Акула пера и легенда спорта

      — Почему Вы решили представить эту персону абстрактным «человечком»? — хмурится Оксана, убирая вылезшую прядку волос за ухо. — На это есть причины?       — Будем считать, что есть… Шастун совершенно не желает, чтобы слухи о его бисексуальной ориентации распространились и дошли до ненужных людей. Если в Оксане он уверен, то остальное окружение и запись на диктофон заставляет его усомниться в необходимости каминг аута.       — Ла-а-адно, — задумчиво протягивает девушка, перебирая в голове возможные причины, но потом решает оставить парня с его тайной в покое, — так вы с этой личностью начали отношения?       — Ну, можно сказать и так…

***

      — Не-е-ет, — Егор впивался ногтями в кожу на руках удерживающего его человека, вырывался и истошно кричал, будто этим криком можно было повернуть время вспять, — пожалуйста, не надо!       Антон просто стоял сзади него, обхватив вырывающееся тело Булаткина руками, опустив свой подбородок на его голову, что позволяла сделать весьма значительная разница в росте. Шасту было ужасно тошно, когда он слышал вопли своего парня. Этот крик перебивал все остальные чувства, даже физическую боль.       Шастун тогда еще даже представить не мог, только потом, спустя несколько лет ему удастся понять, что ты испытываешь, теряя самого близкого, самого родного человека.       Мама была самым важным персонажем в жизни Егора: благодаря ей он появился на свет, воспитывала его она одна, без отца, договорилась о его поступлении в одну из лучших гимназий, отдала на волейбол. Она была рядом с сыном, когда тот впервые на тренировке выбил палец, получил сотрясение мозга из-за неаккуратности и выиграл первую свою награду на соревнованиях.       Благодаря своей матери Булаткин мог по-настоящему жить, не боясь никаких неудач, не видя преград на своем пути.       Мальчику было всего четырнадцать, когда мама в первый раз забыла выключить воду, набиравшуюся в чайник.       Егору было пятнадцать, когда Лидия Степановна всё же решилась обратиться за медицинской помощью в больницу.       Егору было уже шестнадцать, когда матери сделали первую операцию, заметив ухудшение ситуации. Образование опухоли врачи предвидеть не смогли.       Булаткину было ровно семнадцать лет и три месяца, когда врачи подтвердили, что опухоль злокачественна и что на данной стадии болезни операцию делать уже нельзя.       Егору сейчас не хватает пяти месяцев до восемнадцати лет. Вчера он видел свою маму, женщину, которая подарила ему жизнь и надежду на светлое будущее, но, в это же время, и забрала её у парнишки, последний раз в жизни живой. Она дышала, шевелила губами, но душа её уже практически была мертва. Сейчас мертво и тело.       Егор смотрит на то, как сверху на заколоченную крышку гроба люди набрасывают лопатами землю с корнями и прочими инородными телами. Он только представляет, что там, под землей, покоится тело его мамы и сердце начинает трещать по швам.       Антон ужасно переживает за своего любимого человека и его психическое состояние, но в то же время понимает: пройдет, рано или поздно, но обязательно пройдет. Егор сильный, наверное, даже посильнее, чем он сам. Но в то же время, Шаст думает о том, стал ли он сам так переживать, потеряв родственника или просто знакомого. Вероятно, у него еще просто нет таких людей, которых он боялся бы потерять, даже его…

***

      — Что произошло потом? — в нетерпении спрашивает Оксана, уже даже немного позабыв о своем журналистском долге, а карандаш используя лишь для того, чтобы зубы стачивались об него.       — Человечек ушел из команды, — вздыхает Шастун, доставая из небольшого портфельчика тетрадки для лекций, — он решил завязать со спортом. Тренер просил его остаться, но если эта личность решила, то её уже было не переубедить.       — Но вы же продолжили встречаться? — как-то обеспокоенно вопрошает Фролова.       — Да, — кивает Антон, немного нервно сглотнув, — наши отношения стали даже намного крепче, чем до этого…       В эту же секунду Оксана нажимает снова на кнопку на диктофоне и придвигается ближе к парне, чуть ли не на самое ухо шепчет:       — Это же был парень, да? — смотрит она на Антона с неумолимым интересом.       Тот чуть вместе со стулом на пол не летит от такого неожиданного действия. Он нервно оглядывается по сторонам на еще практически пустую аудиторию и вновь переводит взгляд на девушку.       — С чего ты взяла? — выходит у него громче, чем он планировал из-за дрожащего голоса.       — Ну, этот человек же с тобой в одной команде играл, — пытается объяснить свои догадки Оксана, — насколько я знаю, есть команды, состоящие только из мужчин и только из женщин.       — Блин, это так очевидно, да? — понимает, что сам себя и выдал парень.       — Да ладно, никто не будет к этому придираться, — поглаживает по плечу его Фролова, успокаивая этим самым, — забей. Продолжим?       Антон кивает.       — У нас в конце весны того года был товарищеский матч с ребятами из триста двенадцатого лицея…

