Мальчик и Дракон

Не стоит пытаться понять того, Что сердце вдруг приобрело. Как боль переплетается с усладой, Так две души находят свой покой.

Когда упал первый человек теплым трупом, ты просто хмыкнул, продолжая заниматься своими делами… Когда вооруженные люди грабили соседа, ты просто смотрел на это всё, спрятавшись за шторку… Когда твой отец не вернулся домой, ты испугано бегал глазами по обоям. Уткнулся носом в колени и тихо ждал… Когда тебя оттягивали от трупа твоей сестры, ты так истошно кричал. Исцарапал руки чужим людям, которым в принципе плевать на тебя. Ты остался один. Один в этом мире, где хаос поглотил человечество, где выстрелы уже не новость и страх оказаться убитым тоже… — Осуждаешь меня? О, нет. Вовсе нет. Я просто смотрю на то, кем ты стал. Разве спустя десять лет тот испуганный малыш куда-то делся? Он здесь, с тобой. А ты всё пытаешься казаться самым сильным. Пьешь вино и куришь сигареты. Да только отца это не вернёт и сестру тоже. — Перестань. Вали из моей головы. Даже не подумаю, здесь так уютно. Пожалуй, останусь ещё ненадолго. Знаешь, я тут подумал, твоё тело соткано из боли… Я вижу всё… — Что тебе нужно? Так раздражает, когда собственный мозг начинает упрекать себя же. Невозможно насладиться резковатым вкусом виски и наконец отдохнуть от всего, что попросту достало за целый день. Голос постоянно пытается уколоть, задеть и его смех, то и дело давит на голову изнутри. Даже большой дом и влиятельное положение не приносить той радости, что до этого так яро желало всё нутро и голос это знает. Десять лет назад произошел идеально спланированный переворот. Президент и парламент пали, склонив голову перед могущественным противником — мафией. На улицах вспыхивали беспорядки и протесты. Новый день перестал сулить что-то хорошее. Рассвет не приносил радость, только освещал забрызганные кровью и желчью мостовые. Отчего-то, людям только стоит дать повод, и они уже не будут кричать о справедливости. Это понятие исчезает со всем нравственным, уступая место незаконности и впоследствии приводит к деградации общества. В такие моменты хочется сказать: «И появился герой». Но увы, славный малый либо был убит уже давно, либо его никогда и не было. — Ты виноват в том, что твоя сестра мертва. Был бы чуточку храбрее, — от этих слов становится холодно и на контрасте теплых рук, которые царапают шею, они напоминают Антарктиду. — Ты просто смотрел как её нежное платье разорвали на куски. Наблюдал за грубыми ласками. Слышал стоны боли и продолжал стоять. — Прошу, хватит. Прекрати! Оглядываясь, всегда знаешь о том, что вокруг никого. Только так можно убедиться, разум играет, подкидывает картинки и просто издевается так, чтобы реальность искажалась иллюзией, плодом собственного воображения. Что тут сказать, это поистине утомляет и пугает не меньше. Все попытки избавиться от голоса терпели поражение. Он звонко смеялся, эхом отбиваясь от стенок черепушки и периодически копался в прошлом, что бережно хранилось в чертогах. И всё ради потехи, ради удовольствие и унижения. — Кажется, это называют шизофренией. Даже обидно, что ты считаешь меня обыкновенной выдумкой или даже отклонением. Я же рядом, я всегда с тобой. А ты совсем не пытаешься меня увидеть…ты мне наскучил. Тело замирает, ожидая услышать знакомую игривость, но в эфире тишина. В подобное трудно поверить, что проблема решилась сама собой. Неужели такое возможно? И правда возможно, если голос волшебным образом иссяк и перестал докучать своим присутствием. Пустота ощущалась с дискомфортом, но радости подобное не могло помешать. Он не возвращался ни через день, ни через неделю. Отчего любой друг спокойно наслаждался бы моментом спокойствия, но только не в этом случае. В этой ситуации страшно принять тот факт, что на самом деле поговорить не с кем, и прошлая проблема была спасательным кругом. — Пора лечиться. Это ненормально. Тем временем жизнь продолжается и ожидать, что придуманный друг или враг вернется, очень глупо. Да и вообще зацикливаться на том, что прошло, очевидно, не выход. Поэтому поправлять галстук и шагать навстречу неизведанному, является верным планом действий на данный момент. После того, как мафия взяла вверх над властью, она приняла ряд законов. Так что каждая часть страны была поделена между кланами, которые в свою очередь насаживали идеологию по собственным соображениям. Наивно полагать, что все кланы поддерживали идею единого синдиката и смирено приняли тот факт, что они не могут подмять под себе побольше территорий. Следовательно, всё привело к масштабному криминальному побоищу. Старый синдикат распустили. Их трупы были найдены в стенах родного дома. Те, кому не хватило чести и духа покончить с жизнью методом сеппуку*, был пойман и прилюдно повешен. Такие показательные казни укрепляют позицию новой мафии и пугают всех вокруг. На сегодняшний день второй Дом — Чон продолжал свою битву за право получить одобрение стать главой объединения, поэтому прилагал все усилия к склонению других глав к единым, по их мнению, верным убеждениям, методом шантажа, угроз и прочих «дипломатических» уловок. В кабинете пахло морской свежестью и лучше оказаться на пляже, чем здесь. — Долго ждали? — это тот же самый голос или крупицы адекватности попросту испарилась окончательно. Что-то из этого. Почему-то вериться больше во второй вариант. Всё-таки это легче объяснить. — Чон Хосок, я прав? — Ким Тэхён, верно? — мужчина улыбается, проходя к своему креслу. — Ну, что ж. Давайте обсудим некоторые моменты