Драко Малфой и взрыв в прошлое

На улицы Лондона опустилась тьма. Вернее, конечно, она не опустилась в полном смысле этого слова. Магглы старательно делали все, чтобы ночные попытки пугающей силы оставались тщетными: тьму с яростью изгоняли с улиц, расставляли фонари, вдоль дорог выстраивались неоновые вывески, яркими мазками в картине города мелькали машины с горящими фарами. Тьма лишь усмехалась — ее умиляли жалкие человеческие потуги — однако она уступала, как уставший родитель уступает капризному ребенку. Она сгущалась самыми темными и непроглядными красками в узких переулках, ныряла и извивалась в темных водах Темзы, просачивалась в каждую щель, затаивалась под кроватью семилетней магглорожденной, не знающей, что своим страхом позволяет тьме тянуть из себя силы. Малышка уверена, что под ее кроватью живет чудовище, но не знает, что ее магические выбросы питают его. Она не знает о Хогвартсе и никогда и не узнает — к одиннадцати годам девочка сама себя сделает сквибом. Тьма не обладала сознанием, свойственным человеку. Ее логика была далека от людской, у нее не было полноценных чувств, но ее разумность никогда не подвергалась сомнению. Она была живой, не знающей жалости, любопытной, умеющей искренне восхищаться, помнить и забывать, дарить вечную память или полное забвение, но не способной любить или ненавидеть. А еще она умела скучать. И это часто становилось причиной некоторых неординарных событий.

***

Драко резко встрепенулся, словно выныривая из-под воды, сделал глубокий вдох и серьезно посмотрел на Северуса. Напольные часы издали хрипящий механический стук. Потом еще один. И еще. Закончив отбивать свой ритм, часы констатировали — шесть часов. Оба не обратили никакого внимания, никто не вздрогнул и даже не мигнул. Драко обдумывал сказанное крестным и увиденное в его разуме, а что творилось в голове величайшего зельевара — не мог подсказать никто. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Драко Малфой, выдыхая, смотря в глаза и приоткрывая свои эмоциональные блоки, четко и ровно произнес: — Я отправлюсь с тобой. Однозначно.

***

Семь лет назад в визжащей хижине произошла трагедия: от змеиного укуса погиб Северус Снейп – грустная, нетривиальная смерть. О нем написали в учебниках истории, его упоминали многие герои войны, а Гарри Поттер лично поспособствовал, чтобы Герою поставили памятник во весь рост. Сам Снейп, регулярно почитывающий английские газеты, лишь ухмылялся. На момент своей "смерти" к резкому решению лорда он был, мягко говоря, не готов. Капсула с сильнейшим противоядием на основе беозарового камня, конечно, была на обычном месте — прикрепленная за щекой, но просчитывать пришлось на ходу — разговор с Поттером и передача воспоминаний. Раскушенная капсула начинает действовать, и он теряет сознание. Кожа холодеет, пульс замедляется, глаза остаются широко распахнутыми и стекленеют — после ощущения, словно из них песок сыплется, да и слезятся они еще с неделю. Спустя полчаса после возвращения в сознание идет следующий этап. Самое сложное — замена тела. Под Дезиллюминационными чарами разыскать подходящий габаритами и полом труп — как это ни прискорбно говорить, но в день Битвы выбор предстал более чем большой. Труп получил мантию с профессорского плеча и свежий змеиный укус в шею (вернее, копию его, но если копия неотличима от оригинала, то по умолчанию имеет те же качества). Сложнее всего было с лицом, которое пришлось править обычной трансфигурацией, вливая как можно больше магии и надеясь, что похороны пройдут раньше, нежели обман раскроется. На тот момент профессор был уверен, что грубая подделка лишь даст два—три дня форы перед тем, как его начнут искать. Оставив тело, Снейп аппатировал в Паучий тупик, где захватил запас Оборотного зелья на пятнадцать часов и мешочек с парой сотен галлеонов. Затем — аэропорт, кровь какого—то маггла, его же документы и билет на самолет. Обливейт и Конфундус — ему же. Через десять часов зельевар ступил на землю Бразилии. Его метка исчезла со смертью Лорда. Он, полный искренней надежды, что его не найдут, начинал новую жизнь. Его душа наполнилась светом, и он почувствовал себя освобожденным…

