среди этих пустых противоречий

горо сидел в отдалении пустующей площадки, огороженной редким деревянным забором. тренировка уже закончилась и солдаты разошлись по своей ежедневной рутине. в воздухе витал столп оседающей на землю пыли и скрежет начищаемого металла. кожу припекало палящим солнцем, отчего свежие порезы щипало с удвоенной силой. горо тяжело вздохнул, закончив перевязывать самую глубокую рану. самодельный бинт тут же покрылся темнеющей кровью. генералу было привычно собственноручно заниматься перевязкой, не вверяя это дело лекарю, пусть тот и был доверенным лицом. но он бы ни на что не променял возможность остаться наедине с собой после усиленной тренировки. греться на солнце в такие нечастые моменты умиротворения, ощущать шерсткой легкий ветерок и слишком навязчивый, пристальный взгляд. осматривается в поисках того, кто нарушил его одиночество, и не сдерживает настороженного рывка хвостом. — генерал, зачем же так себя нагружать? — вместо приветствия изрек хэйдзо, уже какое-то время опирающийся о высокий столб, приняв позу со скрещенными на груди руками. тот стоял против солнца, потому горо был вынужден отвести голову. впрочем, он не особо горел желанием смотреть на своего собеседника. — снова бездельничаешь, детектив. — не сказать, что горо раздражала манера хэйдзо куда-то пропадать, пока остальной полицейский участок комиссии тэнре выбивался из сил, просто он не понимал: почему тот так безответственно подходил к своим обязанностям? однако шарма у него было не отнять. иногда горо ловил себя на мысли, что понимает, по какой причине начальство прощает вольности этого безалаберного детектива, но тут же осекался — он не позволит хитрым уловкам затуманить разум. — не переживай, я очень крепкий. — на этих словах плечо предательски заныло, что, кажется, читалось открытой книгой на лице генерала, потому что хэйдзо вдруг самодовольно усмехнулся. — на тренировках не обязательно использовать настоящее оружие. чем вам не угодили тренировочные мечи? горо ухватился за очередной кусок бинта, собираясь продолжить перевязку и стараясь за делом скрыть свое смущение таким чуждым формальным обращением. он привык, что солдаты воспринимали его как товарища, а не генерала, поэтому, когда кто-то так откровенно указывал на его статус, становилось не по себе. — ты хоть раз видел армию с тренировочными мечами? — но мы не на войне. — это пока что. война не будет предупреждать о своем начале. — потому нецелесообразно калечить себя еще до военных действий. — с неожиданной прыткостью хэйдзо оттолкнулся от столба и оказался возле бревна, которое горо использовал вместо скамьи. уши дрогнули и насторожились, вставая по стойке 'смирно'. тот больше не двигался, словно с осуждением осматривая труды генерала. или, скорее, съехавшую со своего места повязку, с настойчивостью привлекающую внимание. так сильно, что боковым зрением горо заметил, будто чужая рука вот-вот собиралась потянуться и поправить бинт, но запнулась при звуке голоса. — я не калечу, а закаляю тело и дух. послышался обреченный вздох. — совсем не убедительно. не желая продолжать эту нелепую дискуссию, горо поспешил сменить тему и задал мучивший его вопрос: — зачем ты пришел? — генерал, ваша подозрительность не дает мне насладиться отдыхом. разве у вас нет других забот, кроме как отправлять за мной хвост из солдатов? — думаешь, я поверю, что ты прибыл на ватацуми, чтобы отдохнуть? это не курорт. — правда? — тот покачнулся с пятки на носок, вскидывая брови и демонстративно срывая с ближайшего куста ароматный бутон. наблюдая, как хэйдзо прижимается носом к цветку и вдыхает сладковатый запах, горо недоверчиво сощурился. — тут довольно красиво. мне нравится. приятные пейзажи и... живность. — на последнем слове его взгляд метнулся прямиком в сторону генерала, даже не пытаясь скрыть, что конкретно он имел ввиду. хвост дернулся с ощутимым раздражением, но более ничего не выдало подавляемого недовольства. пес войны улыбнулся своей самой добродушной улыбкой, решил не давать повода для развития театра одного актера и вернулся к своему прежнему занятию. один из бинтов насквозь пропитался, из-за чего горо пришлось для начала останавливать кровь, прежде чем снова перематывать рану. суетливо завозившись с мокрым полотенцем, оттирая скатившиеся по плечу алые струйки, он не обратил внимание, как выражение на лице детектива сменилось обеспокоенностью, а сам он опустился на край импровизированной скамьи. молча смотря за спокойными, отточенными движениями, хэйдзо невольно потянул взгляд по открытому торсу генерала, скользя вдоль рядов свежих и уже давно затянувшихся, побелевших шрамов. сколько бы он не возвращался на ватацуми, каждый раз ему не давал покоя этот маленький генерал с пушистым хвостом. или, вернее, его неосознанная привычка ранить самого себя во время битв. было интересно, почему тот так несерьезно относится к собственной жизни, но ответа не находилось: ни в его стремлении овладеть мечом; ни в безрассудных попытках прыгнуть выше головы, хватаясь за все опасные поручения без разбора; ни в слишком мягком нраве, располагающем к себе солдат; ни в этих шевелящихся губах, которые определенно о чем-то говорили. хэйдзо тряхнул головой, вдруг осознавая, что прослушал все, что ему только что сказали, и не знал, как лаконичнее всего попросить повторить, но горо ему в этом помог: — если ты так и продолжишь сидеть без дела, то мне придется вызволить тебя отсюда. — что же я должен делать? — мы на тренировочной площадке. — жмет плечами генерал. — ты сам знаешь, чем здесь занимаются. детектив не простил бы себе, если бы не воспользовался такой удачно подвернувшейся возможностью принять приглашение и занять военную тренировочную площадку в личных целях (которые совершенно, ни капельки не были связаны с одним из возможных будущих дел), но никто же не говорил, что при этом нельзя ставить собственных условий? он заискивающе улыбнулся. — генерал, я с удовольствием составлю вам компанию в качестве мальчика для битья, но с одним маленьким условием — если вы разрешите кое-что сделать. горо напрягся. — сделать что? — почесать за ушком. с нескрываемым выражением замешательства на лице горо принял до того очаровательный вид, что хэйдзо не сдержал широкой улыбки. он отметил, как пушистые уши на мгновение поджались, словно в попытке отторгнуть услышанное и спрятаться. хвост же, напротив, заходил ходуном и это был определенно не показатель хорошего расположения духа. стоило бы ретироваться до того, как окончательно разозлит генерала, чем он и занялся — подскочил на ноги, показывая, что собирается покинуть площадку. — подумайте над моим предложением, генерал. и, прежде чем ему вдогонку полетит мокрое полотенце, со звонким смехом скрылся за воротами.