Привычка идти на обман

***

— Твоя жизнь теперь обречена, поздравляю. —сказал знакомый мне уже голос, тембр которого мне был так страшен. — Я знаю! Хватит мне это повторять! Хватит мне пугать! —криком отвечала я ему. Я была напугана, рассержена, измотана. Каждый раз себя так чувствовала, когда он приходил. — Я повторяю, чтоб ты не забывала, Калисия. Твоя жизнь поменяется, не будет прежней. Можешь делать все что угодно, бороться с этим, но ничего не изменится, как решено так и будет. — злобно посмеиваясь сказал мой брат, будто этими словами хотел так сильно меня ударить, чтоб я ничего не чувствовала от подрастающей боли. А она все больше и больше и никуда не собирается деваться. —Зачем ты приходишь? Чего ты так хочешь добиться? Просто уйди. — слёзы начинали подрастать. Я так устала плакать от каждой ночи, проведённой с ним. Хотелось задохнуться от безысходности его слов, ведь он прав. Все будет по другому, у меня будет другая жизнь, обязанности, свадьба, к которой я так не готова. Я и не собиралась быть готовой ближайшее 10 лет. Со мной поступили, как с просроченной консервой, только я ещё не дошла до своей гнилой даты, а меня уже сдают, неважно куда и как, главное это Мадригали. — Я буду приходить пока мне не надоест, пока не увижу тебя вымотанной до такой степени, как ты выматывала семью и меня. И опять эта ночь, он начал приходить слишком часто. Я не готова с этим справляться. И как всегда я проснулась с криками посреди ночи. Правда, может он и прав, сколько я выматываю семью… но это не моя вина ведь. Тía Агата пришла ко мне. Много раз я засыпала под ее нежный, успокаивающий голос, слушая истории из книги о легендах, где рассказывается о разных семьях с волшебными дарами, как у меня и Мадригалей. Эта книга была только у нашей семьи, но некоторые считали, что она сплошная бредятина, а вот я и tía Агата верили в ее реальность. Со временем, вопреки тому, что в нашей семье мою тетю считали сумасшедшей чудачкой, я полюбила ее. И люблю. На самом деле это не такая привычная любовь. На утро Ночь была просто отвратительной. Утром я встала, приготовила ванну. Ко мне зашёл padre. Сегодня вечером мы оказывается идём к Мадригалям на ужин, знакомится семьями. Все шло слишком быстро. Как бы я была не против заснуть, я уже оказалась в объятьях Морфея. Днем отсыпаюсь. Просыпаюсь, сначала не понимая, где нахожусь. Выпутываюсь из длинных, расшитых занавесей вокруг кровати. Они меняли свой облик в зависимости моего сна. Над кроватью висели ловцы снов, я верила, что они мне помогают. Да, я суеверная. Занавеси бывали темно-чёрными или светлыми. Потолка будто не было, он был похож на бескрайнее темно-синее небо, были звёзды, яркие будто солнце. Комната была огромной. Посередине кровать с балдахином. Хоть комната была мистически-мрачной, я бы сказала волшебной, мне она нравилась. В ней был ещё туннель страха, он скрыт в темноте, если пойдёшь по нему, то встретишься со своими самыми ужасающими кошмарами поэтому в него кроме меня никто не заходит. Родня боится его. В этом пространстве было очень темно, но висячие хрустальные капли, так светились что создавали светлую атмосферу, если пройти через этот некий коридор, можно придти…будто в отдельный мир. Туманное тёмное пространство, водопад, скалы, разные растения и облака всегда закрывали небо. Это место я называю долиной снов. В нем также жили голубенькие пикси, сами по себе они летающие Морфеи, гоблины; озорные богганы; Это место наполнено мелкими речками, прудами или же озёрами, а также довольно крутыми горами. Я часто любила нам оставаться на ночь.

