среди этих пустых противоречий

они уже какое-то время сидели в полумраке изысканной гостиной загородного дома. он достался венти по наследству от взявшегося из ниоткуда богатенького родственника... впрочем, это обыденная ситуация в кругу аристократии, потому венти не гнушался устраивать в доме совершенно непристойные торжества, практически превращая его в бордель. за это ему часто влетало от благопристойных маменьки и папеньки, но виновника наказания ни в коем разе не тяготили, даже напротив — казалось, венти делает это специально. идет против моральных принципов вычурных банкетов и наигранной любезности. альбедо прекрасно знал о любви венти к шумным вечеринкам и поэтому не совсем понимал, почему в данный момент они находились вдвоем. в камине потрескивали дрова, выпуская яркие искры. свет от огня ласкал скрытое в полумраке лицо венти, растянувшегося в кресле. он молча потягивал вино из бокала и бросал задумчивые взгляды. бедо старался их не ловить, уткнувшись в свой альбом. как-то раз венти выхватил этот самый альбом прямо посреди зарисовки. долго листал изрисованные страницы и заставлял уши альбедо предательски пылать постыдным румянцем, долгим взглядом задерживаясь на набросках обнаженных моделей. вечеринки в загородном доме славились еще и тем, что заявлялся туда абсолютно разношерстный контингент людей. и, к удивлению альбедо, девушки самых разных мастей довольно охотно соглашались позировать. бедо подходил к процессу со всей присущей профессиональной ответственностью, но блеск изумрудных глаз каждый раз вынуждал чувствовать себя неловко. венти почти никогда не находился рядом при написании портретов, но всегда с интересом разглядывал готовый результат. вот и сейчас, в окутанном мраком помещении альбедо четко прослеживает интерес. бокал со звоном опускается на стол и звук этот становится неожиданной отправной точкой, потому что венти подается вперед, почти сползая с сиденья, медленно моргает и заговаривает. — нарисуй меня как тех своих моделей. — у него нет необходимости уточнять, каких именно моделей. альбедо старается держать лицо или, по крайней мере, надеется, что свет от камина смягчит его волнение. перекроет другой эмоцией. более подходящей. — раньше мне не приходилось рисовать мужчин в подобных... амплуа. — это тоже мой первый раз. альбедо не сразу уловил контекст сказанных слов. ему стоило понять, что под 'первым разом' венти имел ввиду 'меня никогда не рисовали с натуры'. ему стоило просчитать это с чужого взгляда, но он не смог найти там ничего, кроме бесстыдства, потому его собственное лицо выражало крайнюю степень озадаченности и смущения. и по реакции самого венти, кажется, это было чем-то неуместным, потому что тот без толики неловкости выпрямил воротник своей рубашки, чтобы добраться до пуговицы. бедо не мог объяснить, почему отвернул голову. почему его шея горела, а пальцы подрагивали, неровно держа карандаш. повисла тишина, в комнате были слышны лишь шуршание хлопковой ткани и звук выпрыгивающих из петель пуговиц. шнуровка на шортах податливо расходилась, а альбедо не мог осознать собственного присутствия. это в самом деле происходит? венти, всегда избегающий присутствия во время написания портретов, неожиданно просит свой личный портрет? альбедо сглатывает комом вставшую поперек горла тревогу и хочет верить, что всему виной выпитый бокал вина. очень просто найти виноватого в алкоголе. настолько просто, что в то же мгновение пальцы по инерции отточенными движениями вытягивают из альбома чистый лист бумаги. венти стоит посреди гостиной, все еще набожно одетый, но с расстегнутой блузой и шнуровкой, спускающейся вдоль бедер. казалось, он ждет одобрения или пока альбедо налюбуется его видом. второе — с очень сомнительной вероятностью, потому что тот не смотрит. совсем. закрепляет бумагу на деревянном планшете и подготавливает все свои художественные материалы. венти теряется на долю минуты. та серьезность, с которой альбедо подходил к своим рисункам, его восхищала, однако он не мог упустить момента немного подразнить ушедшего в себя художника. — где мне встать? — напускной невинный тон заставил альбедо поднять голову, чтобы оценить ситуацию и венти поймал его взгляд с легкой улыбкой. всего на секунду их глаза встретились. секунду, которой хватило захватить внимание чуть глубже — белоснежной блузкой, стекающей по плечам и плашмя скомкавшейся прямо под ногами. пальцы художника ощутимо дрогнули, отчего в углу листа образовалась складка. венти