контракта. Ты соскучился по мне? После встречи потребуется съездить к врачу, ведь невозможно отделить действительность от галлюцинаций. Знатно нужно было намучаться для того, чтобы дойти до точки невозврата. Да и отвратительные таблетки не помогают от слова совсем. Точно в больницу и это без возможности отрицания любых сил, включая вернувшийся голос. Тэхен хладнокровно не подает виду, что ломается в который раз и тут же рассыпается. Нужно держать лицо, особенно перед волком в овечьей шкуре. Буквы плывут, но из них не планировали составлять слова для дальнейшей обработки, не в сложившихся обстоятельствах. Тяжелый взгляд привинчивает к стулу и под гнетом страха не дает возможность оторвать глаза от бумаг. Но неужели глава третьего Дома будет бояться какую-то… — Выскочку?! — Простите? — возникновение непонимания естественно, но только оно смешит собеседника. — Я говорю, выгоду. Какую выгоду видите в нашем сотрудничестве? — Как не посмотри, только Ваша сторона получит выигрыш, — мужчина напротив ухмыляется. Ким же уверенно продолжает, не обращая внимание на то, что заживо сгорает в чужих зрачках. — Вы быстро захватили власть, господин Чон Хосок. А кого не спроси, все наслышаны о Ваших методах борьбы с теми, кто идёт против второго Дома. Выборы новой главы всего-то формальность, ведь и так понятно, что именно Вы станете у руля. Так что, сформулируйте вопрос правильно. Опять тихий смех больно режет плоть, проникая под кожу и нанося необратимый вред: — Я давно ждал человека, который так открыто сможет проявлять ко мне ненависть. Но будьте немного снисходительны, будь на моем месте, Вы бы предприняли не самые честные методы для свершения поставленной цели. — Как сказал Сунь-цзы: «Война — это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространения дезинформации, использования уловок и хитростей». — Получается, Вы согласны с моим доводом, — с некой ноткой победы было произнесено это. — Отчасти, но полно об этом. Меня это не касается. Хотите получить мой голос на предстоящих выборах, он ваш, — на бумаге появилась утонченная подпись в графе под именем и фамилией. — Только учтите, когда-нибудь в главное поместья второго Дома придёт смерть и у неё будет моё лицо. Встреча длилась около получаса, а казалось, что вечность. Как не храбрись, а за подобные слова всегда нужно отвечать. Но под лапами испытанного ужаса нельзя давать возможность топтать личное достоинство. Никому не позволительно покушаться на него, даже если потребуется отдать жизнь. Если уж управлять кланом, то только крепкой рукой и с холодной головой. В противном случае, просто сожрут и не подавятся. Власть сладкая на вкус, но не так много людей готовы принимать вторую сторону медали, что падает тяжким грузом на лидера. Поэтому многие кланы умирали не успев встать на ноги, их быстро поглощали подобные Чон Хосоку или Ким Тэхену. Однако если первый схож с пламенем, второй напоминает ледяную пустошь. Неизвестно, что в головах у обоих, но понятно только одно — столкнувшись единожды, они навсегда запомнят друг друга. Такова судьба жара и стужи. Или уничтожить, или превратиться в смерч из теплого и холодного воздуха. А как известно мезо-ураган приносит только хаос и больше ничего. Как и предугадывалось, клан Чона захватил власть на «честных» выборах. Из кандидатов был единственный, всем известный и «горячо» поддерживаемый. В болоте из лицемерия, только один демонстрировал тихую неприязнь и под маской дипломатичности он оставался прежним. А после всех официальных встреч и банкетов вернулась тревога. Только в крепости, под названием дом, позволительно дать ей верх над всеми другими эмоциями. Именно в четырех стенах последние месяцы царила мгла. Шторы не давали шанса свету просочиться в обитель своего хозяина, который раненым зверем метался из одной стороны спальни в другую. Едва только успеваешь закрыть глаза и тут же возникает проекция черных глаз и кровожадной улыбки, вследствие чего сердце пропускает удар. — Я больше так не могу. Признание вырывается вместе с клубком дыма. Постоянные нервозы всё же дают о себе знать и самые крепкие умы не смогут устоять под натиском силы извне. Уже как полгода прошло с того времени, когда приняли единогласное решение о переменах во власти синдиката. Весна во всю украшала вишневый сад. Недавнишние бутоны превратились в нежные цветы и первые из них уже успели осыпать молоденькою травку светло-розовыми лепестками. Этому поспособствовал всё ещё прохладный ветер, но, как и деревьям, коже было приятно уловить его прикосновения. Сладкий запах смешивается с противным дымом и обволакивает нагой стан. Хоть сейчас установилось впечатления умиротворения и ничто не должно испортить редкий момент удовлетворения, по иронии судьбы, именно это и происходит. На глазах открываются тяжелые ворота и во двор заезжает черная Мазерати. Вот и всё спокойствие лопнуло, как мыльный пузырь. Оставляя только влажные брызги. У главы третьего Дома имеется официальна резиденция, где происходят деловые встречи и дипломатические приёмы, а также неофициальная, о которой никто не знает. Глухая чаща леса служила отличной охраной, посему в доме находился только один человек — Ким Тэхен. Подобная закрытость может сыграть злую шутку с лидером клана, но ему нестрашно. Единственное в мире, что пугает до мурашек — Чон Хосок. Но такой вывод сделали все. Ведь никто не знал этого имени до недавнего времени и криминальный мир поражен быстрым успехом второго Дома, который до этого переживал не лучшие времена.