***

Ванна, которую я планировала принять ещё ранее, уже готова и ждет, но успела остыть, и вода едва теплая. Mamá должна была уже зайти либо ещё зайдёт. Тем не менее я захожу в ванную комнату, забираюсь внутрь и плещу водой в лицо. Позже ко мне пришла Таттерфелл помогать с подготовкой к ужину. Наверняка ее мама послала. И вот я сижу на подушке, а она заплетает мне волосы, собирая их с лица. Пальцы у нее длинные, а ногти островатые. Я моргаю. Ее черные глаза встречаются с моими в зеркале на туалетном столике. Ножка у столика выполнена в форме извивающегося цветка ампельной бегонии, а вокруг, ее обвивают побеги. – До ужина осталось мало времени, надо все успеть. Странно, что тебя не подняли ранним утром. – говорит она. Таттерфелл всегда готовит меня к важным мероприятиям, и в нашем доме она исполняет обязанности служанки. Я на ее попечении давно, с самого детства. Она втерла мне в опухшие глаза жгучую мазь, чтоб они не казались красно-синими сливами. Может я смогу отпугнуть Камило, это было бы хорошей идеей. Дальше она же стирала грязь с моих туфель и вешала мне на шею бусы из сушеных плодов рябины. Они будут сочетаться с платьем, еще рябина дает приятный аромат. Потом она делала мне макияж и напоминала: — И как бы тебе ни хотелось не появится на ужине, солнце не заставишь медленнее садиться. Постарайся украсить собой дом Мадригалей, показать себя во всей красе, какую мы только сможем тебе придать. Я вздыхаю. Ее терпения никогда не хватало на мою раздражительность. Она продолжила: – Ведь выйти замуж за Мадригаля – большая честь, как и для него. Ей доставляет огромное удовольствие напоминать, как повезло мне, что Альма Мадригаль предложила стать женой Камило. То же самое твердит мама. Иногда, слушая это все, хочется кого-нибудь укусить. – Знаю, – говорю вместо этого я, потому что стараюсь быть доброй. – Замечательно. Теперь Таттерфелл делает мне причёску, как она сказала должны получится по бокам головы заплетенные из мелких косичек крендельки. – Может быть, упадёт метеорит и тогда я не пойду на этот ужин.— мечтательно лепету я и продолжаю: – Я не хочу выходить за него замуж, вообще ни за кого. Служанка замирает со шпилькой в руке, возможно, прикидывая, куда бы меня уколоть. – Не говори глупостей. — непоколебимым тоном сказала она, закрепляя мои рожки. Ну конечно, ей это не грозит. Ей совершенно нечего бояться. Ее жизнь не будет испорчена. С волосами покончено. Таттерфелл вышла из комнаты. Получилось нечто сложное, и я выгляжу так, словно отрастила маленькие закрученные рога с вплетенными в них серебряными нитями, и вставленными красно-розовыми цветочками, их довольно много, в большинстве волосы распушены — длинные каштановые локоны струятся за мной, как накидка, и в некоторых завитках поблёскивают серебрянные ленточки. Наряжаюсь в персиковое из шифона платье, на котором куча мелких рюш и ленточек. Платье отображало воздушность и лёгкость. Ни одно, ни другое не скрывает моего страха. Затемнённые веки, тушь, и персиковый блеск на сухих губах полные кровавых ранок. Я была уже готова, но не осмеливалась выходить из комнаты. Завязала три узелка на удачу, не хочу лишний раз доводить маму, но и быть наигранно послушной не хотелось. Я вздыхаю, соскочив с моего туалетного столика, спешу к кровати, чтобы растянуться, и может у меня будет возможность потянуть время. – Симпатичные рошки. –Элизабет входит в мою комнату. Шифон на ней малиновый. Ее длинные чёрные прямые волосы, как плащ , немного блестят. Запрыгнув на мою кровать, она разваливает кучку старых, потертых игрушек, среди которых коала, змея, черный кот – любимые с детства зверушки. Выбросить их, расстаться с давними реликвиями я не могу. Сажусь повыше, не забыв полюбоваться собой в зеркале. – Мне очень нравятся как я выгляжу. – Что-то мне подсказывает, – говорит Элизабет к немалому моему удивлению, – что сегодня будет весело. – Весело? – Я-то представляла, что буду просто не привлекать внимание и лишний раз не попадать под мамину горячую руку. При одной лишь мысли об этом я начинаю нервничать, но и не думать