Часть 1. Начало пути.
4 февраля 2022 г., 21:06
— Студент! — окликает кто-то парня со спины. Он резко останавливается и уже начинает мысленно перечислять всё, за что его можно было обвинить, — Шастун, не боись, свои.
— Оксана, зараза, — замахивается Антон, чтобы шлепнуть ту по ягодице, но она успевает увернуться.
Да, в принципе, так и было задумано. Он бы никогда в жизни себе не позволил ударить это солнышко или причинить ей боль какого-либо другого характера. Она, конечно, любит прикалываться над Шастуном по-всякому, но за доброту девушки ей можно простить что угодно.
— У тебя голос точно такой же, как у Грымзы, когда ты орешь, — озвучивает парень свои мысли, и они уже вдвоем направляются в нужную аудиторию.
Татьяна Олеговна Громова — преподаватель русского языка и культуры речи в ЛГУ имени Пушкина, заполучившая от своих любимых студентов прозвище Грымза. Сама она, разумеется, о своей кличке никакого понятия не имела (по крайней мере ученики надеялись на это), но это прозвище в точности соответствовало поведению женщины и её отношению к остальным людям.
— Не знаю, рассчитывать это как комплимент или оскорбление, — потирает висок Фролова, — кстати, ты же помнишь про её задание?
— Ну, Окси, напиши про кого-нибудь вымышленного, — пытается отговорить девушку от её задумки Антон, — вот я про какого-нибудь Васю Пупкина писать буду.
— Пиши про кого хочешь, а я именно у тебя возьму интервью, — девушка видит, как парень изображает отчаяние, чуть ли не заплачет сейчас от безысходности в ситуации. — Ну, ты же сам рассказывал, что у тебя была бурная молодость. Это же даже читать людям будет намного интереснее, чем про Витю Пупкина.
— Васю, — поправляет Шастун Оксану и останавливается у нужного кабинета. Он открывает дверь и пропускает девушку вперед.
— Какая разница, его все равно нет, — закатывает она глаза, всё еще пытаясь донести до Шаста суть своих мыслей, — человечество должно же узнать, как ты стал таким амбициозным молодым человеком, какие люди сопутствовали тебе по жизни.
Антон на секунду становится более смурным, будто вспомнил что-то в своей голове. Он ловит себя на этой мысле и заставляет вновь вернуться в реальный мир. Парень присаживается за парту, за которой уже разместилась Оксана.
— Тебя больше интересует моя спортивная карьера или личная жизнь? — уточняет парень, искренне надеясь, что девушка выберет первое.
— И то, и другое и можно с подробностями, — улыбается девушка, нажимает красную кнопочку на диктофоне, который постоянно носила на своей шее на веревочке, и из-за уха вытаскивает маленький карандашик зеленого цвета. Такие обычно можно взять бесплатно на прилавках в Леруа Мерлене. Только по этим приметам уже можно было понять, какое у девушки будет направление по жизни — прирожденный журналист. Все приспособления для этого дела у нее всегда под рукой, — начнем с общей краткой информации о Вас.
— Шастун Антон Андреевич, 24 года, студент пятого курса факультета журналистики в ЛГУ имени Пушкина, — подхватывает идею официальной беседы парень и четко отвечает на вопросы, которые и сам уже наизусть выучил.
— Антон Андреевич, почему вы решили развиваться именно в этой профессии — журналист? — предлагает уже не основные темы для обсуждения Оксана, делая какие-то пометки в своем небольшом блокнотике, — повлияли ли на это решение какие-то жизненные обстоятельства?
Шастун прищуривается и смотрит на девушку с подозрением, будто она может догадываться о том, чего не должен знать абсолютно никто.
— Ну, начать можно с того, как я попал в школьную команду по волейболу…
***
Антон, как обычно, перед школой решил проверить социальные сети, пролистать ленту и посмотреть сториз людей, на которых он был подписан. Он лежал на спине с вставленными в уши беспроводными наушниками на своей кровати, согнув ноги в коленях, закинув одну на другую, покачивая в такт мелодии головой. — Сволочь, — выкрикивает Нина, заходя в комнату сына, с грохотом захлопывая за собой дверь, — ненавижу, — слезы из её глаз текут рекой, а под ними нарисовались следы от размазанной туши, — иди, приготовь своему любимому папочке покушать. Мать Антона пытается спихнуть парня с его же кровати, схватив за ноги, но в первый раз у нее соскальзывают руки. Во второй раз она берется крепче, впиваясь ногтями, и сталкивает парня на пол. Шаст даже не успевает понять, как это произошло. Он просто встает и собирается уйти из комнаты, как делает это обычно, но слышит от матери вслед: — Два бездельника! Шастун останавливается на пороге у собственной комнаты, поворачивает голову назад и смотрит на мать. — Я не знаю, в чем причина твоей сегодняшней истерики, но, если он на тебя наорал, значит, так надо было, — говорит парень, смотря прямо в глаза женщине, которая уже была готова испепелить его своим взглядом, — ты не понятно от кого ребенка нагуляла, живешь, как содержанка у отца. Только нервы нам с ним треплешь. Антон заканчивает на этом свою речь и выходит в коридор, захлопнув дверь практически без звука. Он всегда пытался показать этой женщине, что можно быть совершенно нормальным человеком, не закатывать скандалов и не спорить, особенно когда ты не прав. Обычно такая схема работает в воспитании детей. — Дим, привет, — на сегодняшний вечер и ночь Антон оставаться в этой квартире, пропитанной ненавистью и разногласиями точно не намерен. Именно поэтому сейчас он звонит своему лучшему другу с просьбой переночевать, — к тебе можно сегодня после школы?***