Шелковый халат. Костюм тройка. Еле уловимые шаги босых ног по мрамору. Скрип кожаной обуви. Дубовая дверь открывается, и они встречаются.

— Как? — пистолет холодил безвольно висевшую руку. — Легко, — кошка нашла мышку и даже усом не пошевелила, пока маленький зверек наивно полагал, что его никогда не поймают. Многие верят, что эти двое планируют объединиться и даже выказывают свои догадки о симпатии двух глав к друг другу. Должно быть подобному посодействовало публичное взаимодействие двух кланов. Но никто не догадывается, какая неприязнь возникла на самом деле. — Хотелось бы узнать причину визита, — хмурость не сходит с молодого лица. — Были времена, когда маленькие мальчики не смели так высокомерно вести себя, но ты всегда был исключением. Искры твоих глаз приносят мне неконтролируемое ощущения блаженства, — стук от коротких ногтей по стакану нервирует, но подобный звук не имеет такого напряга, как буравящие тело и душу, поистине дьявольские гляделки. От этого всего, хозяину дома нехорошо. Он поправляет халат, чтобы хоть как-то защитить себя от открытого огня. — Понимаешь ли ты, как странно звучит подобное. Мне всегда казалось, что аналогичные высказывания позволяют себе сумасшедшие, — вялость слышна в каждой букве, особенно в гласных. Они и выдают усталость от жизни, — Мне и так претило твоё общество, а тебе всё мало. Ответь на один вопрос. Когда наиграешься уже и разрешишь мне свободно исчезнуть? Ну, чего ты? Так весело было. Я общался с тобой и питался твоей болью. Разве это неоценимый вклад в твою жизнь?! Не думаешь ли ты, что захочу добровольно отказаться от насыщенного, сладкого и в тоже время горького на вкус страдания. Смешно. Отчаянность выказывается хрипом и больным, осунувшимся лицом: — Жаль, что мой проигрыш был предрешен давным-давно. Ты не оставил мне даже крупицу надежды и только издевался, — Хосок поднимает бровь, внимательно вслушиваясь в тихую речь, — Не знаю, как объяснить подобное, но твой голос…чёрт…я уверен в том, что полностью здоров, но кажется все больные так говорят. — Когда-то давно, ко мне пришел мужчина. Он был подавлен и опечален. Я спросил, что ему надобно, а он взмолил: «Спаси моего сына, я буду век тебе благодарен. Сделаю всё, что прикажешь». Как можно догадаться, малец был вырван из костлявых лапищ, но моё пожелание не было исполнено, — пауза для того, чтобы смочить горло красной жидкостью. — Нацепили амулетов, я и перестал видеть мальчишку. Тогда пообещал, что найду, заберу себе. Даже если понадобиться века потратить на поиски. — По какой причине ты считаешь, что я понимаю твои бредни, — такого странного разговора никогда не было. — Может мне и правда стоит уделить время своему здоровью, ибо я почти уверен, что ты есть никто иной, как сам дьявол. Раз можешь одним своим присутствием и бессмыслицей рушить мой привычный мир. — Ты знаешь правду. Тебя довел уж точно не я, а собственная жалость к себе. Под глыбами льда таится ярость и она пожирает твой разум. Смешно, но и главой клана ты стал только из-за того, что пытаешься доказать свою значимость и ценность только одному человеку — себе, — Хосок скалится, языком по клыках проводит, — Злой рок весит над тобой с того момента, как был обманут бог. Такова цена жизни, Тэхён-и. Забавно, но смерть и правда ходит за тобой попятам. Я долго ждал того, когда ты исполнишь свою угрозу, но ты забился в норке и знатно разочаровал. Мой навеки вечные везде и всегда. Хочешь того или нет, судьба одобрила наш союз. — Правду?! Истина заключается в том, что моё сердце разбили до того, как я смог это понять и не тебе судить меня. Мне нет оправдания, но и ты последний, кто имеет право на разочарование, — самая широкая и безумная улыбка украсила бледность: «Тебе нужен я, но только не в этой жизни. Я правда устал и может жалок, но всё ещё горд. Поэтому, подавись, эгоистичное чудовище.»