совсем не получается. Пальцы дрожат, у меня начинается нервный тик. – Да. – Тарин тычет меня пальцем в бок. – Эй! У-у! – Я торопливо отодвигаюсь подальше. – И что влечет за собой этот план? – спрашиваю я. Обычно, бывая на чужих ужинах, я прячусь где-нибудь, откуда наблюдаю всякие интересные события, но сама в них не участвую. Элизабет вскидывает руки. – Что ты имеешь в виду? Что влечет? Будет весело! Я смеюсь немножко нервно. – Не представляешь, да? Отлично. Посмотрим, обладаешь ли ты пророческим даром. — бесстрастно отвечаю я. Она соскальзывает с моей кровати и протягивает руки, словно приглашает на танец. Я послушно следую за ней из комнаты. Внутри наш дом – белая штукатурка и искусно обработанные деревянные балки. Дубовые оконные панели – серые, словно заполнены пойманным в плен дымом, отчего свет получается немного странный. Мы с Элизабет спускаемся по лестнице, и я замечаю на балкончике Намаари, с хмурым видом рассматривающую книгу. Она усмехается мне. На ней красное платье – наряд явно не подходящий для ужина, где речь пойдет о моей скорой свадьбе, так что веселиться наша сестра намерена точно. Зато, она не обязана угождать матери, на нее никто не давит. Намаари делает, что хочет. Думается мне, в глубине души она презирает меня за то, что у меня есть дар, ещё и иногда проблемный. За то, что использовала его с выгодой для себя и городу. За то, что устроилась с ним, как с родным, что так и есть. – Куда путь держите? – спрашивает она негромко из тени, и Элизабет вздрагивает. Намаари прекрасно известно, куда мы идем. Поначалу нашего детства, мы втроем сбивались в кучку на моей большой кровати и обменивались впечатлениями от каждого дня. Говорили, как у мамы все пригорело на кухне и какой Кучуко получался у папы, вспоминали, как зовут каждого из нашего городка, чем пахло в доме, выходные и вкус глазури на праздничных тортах. Мы рассказывали о знакомствах с людьми, которых видели, уточняли детали их внешности, доводили до совершенства диалоги, так что наши воспоминания совпадали до точки и были насквозь фальшивы. Но после трагедии в нашей семье, нашего брата Рамиро. Мы уже не собираемся на кровати, не обмениваемся впечатлениями, а все наши новые воспоминания мы оставляем при себе, и Намаари почти не проявляет к ним интереса. Она поклялась не разговаривать со мной и от своего слова не отступила, лишний раз по-сестрински мы не общались, она устраивала ужасные сцены после его смерти. Била вещи, кричала, бушевала, когда моя семья начинала забывать о случившемся с ее братом-двойняшкой. В конце концов все это прекратилось, надеюсь. – Нам пора идти, – говорит Элизабет нам. Она сегодня в каком-то странном настроении. Я задумчиво смотрю на сестру и качаю головой. Нет, я не хочу. Вижу tía Агату, я смотрю на ее одежду и понимаю, что она далеко не праздничная, помолвка все таки не простой обычный день, по крайней мере для моей семьи. На ней темно-коричневая юбка и просторная блуза. — Ты тоже должна пойти к Мадригалям — говорю я ей. – У меня другие планы. – Это может означать, что она собирается ускользнуть на вечер или провести время за чтением. Я была расстроена, что даже tía не пойдёт меня поддержать в такой день, возможно я должна относится к этому менее серьезно. Хотя нет, не могу. Так или иначе, мой характер раздражает маму, что доставляет Намаари удовольствие. Мать ждет нас в холле с папой Банджо. Кожа у нее болезненно-бледного цвета, даже иногда кажется, что голубоватого, а волосы светло-рыжие, как апельсиновый сок вперемешку с молоком. Красивая, но смотреть на нее неприятно, как будто видишь призрак. Сегодня на ней зеленое с золотым мшистое платье с каким-то изощренным сияющим воротником, привлекающим внимание к розовому рту, ушам и глазам. Папа Бенджо тоже одет в зеленое, тона густого леса. Снаружи, за открытой двустворчатой дверью, нас ожидает шесть коней, гривы которых заплетены замысловатыми узелками. Интересно, не такие ли они, как и узелки в моих волосах? – Ты очень хорошо выглядишь. —Произнесенные мягким тоном слова звучат редким комплиментом. Mamá