***

      — Ты молодец, — забегает в раздевалку к парням практически сразу после к игры Егор, подбегает к Шастуну и крепко его обнимает, — ты буквально только на себе этот матч вывез. Умница!       За ними сейчас наблюдает, чуть ли не вся команда, что мешает им пересечь предполагаемые дружеские границы, созданные только напоказ для остальных. Большинство парней совершенно не обращают внимания на этих двоих, некоторые закатывают глаза, а кто-то загадочно улыбаются, будто подозревают о чем-то.       — Костыли! — сразу понятно, кто идет. Если на уроках физ-ры Александр Дмитриевич еще мог сдерживать свои порывы, то на волейбольной команде он мог оторваться по-полному, как только не называя игроков, — к вам тут пришли. Я так и не понял, кто это. Сами разбирайтесь.       В раздевалку в этот момент заходит парень. Одет он весьма прилично, но как-то слишком опрятно. Да, представляете, можно выглядеть слишком хорошо. Его ноги обтягивают черные джинсы, суженные в голенях. Торс его прикрыт футболкой, которая по размеру идеально подходила этому парнишке. Она вроде бы и не в облипку была, но и не висела на его теле. На лице у него красовались очки, но они не придавали ему вида «ботаника» или заучки, наоборот, подчеркивали симпатичные, правильные черты лица. Волосы цвета смоли прядочками плавно лежали друг на дружке на голове у незнакомца. Изюминку его внешнему образу еще добавляла ручка, которая лежала у него между виском и ухом, прилегающим достаточно близко к голове.       — Здравствуйте, — улыбчиво поизносит он, мгновенно располагая всех присутствующих в своей персоне, — я журналист. Будущий. А сейчас практикуюсь.       Антон обратил внимание, что взгляд парня был направлен именно на него, причем не на глаза. Тут же он вспоминает, что находится в раздевалке обнаженным (не считая нижнего белья), поэтому спешит немного отодвинуть Егора от себя и нацепить хотя бы футболку. Все эти действия Шастуна сопровождаются внимательным взглядом, то ли оценивающим, то ли просто изучающим.       — Я Вам не нужен, правильно? — уже стоя в дверях, спрашивает Александр Дмитриевич, рассчитывая явно на отрицательный ответ.       Антон только сейчас вспоминает, что в раздевалке находится еще и тренер, и вся команда, а также его парень.       — Я с Вами попозже поговорю, — говорит брюнет, перелистывая страничку в своем блокноте на пружинке, — если можно.       Физруку этого хватает, чтобы мгновенно испариться. Все игроки, включая Антона, и Булаткин внимательно смотрят на немного замявшегося брюнета, который видимо еще совсем неумелый в своей профессии.       — Я могу вам поподробнее объяснить мою цель нахождения здесь? — студент ответа не слышит. Как говорится, молчание — знак согласия, а еще золото, но это сейчас сути не имеет, поэтому он решает продолжить, — мне нужно написать статью про вашу команду, поэтому было бы замечательно, если бы я смог взять у вас интервью.       — Так и что в итоге? — не понимает, что именно нужно от игроков пришедшему Лазарев, — будешь каждого из нас опрашивать?       — Нет-нет, это совсем не обязательно, — вновь захлопывает блокнот журналист, понимая, что сейчас записать у него всё равно ничего не получится, — мне нужен один ознакомитель и несколько человек для опроса.       Брюнет все так же смотрит на волейболистов и видит на их лицах полное недоумевание, он уже даже начал подумывать, а, может быть, правду говорят про то, что спортсмены не выделяются умом.       — Тебе нужно о волейболе рассказать что ли? — спрашивает у парня Шастун, уже успев натянуть и джинсы на свои длинные ноги.       — Да, — улыбается практикант, радуясь, что хоть кто-то его понял, — мне нужно сначала немного разобраться в этом виде спорта, чтобы понимать, как здесь всё работает.       — Без проблем.       Шастун не замечает, что Егор стал еще сильнее к нему прижиматься и тесниться, делает несколько шагов вперед и протягивает руку брюнету со словами: «Ваш проводник в мир спорта, в котором используется сине-желтый мячик, Антон Шастун».