Крики исчезнувшей крови

После почти недели бодрствования было не удивительно, что Какаши проспит больше суток. Арэта утром лишь поправил сползшее вниз одеяло и, осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал в висок, отправляясь к Хокаге. Довольное выражение морды лица Наруто немного бесило и вызывало небольшую зависть – он тоже не видел своего Щеночка уже долгое время. После войны Какаши был запряжен проворной Цунадэ в дела деревни. Он приходил поздно ночью, и единственное, на что хватало его сил – раздеться прежде, чем завалиться спать, обняв Арэта как дакимакуру. И старший Узумаки не смел жаловаться, понимая, как сильно устаёт возлюбленный. Но как только Хатаке проснётся – Арэта не выпустит его из постели. Затрахает до полусмерти.

***

После подробного рассказа об их с Наруто приключениях, Цунадэ расщедрилась и выделила им четверым неделю отдыха. Жадно блеснувшие чёрные глаза Учиха, стрельнувшие предвкушающим взглядом в сторону джинчурики, только распалили желание Узумаки-старшего. Часовая стрелка уже перевалила отметку трёх часов, но домой парень пока не собирался – он хотел доделать некоторые отчёты, которые не сдал до перемещения, чтобы его точно не вызвали во время их мини-отпуска. Забежав домой проверить Какаши, Арэта обнаружил, что тот всё ещё спит. Решив не мешать любимому, Узумаки ушёл в библиотеку, проведя там остаток дня. Уже когда солнце начало заходить за горизонт, брюнет вернулся домой, осторожно неся пакеты с едой. Окружив кровать звуконепроницаемым барьером, маг занялся приготовлением ужина-завтрашнего обеда. Готовка всегда была для юноши неким хобби, расслабляющим и приятным. Иногда, увлёкшись, он мог наготовить еды столько, что приходилось раздавать знакомым. В основном это, конечно, были Акимичи – те никогда не были против хорошо покушать и знали толк во вкусной еде. На часах было половина первого ночи, когда Арэта, помывшись, скользнул под одеяло, сразу же попадая в цепкие руки партнёра.