взглядом взбегает по ступенькам. – Агата идет? – Я не знаю, где tía Агата– Врать очень легко. Я могу делать это хоть весь день, и никто не поймает. – Должно быть, забыла. На лице мамы Гарсии видно разочарование, но не удивление. Выходит и говорит что-то Таттерфелл, которая провожает нас при этом держит поводья лошадей. Мама оборачивается и внимательно смотрит на меня, как будто выискивает в моей внешности некое упущение. – Будь внимательна сегодня. Обещай, что не будешь есть лишнего, ни пить, ни танцевать. – Я уже бывала на подобных ужинах – напоминаю я ей. – Ты, можешь считать себя самостоятельной, но ты ребёнок, забывчива. Лучше обойтись без твоих выходок. Что касается танцев, делаешь так, чтоб не привлекала много внимания. Я опускаю глаза и молчу. Я, ребёнок, не забывчива. И как я могу не привлекать внимание, если ужин можно сказать из-за меня устроили. Ну конечно ещё Камило Мадригаль, но лучше о нем не думать. – Мы Маргрете пользуемся уважением у семьи Мадригаль, – говорит мама Гарсия. – Я не потерплю, чтобы мы оказались в глупом положении из-за твоих ошибок. Закончив эту небольшую речь, она выходит к лошадям. Одна из них бьет копытом землю. Мы с Элизабет переглядываемся и следуем за ней. Padre Бенджо уже восседает на самом большом коне. Ноздри скакуна трепещут от нетерпения. Снова и снова он мотает головой, отбрасывая гриву. Я подхожу к белой пятнистой лошадке и трогает с места, ударив каблуками в бока. Было уже за вечер, тон неба значительно тёмный. Мы едем дальше через пещеру, между колоннами корней, по плотно утрамбованной земле. Десятки людей уже столпились у входа в дом Мадригалей. Многих я видела раньше, с некоторыми разговаривала. Всех и глазом не охватишь, однако же я смотрю и не могу отвести взгляд. Все тело напрягается, до крови кусаю губы, сильно зажмуриваюсь, будто понять действительно ли это происходит со мной, а когда открываю глаза, мы уже недалеко от дома. Все это великолепно, двор украшен цветами, отовсюду блеск – мне такое никогда не надоедает. Мама Гарсия не так уж и не права, когда говорит, что однажды я могу так увлечься, что забыть об осторожности. Мы останавливаемся неподалёку. Padre Бенджо спешивается. Уже передают лошадей конюхам. Mamà Гарсия и Намаари сделали это еще раньше и уже оглядывают себя и отряхиваются, будто на их платьях во время прогулки осела пыль. Все смотрят на меня. Padre Бенджо протягивает руку, будто хочет провести. Но я недовольно на него смотрю. Mamá Гарсия делает шаг вперед, возможно, чтобы еще раз напомнить мне о том, что не следует делать. Ну уж нет. Я цепляю Элизабет под руку и тащу за собой к крыльцу дома. Все благоухает ароматом горящего розмарина и листочками базилика. За спиной слышны быстрые шаги мамы, но я знаю, куда иду. Попадая к крыльцу, нужно первым делом постучать и поприветствовать Альму. — Здравствуй милая! — радушно приветствует меня Альма. Которая видимо следила за нами в окно, ведь открыла она мне дверь раньше, чем я постучала. Мои родители все же успели за мной. И мама заходя в дом отодвигает меня в самый перед. Интересно.. а Камило знает о том что у нас помолвка? Вижу стол накрытый огромным количеством блюд. И также цветы нежных оттенков, но мое внимание привлекли золотистые большие бутоны с черно-зелёными как ночной лес листьями. Смотрю на блестяще красивую скатерть, на ней были вышиты: хамелеоны, гантельки, свечи, мелкие цветочки, радиоволны, тучки, бабочки и различные животные. Эту скатерть можно было рассматривать бесчисленное количество времени. Похоже ею занималась Мирабель, на ее юбке и блузе были вышиты точно такие-же узорчики. Скатерть была довольно длинной. Когда я была маленькой, обычно пряталась под такими банкетными столами. Но после того, как mamà решила, что я должна вести себя как элегантная загадочная дама, которой не пристало пачкать платья, ползая по полу, мне пришлось искать местечко получше. Сегодня однако у Мирабель завелась другая идея. Проходя мимо стола, она хватает с подноса зеленое яблоко и кусок сыра, и откусывает того и другого, после чего протягивает