Он никогда не был виноват.

Они не в праве судить его. Причина озлобиться на семью и горожан всегда была. Знали бы они сколько же оскорблений и ненависти он терпел в свой адрес. Он хотел любви или какой-то поддержки, но вместо этого его втаптывали в землю за те вещи, которые не были ему подвластны. Он никогда не контролировал будущее, но все цеплялись за него, как за колючий куст. У него никогда не было возможности нравиться людям, после получения дара точно. Они сами приходили к нему, просили заглянуть тайком, посмотреть ненароком, что там будет в будущем. Никто не ждал плохих новостей, никто не верил, что может быть плохо. Люди не терпели горькой правды, они хотели сладкой лжи, мягкой подушки иллюзии. Его невзлюбили за то, что он говорил правду. За то, что был проводником в плохое, горькое и неприятное. Не любили, потому что не скрывал того, что скрывали приходившие к нему люди. Его не любили ни горожане, ни члены семьи, потому что он был честен насчёт видений, говоря и показывая то, что никогда не нравилось остальным. Его втоптали в грязь, плевали в лицо и спину, обсуждали нельстивыми выражениями, остерегались, боялись. Почему все удивились, когда он стал отдаляться? Его винили в том, в чём сами были виновны. Его винили за то, что он был. Его винили, но он никогда не был виноват. Семья вскоре пополнилась новыми людьми, но и те относились к нему с опаской. По всему городу ходили слухи о нём. О том, какой он ужасный, как призывает беды и невзгоды, вызывает настоящие кошмары наяву, создаёт плохое будущее, хотя он просто его видит. Он тот самый одноглазый среди слепых. Тот, кому не повезло видеть больше. Тот, кто получил не то, чего хотел. И остальные получали от него не то, что хотели. Он любил семью, но любовь была односторонняя. Он слишком устал ждать отдачи, он исчерпал запас любви. Банка должна была когда-то треснуть, особенно если кто-то вечно понемногу её раскалывает. Он долго думал, долго молчал, долго терпел, но теперь он слишком устал, и пора мстить. Он никогда не был виноват, но все всё равно ненавидели его, так почему бы не дать им причину настоящей ненависти?

***

Он не знал, выйдет ли у него. Специально не смотрел в будущее, не хотел портить момент. За годы жизни в стенах дома он выучил всё о своих родственниках, что должен был знать. Он придумал лёгкий, но коварный план. Он знал, что они лишатся всего вместе с ним, но ему нечего терять, а что насчёт их? Они будут долго и болезненно горевать, как он когда-то. За всё плохое нужно платить. Он заплатил уже давно, хотя ничего плохого не делал. Так стоит ли терпеть, что он отдувается за всех, как магнит притягивая чужие неприятности на себя? Пока остальные жили славной жизнью он расплачивался за их грехи, иначе как объяснить всё то море боли и ненависти, в котором он потонул, пока остальные спокойно плавали, не заходя за буйки? Он не знал, получится ли, или нет, но надеялся, что сделает им хотя бы чуть-чуть больно. Так же как они ему. Они в любом случае заслужили.

***

Нередко, выходя из-за картины, он наблюдал, как магическая свеча, оттеснённая различными узорами, мерцала. Он всё ждал, когда та потухнет, чтобы лично лицезреть отчаянье и страх в глазах родственников и горожан, но та продолжала настойчиво гореть, как бы дразня измученного пророка. Он знает, в какой момент ночи все жители дома спят. Он всегда прислушивался, прежде чем выйти за едой, так что вскоре понял, когда никто не заметит его и что стоит делать, чтобы быть скрытнее. Его план мерзок и отвратителен, но так привлекателен и приятен ему. Быть может он поранится, но зато остальные получат ущерб сполна, если Пеппа всё не испортит. Он знал, что её тучи смогут затушить огонь, но надеялся, что пламя свечи такое же волшебное, как и она сама.

