Крики исчезнувшей крови

— Хэй, Урод! Покажи нам, как ты умеешь драться! – звучали со всех сторон детские голоса, и как бы не старался Ирука-сенсей, маленькие ублюдки не успокаивались. Спустя неделю с начала учебного года у маленьких будущих шиноби начались спарринги. Самый первый был между Кибой Инузука и Чоуджи Акимичи – между собачником и милым добрым пухляшом. Дети, эти малолетние пираньи, начали смеяться над пухлым мальчиком, дразня из-за лишнего веса. Но стоило тому одним лишь тайдзюцу уложить соперника на лопатки, как насмешки смолкли. Но ненадолго. Бой Саске Учиха и Наруто был вторым. Когда прозвучало его имя, Узумаки от волнения нервно дёрнулся, чем ещё больше насмешил одноклассников. С лица Учиха не сходила презрительная ухмылка, а в чёрных глазах засверкал кровью шаринган с одним томоэ. — Начали! – скомандовал мужчинам, а остальные стали выкрикивать наставления для брюнета типа «Размажь его по стенке!» и «Убейся, тупой монстр!». Да, глупо, но эта ненависть взращивалась в них практически с самого рождения. Но Наруто их уже не слышал. Как это бывало обычно, его сознание полностью переключилось на драку, просчитывая возможные атаки и уклонения. Сверкнул на солнце кунай. Послышался визгливый лязг металла о металл. Два тренированных противника сошлись в тайдзюцу. Хоть Учиха и был более подготовлен, но Наруто выигрывал у него в выносливости. Внезапно всё вокруг закружилось в каком-то странном красно-чёрном вихре, темнота полностью поглотила всё вокруг, освещённым оставался лишь маленький пятачок земли радиусом в два-три шага. — Арэта? – дрожащим голосом крикнул блондин в пустоту. Со всех сторон послышался шёпот. Сперва еле слышный, он всё набирал громкость, и вот, Узумаки уже судорожно зажимает уши маленькими ладошками, спасаясь от громких выкриков, обвиняющих его в чём-то, называющих разными обидными и нехорошими словами. — Отстаньте! Оставьте меня в покое! – джинчуурики побежал, хотя не видел куда, но голоса продолжали преследовать его. Неожиданно он в кого-то врезался и упал на пятую точку. Голоса разом стихли. На него брезгливо смотрел его Арэта. — Мне не нужен такой брат. Ты урод! Не смей больше ко мне подходить! Не выдержав, мальчик расплакался, вновь начиная слышать голоса, к которым прибавился голос самого родного человека, теперь желающего избавиться от него. Старший Узумаки подбежал к братику, что стоял на коленях перед Учиха, смотря сквозь того, а по его щекам с милыми шрамами-полосочками катились слёзы. Сердце замерло в груди. Неужели... неужели он снова всё потерял? Неужели прошляпил драгоценный второй шанс? Злость, отчаяние, боль, страх – всё смешалось в большой ком, распирающий изнутри. Вокруг заметно похолодало. Дети, чувствуя резкие порывы внезапно поднявшегося из ниоткуда ветра, перестали смеяться и скучковались, теперь испуганно глядя на зеленоглазого брюнета, что с ненавистью уставился прямо в красно-чёрный шаринган. Обескураженный Саске отпустил иллюзию, и Наруто обессиленно рухнул прямо в руки брата, потерянно всхлипывая. Арэта задохнулся от ярости, раскаленным железом растëкшейся по телу. По земле во все стороны побежал белый узор льдинок, а глаза мальчика засветились неестественным зелёным светом. — Арэта, прекрати! – крикнул Ирука-сенсей, вставая перед классом, подсознательно защищая вверенных ему детей, – С Наруто ничего страшного не случилось, это просто слабое гендзюцу! Но в ответ мужчина получил лишь громкое шипение рассерженной змеи. Шаринган погас в испуганных глазах, а Учиха попятился назад, но стоило ему сделать шаг, как детское тело сковало со всех сторон ледяными оковами, сжимая всё сильнее и сильнее. — Я убью тебя, – чётко было слышно сквозь шипение. Эта холодная констатация ещё сильнее напугала окружающих. Саске попытался вырваться, но его только сильнее сдавило в ледяных оковах. Положение спас зашевелившийся Наруто, что, окинув брата наконец осмысленным взглядом, прижался к нему, больно стискивая бока и бессвязно шепча просьбы не уходить и обещания исправиться. Арэта, жмурясь от боли, успокаивал блондина, прижимая к себе, обнимая. Учиха на время был забыт, чем тот не преминул воспользоваться.