***

Какаши чувствовал, как волны несут его всё дальше от берега, окутывая приятным теплом всё тело, укачивая в своих объятиях. Переживания последних недель отошли на второй план. Сколько он уже здесь? В этом месте не было его мальчика, но чувство полноценности и защищённости заботливо накрывало широким крылом, позволяя прижаться ближе, довериться. Ровное тепло дополнилось приятным ощущением, но поплывший в нирване мозг не мог определить, откуда оно исходит. Пребывая в эмоциональных метаниях Какаши не знал куда себя деть, выгибался, желая, чтобы Арэта сейчас был рядом. Потолок его дома, где они с Узумаки жили вот уже несколько лет, оказался маленькой неожиданностью. Как и лохматая голова размеренно опускающаяся и поднимающаяся между его ног. — Арэта, – голос спросонок был безумно хриплый и норовил сорваться на хрип или сип, – что ты, ах, делаешь? Парень поднял свои колдовские глаза, выпуская член мужчины из плена губ. — Я? Делаю тебе приятно, – невинно сообщил Узумаки, возвращаясь к прерванному занятию. Руки с длинными тонкими пальцами, больше подходящими для какого-нибудь пианиста, чем для шиноби, будто сами вплелись в смоляные волосы, не заставляя, но даря своему владельцу обманное чувство контроля над ситуацией. Арэта вновь отодвинулся и, словно змея, проскользил по напряженным мышцам вверх, играя, щекоча. Его губы замерли в нескольких миллиметрах от губ Копирующего, источая приятное тепло. — На колени, – неожиданно твёрдо произнёс брюнет, и Хатаке не смел его ослушаться. Он сам отстранился, но лишь для того, чтобы перевернуться, стоя на коленях и руками упираясь в матрас рядом с подушкой. Щёки, не скрытые привычной маской, в который раз окрашиваются румянцем. Каждый раз подчинение партнёру заставляет Какаши краснеть как в первый, а смущение не желает проходить до самого конца. По внутренностям проносится прохладная волна – Арэта, не желая возиться с подготовкой, очистил его изнутри с помощью магии – заставляя поёжиться. Не очень приятное ощущение. Но это противное чувство затмевает другое – ощущение того, как мокрый язык проходится по сжатому колечку мышц, интригуя, смачивая для последующих игрищ, от предвкушения которых по позвоночнику от копчика до самого затылка пробегает, щекоча, волна холодного трепета. Не выдержав, Копирующий ниндзя с громким стоном падает корпусом вперёд, утыкаясь щекой в подушку. По всему телу разбегаются целые армады мурашек, дополняя палитру чувств. — Ар... Арэта! — Молчать, – строгий приказ, которого нельзя ослушаться – от одной только мысли о том, кто и что ему приказал подгибаются колени и хочется заскулить, позорно повилять задом, подзывая к себе, словно течная сука. Чужой язык всё настойчивее вылизывал, раздвигал сфинктер, щекотал нежную кожицу. Слюна, охлаждаясь на воздухе, создавала немыслимый контраст. Какаши закусил уголок подушки, чтобы не застонать, нарушая приказ доминанта. Наконец, Арэта отстранился, напоследок небольно укусив за ягодицу, отчего мужчина вздрогнул, невольно подкинул бедра, подаваясь навстречу. Его руки, на которые для большего удобства пепельноволосый опирался, уже подрагивали от едва сдерживаемого возбуждения. Юноши, отошедшего в другой конец комнаты, не было дольше, чем обычно, но Хатаке продолжал послушно ждать, хотя ему самому уже становилось неловко и боязно. И хвалёные чувства шиноби сейчас не помогали – создавалось ощущение, будто в уши залили воды, поэтому было слышно только стучание собственного сердца, а нос так некстати упирался в подушку, насквозь пропитавшуюся запахом его мальчика. Постель вновь прогнулась под весом юноши и внезапно Какаши почувствовал, как прохладная кожаная полоса обвивает его шею. — Ты же хороший мальчик, Какаши? А для любого хорошего мальчика нужен ошейник, иначе его заберут у Хозяина, – ласково говорил Узумаки, туже затягивая ошейник и прицепляя к нему поводок. Волна дрожи охватила всё тело старшего, а член дёрнулся, уже истекая смазкой. Какаши всхлипнул, больно закусывая губу и зажмуриваясь в попытке совладать с болезненным возбуждением. Словно сжалившись над ним, брюнет принялся растягивать анальное отверстие своего пассива, при этом ласково поглаживая его бёдро, бок, живот и останавливая, когда тот нетерпеливо насаживался на пальцы, от нетерпения не заботясь о возможной боли. Арэта нравилось смотреть на такого беспомощного и открытого возлюбленного в их постели, в остальном предпочитая отдавать бразды правления в его сильные руки. Он наконец достаточно хорошо растянул мужчину, пристраиваясь сзади. Именно эта поза больше всего ассоциировалась у того с подчинением, вызывая просто ошеломительную реакцию. Руки настойчиво свели ноги пассива вместе так, чтобы собственные бёдра оказались по обе стороны от них. Член мягко раздвигал податливые мышцы, проникая всё глубже. Одна из рук устроилась на пояснице принимающего, заставляя прогибаться, а вторая легла на плечо, притягивая всё ближе. Вскоре эта рука съехала вниз по спине, немного подтягивая на себя поводок. Какаши широко раскрыл глаза, чувствуя, как холодная цепь тянет за собой. Член вновь дёрнулся. Хатаке привстал на локти, кожей бёдер осязая, как Арэта проник до самого конца, прижавшись к нему своими бёдрами. Парень ещё сильнее притянул его к себе, вынуждая встать, опереться о постель вытянутыми руками. Чужое дыхание обожгло ушную раковину Копирующего: — Поскули для меня, Щеночек! – горячий язык