3033

Воспоминания Мистера М. Воспоминания Мистера М. Вступление. Каждое лето 24 августа я провожу в сельском немецком городке Daschbeger. Я смотрю на рассвет, попиваю чашку кофе и переслушиваю в который раз свою самую любимую книгу «Маленький принц» за авторством Антуана де Сент-Экзюпери. К 9 часам я принимаю душ, ванну и купаюсь в привезённом с собой резиновым надувном бассейне в форме уточки, подаренным мне на 70 день рождения одним из моих многочисленных внуков. Ближе к обеду я спускаюсь из своего 322 номера в симметричный холл гостиницы Die Schönheit, что некогда являлась жемчужиной города, а сейчас представляет собой лишь печальную картину разбитых туристических надежд. Туристический сезон начинается зимой, так что малое количество посетителей обеспечивало мне некое интимное чувство одиночества, свойственное только таким старым развалинам. Из холла я прохожу в вестибюль, кивая тем немногим постояльцем, кто также, как и я, предпочитает провести сегодняшний день в этом прекрасном, но в то же время призрачном городке. Дальше я отправляюсь в приотельный ресторан «Ort der einsamen Seelen», что с немецкого красноречиво означает «Место одиноких душ». Здесь я беру жареного кролика с оливками, Blanc de Blancs 87-ого и тарталетки со свининой в мексиканском стиле. Отобедав, я выхожу на прогулку, медленно ведущую меня к причине моего пребывания в городе. Здешние узкие улочки охраняются потёртыми временем кирпичными домиками, а невысокие фонтанчики украшают пустую площадь, служа ни столько верным компаньоном заблудшим душам, а скорее телохранителем уходящего времени, стрелкой часов и позолоченным корпусом. Население городка не меняется из года в год и составляет ровно 12345 человек, но, у любого побывавшего здесь хоть раз путника создаётся ощущение, что числа эти сильна завышены из-за вечно опустевших улиц и никому не нужных питейных заведений. Обычно я встречаю порядка 20-30 жителей за целый день в этом пустынном городе, что довольно мало для среднестатистического жителя типичного мегаполиса, коим я и являюсь. На следующий день я сяду в первый попавшийся поезд в милый моему сердцу Берлин, ныне охваченный духом скорой революции. Там я планирую остановиться у своего сына в коттедже на пару дней, а дальше меня ждёт выставка дочери в Калифорнии. Но на сегодняшний вечер я планирую завершить свой августовский ритуал. Я дохожу до кладбища и стучусь в небольшие серые ворота, идеально вписывающиеся в атмосферу молчаливой хмурости этого места. Из будки сторожа выходит знакомое для меня лицо. В потрепанной форме кладбищенского охранника с чётким, плохо отмытым пятном кетчупа на штанине, невысокий пожилой мужчина с по-детскому глупым, но при этом абсолютно безобидным лицом. Я никогда не общался с ним больше пары минут, но мужчина по имени Киригай Кнокинс, так его звали сюда по криво весящему бейджику на правой стороне синей футболки, чем то напоминал мне моего давно почивавшего отца. Присущий ему лишний вес, свойственный таким же иссыхающим старикам, что с первого взгляда кажутся живчиками, но каждая частичка их кожи пропитана страхом приближающийся смерти. Его трясущийся подбородок при быстром шаге, едва заметно выступивший пот и тяжелая отдышка, когда он останавливается около меня, пытаясь отдышатся. - Могила Мортимера Брауна, — говорю я ему. Он кивает, достаёт свой телефон и что-то набирает, видимо, сверяется с базой данных. После недолгого ожидания, сторож подошёл к воротам, открыл их и посмотрел в мою сторону: - У вас могила E-33? - E-34, — поправляю я его. — И, пожалуйста, не нужно меня провожать, я знаю дорогу, спасибо. Затем я вошёл на территорию кладбища. Тот с недоумением смотрел мне в след какое-то время, после чего пожал плечами и ушёл обратно к себе на пост. Открытое ещё во времена четвёртой гоблино-людской войны, оно быстро застроилось надгробиями и усыпальницами в готическом стиле. Сегодня кладбище находится почти в лесу, на его территории растут никому не нужные кустарники, обитают птицы и мелкие животные. Таинственная и несколько мрачная атмосфера этого места нагоняет тоску, а слабые лучи уходящего солнца не балуют своим вниманием вечных постояльцев этого отеля из-за настоящих деревьев-гигантов с широкими листьями, забирающих себе всё внимание единственного светлого пятна в этом потерянном некрополе. Могилки красуются каждые 2 метра. Проходя между ними, возникает ощущение, что некоторые надгробия, поставленные здесь как будто лет 100 назад, заброшены и никому не нужны кроме бедного гробовщика. Другие же, напротив, не успели зарасти и хорошо сохранились. Через 10 минут я дохожу до моего старого знакомого. Из полосы полустёртых эпитафий его соседей, посмертное слово, выбранное мной по совету милой продавщицы могильных плит, напоминает мне о нашей первой встрече. Я присаживаюсь на чистое местечко, и мы начинаем привычные нам полуночные разговоры по душам. Раздумывая, как именно описать историю, что поведал мне мой старый знакомый, вспоминается милый моему сердце фильм 2010-х годов про храброго посыльного и изысканный отель. В чём-то все мои похождения напоминают мне фильмы этого режиссёра. Сейчас же, в качестве вступления, я позволю себе щепотку писательской дерзости и процитирую вступление из этого фильма, которое мне нравится больше всего. - Кхм-кхм. - Это очень распространённая ошибка: люди считают, что воображение писателя не знает покоя, что он беспрерывно сочиняет нескончаемую череду происшествий и сцен, что он просто высасывает свои истории из пальца. На самом деле все обстоит наоборот. Как только люди узнают, что вы писатель, они снабжают вас персонажами и событиями, и, пока вы сохраняете способность смотреть и внимательно слушать, эти истории всю жизнь будут вас преследовать. Тому, кто часто излагает чужие истории, будет рассказано также много историй». Последующие события были описаны мне точно так, как я представлю их здесь, на ваше обозрение и оценку, без малейшей утайки и лжи.