добился своего — больше альбедо не отводил взгляда. но это не облегчило его положение, потому что то, как он смотрел, совсем не походило на взгляд художника, изучающего предмет будущей картины. тяжелый и глубокий. он внушал ощущение чего-то неизбежного. венти был им поглощен и, казалось, потерял связь с реальностью. ровно до того момента, пока не нашел себя лежащим на диване перед камином. абсолютно нагим. это не было чем-то смущающим. по правде говоря, венти привык к открытости. неловкость возникла из-за того, что раньше его не пробовали запечатлеть на бумаге, из-за он не знал, как себя вести. — откинь голову назад. — альбедо будто заметил замешательство в его скованных движениях и решил взять все в свои руки, отдавая указания. так казалось. венти было странно видеть резкую перемену в нем. возможно, это и была причина, по которой он никогда не присутствовал во время написания картин. венти всегда действовал своевольно и всей душой не любил прогибаться под чьи-то правила, но такому альбедо хотелось подчиниться. — и не касайся руками лица. хочу, чтобы его ничто не скрывало. щеку щекотала выкрашенная в синеву коса, но венти смиренно лежал, не поднимая рук, и со слабой улыбкой наблюдал за профессиональными движениями чужих пальцев. очень хотелось поменять положение, сменить фокус внимания сосредоточенного взгляда. простынь мягким шелком стекала вдоль талии, оставляя оголенной тазовую косточку. альбедо не сводил глаз, выводя угол. грифель ощутимо скрипнул от давления на бумагу. стоило плавной линии изогнуться вокруг бедра, кадык замер в попытке проглотить скопившуюся слюну. замер альбедо, но не венти — тот кокетливо водил пальцами по покрытой мурашками коже. кажется, ему было сложно лежать без движения. ноги то и дело смещались: сгибались в коленях, скручивались между собой, комкали скользкую ткань простыней. — не хватает одной детали... — бросил между делом художник. венти слабо кивнул, не зная, чего ожидать и лишь смиренно лежал под взглядом приблизившегося альбедо. тот опустился на корточки, не вынимая из рук планшета. за долю секунды венти ощутил на ноге мягкое дыхание, которое вмиг сменилось болью — в бедро впились отрезвляющим укусом. дернувшись назад в попытке уйти от неприятного чувства, он столкнулся с препятствием в виде спинки кожаного дивана, не позволяющего сдвинуться с места. когда альбедо все же оторвался, он смотрелся растрепанным, но твердость в голосе никуда не ушла. — а теперь лежи спокойно и дай мне закончить. венти заторможено проследил за тем, как он вновь устроился в кресле. бедо хоть и не подавал вида, но было заметно, как ощутимо зажался, будто сам не ожидал от себя подобной резкой выходки. нога немного саднила после укуса, вызывая желание коснуться подушечками пальцев, но венти мог позволить себе шевелить только языком: — теперь я понимаю, почему все так охотно соглашаются позировать для тебя. — правда? — руки напряженно выводили линии на бумаге. пусть венти и не мог этого видеть, ибо бедо закрылся так удобно уместившимся на коленях планшете, но почему-то все равно убеждал себя, что тот был напряжен почти так же сильно, как и он сам. — и почему же? — сложно не завестись, когда ты становишься таким напористым. — что за глупости... — тебе хватит одного взгляда, чтобы убедиться в этом. — венти нахально приподнял согнутую в колене ногу, с усмешкой проследив за тем, как блеснул в свете огня взгляд альбедо. он лишь на мгновение дернулся в одном определенном направлении и тут же опустился в пол, словно хотел спрятать свое смущение. — это нечестно... — голос понизился, звуча едва ли не шепотом. и венти уже не мог удержаться от того, чтоб резво вскочить на ноги, отчего за ним потянулся шлейф блестящих простыней, соскользнувших с дивана. — что именно? — каждый шаг ощущался до того опьяняющим, что, приблизившись к креслу, сознание наполнилось приятным головокружением. альбедо все так же прятался за своим незаконченным рисунком, до побеления костяшек вцепившись в него рукой. — то, сколько власти ты имеешь надо мной. — надсадно отозвался он, чувствуя, как пальцы ласково отрывают от планшета и тянут на себя. бедо позволил себе поднять глаза и тут же пожалел об этом, потому что под руководством чужих рук его ладонь коснулась открытой кожи живота, что тут же покрылась мурашками. такая откровенная близость вгоняла в тягучий ступор. — тогда твоя очередь взять власть в свои руки. — поймав на себе потемневший взгляд, губы венти неосознанно растянулись в улыбке.