннее состояние Нилу. Это значило больше, чем бессмысленные в их случае фразы «Не переживай», «Все будет хорошо» или «Можешь высказаться». Они высказывались друг другу, но так, как понимали лишь Эндрю и Нил.       Дождь все еще лил, усиливался ветер, а грозы раскалывали небосвод на части, стараясь напугать город. Вдруг все звуки растворились. Шум дождя и раскаты грома в миг прекратились, когда Эндрю провел пальцем по струнам.       Весь мир перестал существовать для Нила, остался лишь звук мелодии, рождающейся из-под пальцев Миньярда. Его взгляд был прикован к струнам, будто, если он отведет его, то передумает. Нил видел, как тяжело ему было оголять свою душу, как напряжены были его руки и скулы. Через музыку он говорил так много, сколько бы не сказал словами.       Нил завороженно вслушивался, смотря на непроницаемое лицо Эндрю, лишь его губы иногда подрагивали.       Так они сидели бесконечность, под шум дождя и раскаты грома, промокшие до нитки. Вода стекала с волос Эндрю, попадая на струны и отражая звук. Нил уже позабыл о недавних переживаниях, отпуская боль. В голове крутилась только одна мысль: — Хочу продлить эту бесконечность, — он вздрогнул, поняв, что сказал это вслух.       Эндрю резко остановился, впервые взглянув на парня. Отложив гитару, придвинулся к лицу Нила так, что его дыхание обожгло губы. В этот момент он требовательно притянул его за затылок, зарываясь пальцами в мокрые волосы, привлекая в поцелуй.       Нил вцепился в Эндрю так сильно, будто от него зависел весь его мир. Столько боли, столько скопившихся эмоций было в этом поцелуе, которые теперь выплескивались наружу. Рука Эндрю коснулась щеки Нила, когда вторая легла ему на торс, опрокидывая на спину. По телу пробежала холодная дрожь.       Наверняка они заболеют, ну и плевать. Сейчас все мысли Нила были лишь об Эндрю, о том, как сильно он хочет получить его, как сильно хочет быть рядом. Зачем ему думать о дрожащих пальцах, когда пальцы Эндрю держат его волосы. Зачем переживать об онемевших губах, когда губы Миньярда исследуют его шею, распространяя по телу дорожки мурашек. Эндрю рядом. Настолько рядом, что Нил чувствует его дыхание, чувствует биение сердца и опьяняющие поцелуи.       Оторвавшись от Эндрю, Нил приподнялся на локтях, заставляя Миньярда посмотреть ему в глаза. Непрерывные капли дождя продолжали просачиваться под одежду, стекать по лицам, сбивая дыхание.       Неожиданно Нил улыбнулся и вновь, упав на спину, рассмеялся. Этот смех был не нервным срывом, а настоящим. Он посмотрел вверх, рассматривая яркую звезду, появившуюся на небе. Сейчас он был так счастлив. «Счастье. Вот какое оно?». Эндрю поднял гитару и устроился рядом с Нилом, продолжая играть.       Эта была бесконечность, принадлежавшая только им. На небе стали появляться новые звезды, подсвечивая силуэт Эндрю белым контуром. Они были рядом друг с другом до самого утра, пока долгую ночь не осветило пылающее красное солнце, уносящее вчерашний день в небытие. Оно унесло все горе и сомнения, оставив только мелодию гитары под шум дождя и чувства Нила Джостена и Эндрю Миньярда.