мне. Яблоко хрустит и приятно холодит рот. Мы передаем его друг дружке и съедаем до сердцевины. Я справляюсь со своей половинкой за два укуса. Тут к нам, улыбаясь, словно искрясь подходит Альма. —Сейчас все придут и ты со всеми познакомишься. — сказала самая главная Мадригаль, при этом весело шевеля бровями, задорная улыбка, так и красовалась на ее лице. Первыми пришли Камило и Карлос. Нет, они хоть и близнецы, но совсем не ладили друг с другом. Может общее недовольство положением Камило их на время объединило. Хотя откуда они знают. Карлос Мадригаль, почти восемнадцатилетний парень с темно-каштановыми кудрявыми волосами и карими глазами. Сын Пепы и Феликса, брат-близнец Камило. Его способность заключалась в том, что он может создавать живые копии людей, или же клонов. У него с братом разные способности и отдельные комнаты. Внешне они были очень похожи между собой, но у Карлоса волосы больше закрывали лицо, была некая челка. Одевались они тоже сходно, но если Камило носил всегда желтое пончо, то его брат темно-красное. Мирабель больше общалась с Камило, она говорила, что он действительно хороший парень и опасаться нечего. Как я поняла, именно с Карлосом у неё были проблемы в общении. — Мира, а Камило знает, что сегодня помолвка наша? — беспокойно спрашиваю ее, я. — Думаю ещё нет, abuela Альма ему ничего не говорила. А вот Пепа, его мама в курсе. Я слышала они болтали об этом. Ещё наверное Долорес знает, она могла с легкостью все услышать. Меня этот ответ потряс ещё больше. И как я должна вести себя, если все знаю? Неподалеку возникает какая-то суета, люди танцующие в доме, будто других не видят. Неужели они будут все присутствовать на ужине. К тому времени я отвлекаюсь и успокаиваюсь. Долорес гипотетически могла рассказать Камило о том что слышала? С полуулыбкой на губах Камило смотрит на меня. Мне было неловко пялиться в ответ. Так что я смотрела на танцующую толпу. В центре танцует, как я поняла Исабела, все таки я примерно семью Мадригалей знаю. Возле нее играет мужчина лет пятидесяти. Еще двое подыгрывают ему на укулеле. Как и у отца, у нее шелковистые темные волосы, украшенные цветочным венком. Старшая сестра Намаари, танцует неподалеку. — Камило, Карлос познакомьтесь с нашей новой гостьей, Калисией, вы уже ее видели, думаю. — Я уже отвела взгляд от толпы, и как вкопанная смотрю на них. Карлос смотрит на меня, так будто когда-то давно я что-то у него украла. Камило же подходит ко мне и пожимает своей рукой мою ладонь, при этом вторая его рука прошла сзади, ляжа на плечо. Это типо недо-обнимание? Камило отстраняется и смотрит на меня. — Откуда ты тут? Ты к нам никогда раньше не заходила. — Правильно думает, я сама не знаю почему не была в их доме раньше, ведь Мира моя лучшая подруга. — Моя семья приглашена к вам на ужин — пытаюсь улыбнуться, говорю я. Тут глаза Камило расширяются, я как будто вижу понимание. Но понимание чего именно? Если же он знал о важном ужине, то мог не знать о помолвке, предстоящей в этот вечер. — Да, бабушка говорила, что вы главные гости сегодня, знаешь зачем этот ужин? — Я не знаю почему так официально, так решили родители. — да, вру я очень хорошо. Но если он не знает о том, что должно произойти сегодня, то и я не буду. — Я не понимаю, как мы могли не пересечься, если у тебя тоже есть дар. Я тебя видел в городе, но я никогда не разговаривал с тобой. — Расскажи о своём даре — прося, сказал он. Ладно, если просит я не только расскажу, но и покажу. Тут я направляю руки к его голове. Его окутывают синие продолговатые светящиеся искры. Он заметно удивляется и оборачиваются по кругу за ними. И тут эти искорки собираются в полупрозрачный голубоватый шар. Он любопытно смотрит и приближается к нему. В этой сфере отображаются его сны. Мы наблюдаем за начавшимися событиями в шарике.

Я вижу, как он идёт через коридор состоящий из комнат, с изображениями его сестёр. На лестнице стоят Альма и Пепа, и о чем то тихо разговаривают. Камило пытается прислушаться, но к сожалению они слишком далеко. Но тут он слышит фамилию моей семьи, Маргрете.