— Александр Дмитриевич, — парень успевает окликнуть учителя до того, как тот скрылся бы за дверьми спортивного зала. Всего в их школе было два зала: большой и маленький. В большом обычно проходили занятия у учеников третьего — одиннадцатого класса. Уроки физкультуры у первоклашек проходили в другом корпусе школы, там же проводились и все другие предметы. А вот маленький зал был выделен исключительно под вторые классы: остальным там было уже тесно заниматься. Поскольку классов такой категории было всего три параллели, очень часто этот зал пустовал. Не очень умные преподаватели физической культуры и истории, которые также были еще и приятелями, договорились использовать это помещение в качестве курилки. По всей видимости, физрук именно сейчас намеревался выкурить сигаретку или несколько, а парень попрепятствовал ему это сделать. Учитель закатывает глаза и с истошным вздохом оборачивается и выжидающе смотрит на Антона. — Я Вас хотел попросить… — Так проси, — торопит его преподаватель, уже нервно постукивая ножкой, — только быстрее. — Можете меня на какую-нибудь спортивную секцию записать? — просит парень, не забывая о психологическом трюке с широкой улыбкой. — Нет, Шастун. Можешь даже не лыбиться, — выманивающий маневр с физруком не проканал. Обидно, — ты на обычные уроки ходишь-то раз в четверть. Мне пропуски не нужны. — Ну, Александр Дмитриевич, дорогой мой человек, — останавливает очередную попытку ретироваться с места разговора, — я не буду пропускать. Честно-честно. Физрук еще раз пропускает воздух через носоглотку и громко выдыхает, а потом машет рукой в сторону парня, мол «черт с тобой». — Приходи сегодня после уроков в учительскую, — наконец-то оказывается на другой стороне порога мужчина, — придумаем что-нибудь. Шастун чуть ли не подпрыгивает на месте от радости, что у него получилось уговорить этого человека на такое при его посещаемости и тут же собирается отправиться на следующий урок. Он старается сделать это побыстрее, когда слышит трель звонка и протяжное «Шастун» за дверью, ведущей в малый зал.***
— И я так понимаю, Ваш учитель предложил Вам вступить в волейбольную команду, — подводит итог журналистка, на что парень угукает, — классно. Получается, вопреки словам Вашей матери, Вы решили не быть «бездельником», как она сказала, а найти себе новое увлечение. — Можно и так сказать, только больше я хотел сократить мое пребывание дома, нежели становиться супер-спортсменом, — признается Антон, — и не один я был такой проблемный в команде. — Расскажете поподробнее? — Без имен, если можно…***
— Егор, ты сегодня совсем поникший какой-то, — Антон протирает взмокшие от пота волосы и размещает полотенце на плечах, — случилось что-то? Егор Булаткин — семнадцатилетний подросток, выпускник, учится в одном классе с Антоном. На тренировках всегда выкладывается на максимум, обычно тихий, почти ни с кем не разговаривает. Сегодня он особенно отчаянно выглядит: глаза на мокром месте, под ними большие мешки чуть ли не чёрного цвета, вечно пальцы переминает, дерганный какой-то, шугается любого движения. — У мамы болезнь Альцгеймера, — тихо отвечает Егор, рассматривая собственные ладони. Шастун тогда услышал голос парня практически впервые, до этого лишь изредка слышал его ответы на уроках. Честно говоря, он даже не ожидал, что тот ответит на вопрос. Думал, отмахнется, как обычно это делал. — Ей с каждым днем становится всё хуже и хуже, — его голос звучит лесенкой, с переменной высотой и дрожью, — врачи говорят, что делают всё возможное, но мне кажется, она скоро… Парень пытается сдерживаться, морщит лицо и поджимает губы, но все-таки не выдерживает. Он обхватывает лицо пальцами, и Антон замечает, как Булаткина начало потряхивать: плачет. Шастун решает подойти к нему. — Хэй, — он приобнимает парня за плечи, подойдя со спины, — перестань. — Она меня не помнит, выгоняет каждый раз, когда я захожу в её палату, — лишь яростнее начинает выплескивать свои эмоции Егор, — она практически не может разговаривать. Она… боится меня. Шастун чувствует, как тяжело Булаткину переживать всё это, поэтому решает просто выслушать. Он поддерживать людей никогда не умел, но знал, что поделиться своими переживаниями лишним точно не будет. — Если она умрет, то… то, — Егор не может больше контролировать потоки слез, льющихся из глаз, поэтому убирает руки от лица и перемещает их на голову, цепляясь за прядки волос, — я тоже не вижу смысла жить дальше. — Не говори так, — Антон обходит скамейку, на которой сидит парень и подходит вновь к нему. Шастун берет ладони Егора в свои и заставляет того посмотреть в свои глаза, — смысл есть всегда. Его просто необходимо отыскать. Антон уже и не вспомнит, кто первый двинулся навстречу и накрыл чужие губы. Не вспомнит он и того, как долго длился поцелуй. Не сможет описать испытуемых чувств. Он может сказать только, что это было неожиданно, сумбурно…
Примечания:
Начало положено!