***

— Крестный, — голос Драко звучал весело, — ты ведь понимаешь, что этой историей не обмануть и Хаппфлафку-первокурсницу? Беозар не дает такого эффекта. И ты бы не стал искусственно его создавать, это бесполезно, в конце концов! И логика повествования на обе ноги хромает. Как тебе вообще в голову подобное пришло? Я просто спросил, как ты это провёрнул, а не изъявил желание насладиться сказкой. Почему нельзя перестать врать? Затаенная боль прорвалась наружу, и на последних словах голос чуть дрогнул. — Мать хандрит не переставая, — продолжил Малфой, — отец погиб, будучи уверенным, что его лучший друг мертв, а... — Драко осекся, встретившись взглядом со Снейпом. Тот выглядел ошарашенным, на его обычно бесстрастном лице проступил ужас. — Погиб, — неуверенно, словно не веря своим же словам, произнес он в пространство, — погиб, уверенный в моей смерти... — Драко, — крестный выпрямился и немигающим взглядом уставился на Малфоя, — он проверил обстоятельства моей смерти, мое тело? Это действительно был я? – голос изменился и стал хриповатым. Драко был, мягко говоря, ошарашен подобными вопросами. Но через долю секунды он подскочил к профессору, схватил его за горло и, приподняв голову к свету, резко приблизился к лицу. Ошарашенный таким выпадом учитель зельеварения не сумел оказать достойного сопротивления. Малфой уставился ему в глаза и, резко втянув носом воздух, нанес сокрушительный удар по ментальным щитам своего гостя. «Снейп, не знающий о судьбе единственного друга – это Снейп, у которого не все в порядке с памятью, – с непонятной злостью подумал Малфой. – Простой повод для попытки залезть в голову. Весомый такой». Весь мир замер. Остановили свой бесконечный бег на месте большие напольные часы. Замерли проезжающие мимо машины. Пылинки застыли в воздухе. Секунда или вечность? Ни один из них не мог сказать, сколько продолжалось противостояние разумов. Одновременно в воздухе повис звон разбивающегося ментального щита, и всполохом мимолетной силы развеялся беспалочковый Легилиментс. Пат. Однако уже не нужно было лезть дальше. Своим вторжением Драко нарушил блок с последним воспоминанием, которое в результате увидели оба. Вот змея делает рывок, стремясь к шее шпиона. Дальше события развиваются стремительно. Из ниоткуда проявляется темный силуэт. Лица его не видно. Мир замирает. Змея останавливается в воздухе. Северус Снейп валится на спину, ошарашенно глядя на фигуру. Только они двое продолжают двигаться в Замершем мире. Капюшон спадает, и перед до сих пор пребывающем в шоке зельеваром предстает Малфой. Ничуть не испуганный подросток Драко, не его самодовольный отец Люциус. Однако это определенно Малфой. Платиновые волосы собраны в небрежный хвостик, фамильные черты лица и такое же выражение на нем. Словом, Малфой как он есть. Драко узнает себя самого, каким он обычно выглядит в последние годы. Копия хватает за руку зельевара и спокойно произносит фразы, вызывающие недоумение и одновременно и смутное, на грани разума и интуиции понимание: «Ровно семь лет после сегодняшнего дня. То же число. Ровно семь вечера. Холл в здании министерства магии. Не опоздай и не забудь прихватить своего любимого крестника. Найдешь его по адресу Уигмор-стрит, дом двадцать два. Поднимешься на второй этаж и постучишься в зеленую дверь. На месте будьте вовремя, это изменит прошлое и будущее тысяч людей». «Прошлое и будущее? – спросил зельевар, аккуратно поднимаясь на ноги. Снейп осмотрел мужчину и неуверенно добавил: — Драко? Ровно семь лет? Ты вернулся в прошлое? – от человека пред ним веяло силой, твердостью, мощной магией, но Снейп рассмотрел в нем и знакомые черты». «Ни секунды не сомневался в том, что ты узнаешь. – Драко, выглядевший крайне довольным, хмыкнул. — Не я вернулся, а скорее… — он задумался, пытаясь подобрать слова, — впрочем, нет, не могу тебе рассказать, вам придется делать все самим, – сдался в поисках нужных слов он. — Я не имею права вмешиваться. Ты на некоторое время должен забыть этот разговор, но вспомнить при малейшем ментальном давлении. Сейчас я отправлю тебя в начало событий, и разлом блока станет первым шагом. Кстати, поставить тебе его придется самостоятельно. Через семь лет ты будешь считаться мертвецом, погибшим сегодня. Воспользуйся этим преимуществом». Было заметно, что он спешил. Ему хотелось рассказать больше, но времени было мало. Он кинул тревожный взгляд на замершую в полете змею, и та чуть сдвинулась в пространстве. Время упрямо пыталось ползти, и ему медленно, но верно это удавалось. «Ты инсценируешь свою смерть. Не сейчас, но одновременно и сейчас. Вернее, это сделает другая, более поздняя версия тебя. Нам нужно оставить для тебя другого больше растянутого времени. Помни, Уигмор-стрит, ровно семь вечера. Поставь блок прямо сейчас. Потом возможности не останется. А во время перемещения подобное послание без защиты будет стерто из твоей головы раз и навсегда. Не опаздывай и ни в коем случае не…» Последнее так и не удалось услышать, потому как Драко стремительно растворился в воздухе. Снейпу было не до резкого исчезновения в зоне антиаппатационных щитов. Его охватило золотистое свечение. Ощущения от него были словно от медленной аппартации. Словно все тело по кусочку разбирали на частицы и переносили куда—то, сохраняя и усиливая все ощущения. Сквозь боль профессору удалось сосредоточиться и выполнить две задачи из мгновенно поставленных трех. Он дал себе наводку на адрес, откуда он заберет крестника. На остатках сил, а больше на чистой воле, с криком, вырвавшимся из легких, ему удалось поставить блок. Он потерял сознание, так и не оставив ни зацепок для возможности самостоятельно вспомнить последние минуты, ни напоминаний о назначенном месте и времени.

***

В комнате возникла новая особая тишина. За окном промчалась машина, старые напольные часы возмущенно затискали с утроенным старанием. Драко просто смотрел. Смотрел в глаза человека, который не изменился ни на день за прошедшие семь лет. Который пах все так же – чуть горьковато зельями, едва заметно – Хогвартсом, неповторимый аромат которого — запах магии, старых книг, озера, волшебного леса… Снейп выглядел уставшим и больным. Под глазами были черные круги, кожа приобрела серовато—желтый цвет. Драко подмечал цепким взглядом каждую деталь. Он рассматривал человека, для которого последних семи лет не было. Он смотрел на Снейпа из прошлого. В этот миг оба поняли, что ровно в семь в Министерстве магии станет двумя посетителями больше. Оба одновременно протянули руки для рукопожатия. На лицах в то же мгновение появились предвкушающие улыбки. В темном углу гостиной соткалась еще одна никем не замеченная улыбка. Тьма была довольна.