Отрывок сна заканчивается. На его лице я вижу узнавание. Это странный сон, или может вещий? Абсолютно всем людям могут сниться вещие сны, но смотря на шар, мне становится ещё интересней. Тут Камило взмахивает своей рукой по этому шару, он тускнеет и растворяется в воздухе. — Интересный дар…мне нравится — он отходит к своей бабушке и что-то говорит. Я в это время собираю летающие искорки от шара, и помещаю их в свой рукав. Я вижу как из дома выходят люди, и остаются все члены моей семьи и Мадригалей. — Все к столу! У нас важное объявление! — кричит abuela Альма. Я нервозно глотаю воздух. Я не готова так быстро все воспринять. Все уже подходят к банкетному столу и садятся. Я стою перед столом, не решаясь сесть. Может так я отсрочу происходящее. Мой стул стоит напротив Камило, неподалёку в главе стола, сидит Альма. — Калисия садись уже — шепотом шипит на меня мать. — Ты заставляешь всех ждать. Меня это начинает раздражать. Я назло ей не хочу садиться. — Тебе будет не очень удобно есть стоя — улыбаясь, сказала Альма. Я сажусь, выдыхаю и откидываюсь на стул. Мать щипает меня за ногу. Этого знака мне хватает, чтоб подняться, расправить плечи и сесть прямо. Долорес недоуменно смотрит то на меня то на маму Гарсию. Я откидываю голову назад, потом в бок. Неужели я сейчас стану одной из афишированных причин этого ужина. Руки начинают дрожать. — Мы собрались семьями не просто так. Есть важное объявление! — повышенный радостный тон, так и чувствовался от главы Мадригаль. — С этого дня, семьи Мадригаль и Маргрете объединятся! Мы тут по случаю помолвки моего внука Камило и Калисии. Все нервозно смотрят, то на меня то на Камило. Только в глазах его родителей и Долорес, я не вижу удивления, а наоборот спокойствия. В тот же список входит Мирабель, но я то ей рассказала все до ужина. Я дергаю своими коленками, тем самым, то соприкасаюсь ими, то развожу в стороны. Кусаю, без того сухие губы, от чего нижняя лопается, я чувствую как кровь вот-вот перетечет с пухлой губы на подбородок. Быстро вытираю губу, смотря на руку вижу лёгкий красный развод жидкости. Смотрю на Камило, он пялится, то на стол, то на меня. Его глаза полны смятения, как и мои. Хоть я и знала о предстоящем, но всё случилось, будто совсем наоборот, как будто я вообще не при делах. Камило приподнимает бровь, можно подумать, что он хмурится. — Вы все, что издеваетесь надо мной? — он хлопает ладонями по столу. Создаётся режущий грохот, бокал об бокал, тарелки подскакивают. Я вздрагиваю от этого противного звука. Я хоть и привыкла к агрессии, но только со стороны своей семьи. Я знала, что ничего не стоит ожидать от второй новой с этих пор семьи, можно же их так наверно назвать. Но в глубине души, я все таки надеялась, что все будет по другому, хоть и деградировала, по крайней мере в своих мыслях. — Никто не подумал спросить меня об этом?! — он встаёт из-за стола и уходит со столовой. Я смотрю на Альму. В ее глазах полно растерянности. Они с пепой взлетают со стульев и несутся за Камило. Мира говорила мне, что Камило знал о том что ему будут искать невесту. Но видимо для него это стало очередной шуткой, будто это не серьезно. Мне тоже так казалось в первые минуты этой новости.Такое его поведение меня крайне взбесило. Неужели в такой ситуации он имел право себя так вести. Неужели это его должны все успокаивать. В такой момент, меня поддерживала лишь tía Агата, тем более даже она не соизволила пойти со мной на этот чертов ужин. Это была плохая идея. Это все отвратительно. Уровень агрессии так и поднимался. Казалось, что мое лицо красное, как будто обмазалась свёклой. Я показательно откидываю стул и несусь на улицу. Раз он может закатывать истерику, то и я сделаю тоже самое. Боковым взглядом вижу как за мной подскакивает мать. Она мне что-то говорит, но я и слушать не хочу. Не хотелось уподобляться Камило и так себя вести, но ничего не могу с собой поделать. Я иду через задний вход во двор. — Калисия не позорься! Мы на людях же! — кинула мне мать, но в ее голосе, я услышала беспокойство, конечно не за меня, но может за чуть ли не сорвавшуюся помолвку. — Тебя только это волнует? Скажи это лучше моему жениху, а не мне. — я уже вздёргивала руками от неподдаваемого раздражения. Я пыталась найти все плюсы в Камило Мадригале, чтоб легче