мокро прошёлся по хрящу, который после вдобавок прикусили острыми клыками. Вместе с этим Узумаки сорвался в бешеный темп. Чувствительные стеночки обхватывали крепкий фаллос. Не выдержав наплыва ощущений, Какаши громко заскулил, срываясь порой на не менее громкие стоны. — Пожа... луйста!... — Что ты хочешь, Щеночек? – не останавливаясь ни на секунду спросил маг. — Поце... поцелуй... меня! – почти выкрикнул мужчина в перерывах между стонами. Арэта наклонился, рукой, что до этого лежала на пояснице, поворачивая мокрое от слёз лицо Хатаке к себе. Губы властно прижались к чужим, а язык принялся вылизывать язык партнёра, смешивая слюну и кровь из небольшой ранки на прокушенной губе. Сменив темп на более медленный, брюнет ласково зализал ранку, практически невинно прижимаясь к губам мужчины, показывая, что ему не всё равно на его неудобство. Используя магию, Арэта заставил поводок исчезнуть, впрочем, оставив ошейник. Подложив подушку под бедра старшего, Узумаки заставил его опуститься и тазом, и грудью. Нависнув над пепельноволосым, парень возобновил быстрый темп, руками опираясь по обе стороны от головы принимающего. Шлепки их бёдер друг о друга приятно раздражали светлую кожу, а нос забился запахом секса и пота. Но совершенно неожиданно взрыв приятного ощущения, разрядом электричества прошёлся по нервам во всём теле, опаляя их окончания. Какаши громко вскрикнул, дёрнулся, подаваясь навстречу движениям партнёра, заскулил, дрожа всем телом. Желая, чтобы блондин полностью погрузился в эйфорию, актив опустился ниже, покрывая тело мужчины своим, как то любил его мужчина. Он впился зубами в кожу надплечья, сжимая челюсти так сильно, что клыки пропороли кожу. Какаши замер. Копирующий не мог нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть – дыхание спёрло. — Тебе нравится, Щеночек? Нравится стонать подо мной, как маленькая сучка? Давай, не сдерживай себя, сегодня я не планирую тебя выпускать из постели – если надо будет, привяжу тебя к ней. Сегодня я заставлю тебя забыть своё имя, – мягко шептал Узумаки на ухо партнёру, трахая его настолько медленно, что самому уже не терпелось прибавить темп. Мужчина медленно и осторожно повернул голову на бок, полностью открывая шею, подчиняясь власти самца. Кто бы что ни говорил, но либо клан Хатаке всё же произошёл от волков, либо Какаши – конченный извращенец. Арэта отмёл эти мешающие сейчас мысли, ласково прикусывая кожу совсем рядом с ошейником, слушая тихое поскуливание. Карие глаза потерявшего Шаринган на войне мужчины заволокла мутная пелена, и непонятно, чего в них больше – похоти или наслаждения? Держа запястья Хатаке в ладонях, брюнет завёл их над его головой, удерживая лишь формально. Он оставлял мокрые поцелуи и слабые укусы на крепкой мускулистой спине, продолжая ритмично входить в нетерпеливо подмахивающего партнёра. Наконец, сжалившись над уже задыхающимся возлюбленным, парень ускорился, одной рукой приподняв таз принимающего и, убрав из-под него промокшую подушку, быстрыми движениями довёл его до оргазма. Эластичные мышцы сжались вокруг члена Узумаки, ритмично сокращаясь. Не выдержав подобного «массажа», Арэта излился внутрь, по окончанию выходя из мужчины и ложась рядом с ним. Тот какое-то время лежал неподвижно, устало прикрыв глаза, но потом, не открывая их, придвинулся ближе к любимому и обнял его, уткнувшись лбом в грудь. — Тебе понравилось? Я не перегнул? – волнения в голосе парня не было, но Какаши знал – за него переживают по-настоящему. Он в ответ помотал головой, не желая произносить ни звука, ластясь к руке, перебирающей его пепельные волосы. В животе мужчины заурчало, этим смущая его. Вид покрасневших ещё больше щёк заставил брюнета хихикать. — Сейчас, я принесу поесть, – Арэта, совершенно не стесняясь своей наготы, ушёл на кухню и чем-то гремел там продолжительное время. Наконец, маг вновь зашёл в комнату, держа перед собой столик-поднос. Поставив его перед Какаши, юноша потянулся снять ошейник, но его руки перехватили. На вопросительный взгляд Хатаке прикрыл глаза и нежно поцеловал одну из ладоней. — Оставь. Пожалуйста. Брюнет лукаво ухмыльнулся: — Кажется, я нашёл ещё один твой фетиш. А теперь ешь. Специально для тебя готовил. Какаши с трепетом в сердце опустил взгляд на миску с мисо-супом из баклажанов, тарелку собы с курицей, суномоно, и стоящую рядом с заварочным чайником упаковку горячо любимых Копирующим тайяки. Надрывно выдохнув, пепельноволосый повернулся к наблюдающему за ним магом и уткнулся носом в плечо. — За что только боги послали мне тебя? Чем я заслужил такое сокровище? — Всем, Какаши. Одним своим существованием... А теперь ешь, иначе остынет и придётся опять подогревать. Чувствуя, как в носу защипало, старший попытался проглотить ком, застрявший в горле. Благодарно поцеловав смуглую кожу, мужчина отстранился, вдыхая потрясающий запах еды приготовленной – он не сомневался в этом – собственноручно его любимым (за исключением, разве что, тайяки). — Итадакимас. Намотав на палочки собу, Какаши сначала угостил самого повара, а после попробовал сам, коротко застонав от потрясающего вкуса. — Это великолепно, Арэта! — Я рад, – парень коварно улыбнулся, – Ты кушай, кушай. Нам дали недельный отпуск, так что тебе понадобится много сил. Поняв весь размер ситуации и представив что с ним будет по прошествии этой самой недели, Какаши подавился, чувствуя, как загораются огнём щёки.