***

Бруно взял свечу в руки. Он не знает, получится ли, но он уже здесь, назад нельзя, только сейчас или никогда. Либо он получит то, о чём мечтает, либо сделает только хуже. Он подносит свечу искрой к шторе. Ждёт, когда та достаточно разгорится, чтобы наконец бесшумно выйти из комнаты, наблюдая за начинающимся пожаром и его личным праздником. Ему везёт. Ткань мгновенно вспыхивает, задевая деревянную раму. Огонь медленно распространяется на полку с фотографиями, на стол с цветами от Изабеллы. Он смотрит, думает, держит свечу в руках. Огонь кажется ему слишком медленным. Стоило начать с низа, но ему так хотелось отомстить матери, что никогда не защищала его от разгневанных людей, а лишь входила в их счёт. Она спит, ничего не подозревая. Он думает, не поджечь ли ему подушку, но пламя добирается само. Он выходит из комнаты, подпирает дверь, не оставляя и шанса на спасение. Он горд собой, чувствует сладкий привкус мести. Чувствует, как по спине, прямо в голову взбираются ещё более отвратные мысли. Он спускается на первый этаж, аккуратно поджигает любезно украшенные розами перила, пускай те и плохо горят из-за влаги, но ему нравится запах, который исходит. Он ждёт, когда семья вскочит со своих кроватей, в панике будет носиться, пытаясь спасти свой дом, спастись самим. Он хочет видеть их лица, хочет видеть лица горожан, когда те поймут, что волшебная и безопасная семья Мадригаль, на которой держался весь этот захолустный уголок, теперь больше не такая волшебная и безопасная. А почему, собственно, стоит ограничиваться только на его доме? Остальные тоже не могли его терпеть, а он больше не терпит их. Бруно решил, что окунёт в пламя только первые дома, а дальше огонь сам пойдёт по головам. Так и произошло.

***

Ему столь интересна гибель родного города, что он даже не уходит, спасаясь от пламени, как и остальные, он хочет в полной мере наблюдать, ощущать всё происходящее. Они всеми силами пытаются спастись, они молят Пеппу вызвать дождь, но они не учли, что свеча — эпицентр волшебства — больше не горит. Бруно уничтожил её, когда понял, что ему могут помешать. Он смотрит, как дети захлёбываются в слезах, как взрослые бегают, пытаясь спасти имущество и свои жизни. Он наблюдает за тем, как его некогда полная семья наивно верит, что они переживут это, что они справятся. Жители стараются собраться в одну кучку, дабы никто не потерялся, но он видит, как на его глазах число людей заметно редеет. Он не смеётся, хотя ему смешно. Он улыбается, ведь он рад. Он рад, и причины ясны. Ему приятно. Кто сказал, что месть нужно подавать холодной? В этом адском пламени жарко как никогда, но ему это не столь важно. Он радуется, впервые за все те годы. Он слишком натерпелся. Да, он потерял дар, как и все остальные, но какая уже разница. Он упивается своей местью. Он так рад, что готов кричать каждому прохожему о том, что сотворил. Но он не будет. Всё и так сделано превосходно, даже лучше, чем он ожидал. Однако Бруно не учёл одного. Его все видели, и все сразу поняли, кто был виновен. Ведь нормальные люди не будут стоять и наблюдать за тем, как рушится дом, особенно если это твой, пускай и бывший, дом. Они сразу поняли, как увидели его, но в суматохе не было времени на разъяснение отношений. А он, как настоящий идиот, вместо того, чтобы скрыться, или казаться хоть сколько-то незаметным встал на самом видном месте. И даже когда под общими усилиями пламя к утру затихло он не скрылся, любуясь тем, что сделал. Он все ещё стоял там же, и все его видели. За плохие поступки нужно платить. И пускай он верил, что уже расплатился, остальные считали иначе и желали поквитаться с ним лично. Ведь теперь он по-настоящему виноват.