было воспринимать все, но тут все это испарилось, как будто сновидение Камило в шарике, которое находилось у меня в рукаве. — Тебе нужно успокоится и вернуться, Калисия Маргрете — строгость в ее голосе так и чувствовалась. — Почему никто не рассказал Камило обо мне и ваших будущих планов на наши жизни? — я уже спокойнее, но так же возмущённо проговариваю матери Гарсии. — Главное, что мы тебя предупредили. И когда мальчишка сделает тебе предложение, ты согласишься, ты поняла? Я складываю руки на груди. Не хотелось ей поддаваться. Но все же из моего рта вылетает кроткое «хорошо». Я начинаю возвращаться в Каситу. При этом слышу возмущённые крики Альмы и Камило, Пепа держит сына за руку и говорит что-то. Тут он замечает меня и подходит. Отводит меня в сторону, подальше от глаз. И говорит: — Ты все знала. Почему не рассказала ничего? — его раздражённый тон совсем не сходится с тем, как мы болтали ранее, как он улыбался мне. Я молчу и не знаю, что сказать. Он отмахивается от меня как от мухи, и закатив глаза, отходит от меня. Я должна была что-то ему сказать, но понимаю, что у нас ещё куча времени порешать друг с другом отношения. Все недостающие члены семей снова собрались за столом. И тут Камило подходит ко мне и встаёт на одно колено. Опускает взгляд в пол, потом на меня и говорит: — При каких бы странных обстоятельствах, и каких бы наших странных отношениях это не было. Хоть мы и познакомились час назад, но ты выйдешь за меня? Я смотрю на него, сижу и пытаюсь не дрожать. Мать слегка толкает меня по пояснице. — Да, я согласна. — Тут все хлопают как ни в чем не бывало, как будто так и должно быть. Тут abuela Альма говорит тост: — Рада, что все так происходит, что судьба соединила два сердца — они себя приписывают к судьбе. Весело — За сплоченную и любящую семью и за здоровых будущих малышей! — тут я давлюсь соком. Не хочу думать о том, что мне придётся делать, стать матерью и женой. Ужин подходит к концу. Моя семья в гостиной разговаривает со старшими Мадригалями. Теперь я уже испытываю отвращение к Камило Мадригале. И братец его тоже странно на меня смотрел. Я стою с Элизабет в углу и разговариваю. О нет! Он здесь. Я так сильно не хотела больше пересекаться с ним. Камило идет прямо к нам, за ним идет Карлос через зал – прямо к нам. – Нелепы, как шуты, – говорю я Элизабет, которая уже следует за моим взглядом. Не могу, однако, не признать, что Камило так же прекрасен. Если бы мы не встречались вместе с ним до этого, если бы я не знала из первых рук, сколь отвратительно он может вести себя с теми, кто вызвал его недовольство, я возможно, считала бы его приятным парнем, как и остальные. Камило и его брат уже так близко, что говорить о них небезопасно. Я роняю взгляд. Я не хочу на него смотреть. Проходя мимо, Карлос дергает меня за заплетенную косичку и задерживается, Камило подходя к нам останавливается и говорит, – Думаешь, мы тебя не видели? Ты в любой толпе выделяешься.– Он наклоняется. В его тяжелом, жарком дыхании ощущается запах мангового сока. Мои пальцы сами сжимаются в кулак. Но в глаза Камило я все же не смотрю. – Какая унылая, невыразительная физиономия. После слов Камило, Карлос еще раз сильно дергает меня за косичку, несколько цветов слетают с моих волос. Я моргаю. В животе сворачивается кольцом бессильная ярость. Они смеются, переглядываются со значением. Ярость сгущается в стыд. Жалею, что не сказала ничего Камило, хотя и понимаю, что от этого наши отношения стали бы только хуже. Уже начали с плохого, когда я даже не успела рассмотреть того, с кем мне придётся разделить будущее. Элизабет видит что-то в моем лице. – Что он сказал тебе? Качаю головой. — Не сейчас. —раздраженно сказала я. Их обоих в столовую зовёт Пепа. Как хорошо, думаю я, что их мать возможно скажет что-то по этому поводу. Близнецы переглядываются со значением. Потом Карлос пожимает плечами, зато Камило взяв сырную лепешку, взглянул на меня. Его зелено-карие глаза встречаются с моими, и зрачки почему то расширяются. Я замираю, а сердце пускается вскачь. Напрягаюсь, готовясь к очередной порции насмешек, но тут уголок его рта поднимается. Камило подмигивает, словно забыв, что было минуту назад, как будто у нас с ним какой-то общий секрет. Как будто на самом деле он не считает мой вид болезненным.