***

Сегодняшняя ночь была беспокойной для обоих братьев. Весь вечер после поединка Наруто постоянно молчал, несмотря на попытки брата его разговорить, что было совсем не похоже на блондина. Арэта постоянно ловил на себе какой-то отчаянный взгляд голубых глаз, и это беспокоило не на шутку. Но труднее всего было ночью – младший ворочался, часто дышал, стонал во сне. И брат никак не мог его добудиться. Всхлипнув от отчаяния, брюнет обхватил голову Наруто руками, искренне желая увидеть то, что беспокоит его любимого отото. Рывок, дëрнувший, как показалось, всё тело, и мажонок оказался в каком-то сумрачном и сыром месте. Кажется, оно было похоже на канализацию. Ноги по колено утонули в тёплой воде, но воздух был прохладным и затхлым. Впереди послышался рокот и плеск воды, а потом громкий бам и рычание. Арэта побежал туда. Это было сложно из-за сопротивления воды, но мальчик, наоборот, только больше ускорялся, пока за очередным поворотом не показалось то, что ввело его в ступор. Огромный зал, пересечённый большущими воротами, на которых висел ватман с печатью. Там, за толстыми прутьями сидел кто-то очень похожий на лису, но с девятью длинными-предлинными хвостами и длинными вытянутыми ушами. Он своей когтистой лапой пытался достать до комочка, свернувшегося перед клеткой. Присмотревшись, Арэта судорожно вздохнул. — Наруто! – он кинулся к брату и с разбегу обнял, почти опрокидывая в воду, – Наруто, я с тобой, братик! — Как ты оказался здесь? – загрохотал голос лисы... лиса? — Просто захотел, – Арэта смело заглянул в терракотовые глаза зверя, – Не надо больше мучить моего брата. Пожалуйста. — В таком случае я убью вас обоих и освобожусь! Я уничтожу Коноху и всех мерзких людишек, а начну с вас! Громадная лапа ударила в паре метрах от мальчишек, поднимая самую настоящую волну, чуть не смывшую детей. Отплевавшись от попавшей в рот и нос воды, брюнет встал, закрывая собой младшего. — Зачем тебе Наруто? Он сделал тебе что-то плохое? — Я заточён в нём, пустоголовый болван! — Но это же не сам Наруто заточил тебя в себе? Разве можно осуждать кунай, которым убили человека за то, что он оборвал чью-то жизнь?! Наруто ведь даже не спрашивали, хочет он стать сосудом для тебя! — Да как ты смеешь, человеческая личинка?! Я – Девятихвостый Демон-Лис! Мне больше двух тысяч лет! — Значит потерпеть каких-то жалких лет шестьдесят тебе не составит труда! Может завтра жители деревни взбунтуются и убьют Наруто? Или это случиться через год? Мы же не просим тебя давать нам твою чакру. Мы просто хотим жить спокойно, не боясь завтрашнего дня, – последние слова Арэта говорил обычным голосом. Подумать только, он – шестилетний мальчишка – посмел орать на демона. Кьюби, кажется, был озадачен. — Почему ты защищаешь его? — Потому что он – мой брат. Он – единственное, что осталось у меня. И пусть мы не имеем кровного родства, Наруто всё равно самый близкий для меня человек. Демон задумчиво смотрел на двух букашек, что жались друг к другу и смотрели на него твёрдо, но без вызова. В глубине их глаз тысячелетнему демону не составило труда прочитать мольбу, боль и крохотную надежду. — Идите отсюда, – пророкотал Кьюби, разворачиваясь спиной к парням. В эту же минуту их будто дёрнуло куда-то. Очнулись дети в кровати. — Он молчит, – тихо, неверяще прошептал голубоглазый, – Он ничего не говорит! Арэта спасибо! Наруто повернулся к брату, но тот никак не отреагировал – лишь мелко дрожали плечи. — Эй, ты чего? — Не зна-аю... Мне так стра-ашно... Так сло-сложно быть си-си-сильн-ным... – мальчик не мог перестать всхлипывать, судорожно вздыхая почти при каждом слове. Истерика всё набирала обороты, а Узумаки-младший не знал, что делать. Чувствуя, как от бессилия на глаза наворачиваются слëзы, блондин крепко обнял самого родного человека во всём мире. — Когда ты устанешь быть сильным – сильным буду я. Будем сильными по очереди, хорошо? — Мгу. — Договорились.