Часть 4. Глазок в раздевалку
24 февраля 2022 г., 00:11
— Журналистка была намного старше Вас? — шепотом спрашивает Оксана у парня так, чтобы Олеся Николаевна не придиралась к ним из-за того, что они мешают другим в аудитории.
— Она училась на третьем курсе, — Шаст предпочел говорить о своем приобретенном знакомом в женском роде, — мне было семнадцать, ей двадцать. Разница невелика, согласитесь…
— Она общалась только с Вами или с другими членами команды тоже? — задает еще один вопрос девушка, — больше никто не проявлял инициативу?
— Ну, как бы, я выступил добровольцем, так сказать, — задумчиво отвечает Антон, не зная, как объяснить свой тогдашний поступок, — еще и сборы приближались…
***
— Пять минут отдых и на позиции! Пока все идут в раздевалку, Антон направляется к «коню», возле которого оставил свою бутылку с водой и махровое полотенце. Точнее, не оставил, а отдал подержать человеку, который сейчас снова сидит на спортивном инвентаре. — Арс, дай воды, — запыхавшись, произносит парень, — я сейчас сдохну. Майка, которую Антон надел на сегодняшнюю тренировку, практически полностью промокла от пота. На ней хорошо были видны пятна от влаги, которые цветом стали намного темнее серой ткани. — Ты выкладываешься так, молодец, — протягивает стеклянную бутылку в чехольчике, на котором нарисована кавайная панда, Антону журналист, — а как тренер выбирает, кого выпустить играть? Шастун берет бутылку в руки, за пару вращений откручивает крышечку, снимает ее и делает несколько жадных глотков, осушая емкость практически полностью, оставляя совсем немного жидкости на донышке. — Ну, всего у нас в команде двенадцать игроков, — начинает объяснять Шаст, возвращая бутылку Арсению, — тренер смотрит, как мы играем на тренировках, а потом решает, кого поставит в основной состав, а кто будет одним из запасных. — Ты в основном? — спрашивает Попов практически не сомневаясь в положительном ответе. — Это будут мои вторые сборы только, — пожимает плечами Шастун, — в тот раз меня не заменяли. Надеюсь, в этот тоже всё пройдет нормально. Физрук объявляет о начале следующего сета, зазывая всех встать на свои позиции. Попов желает удачи парню, тот улыбается и убегает вновь на середину поля. Арсений продолжать следить за игрой, периодически что-то чиркая на листах блокнота и делая снимки на фотоаппарат фирмы «Canon», который решил сегодня взять, чтобы статья потом не получилась слишком скучной.***
— А потом оказалось, что он только меня и фотографировал, сученыш, — укоризненно говорит Антон, немного склоняя голову вперед, чтобы не было видно его широченной улыбки. Нельзя не сказать, что парню было безумно приятно это внимание. — Должен сказать, что я вышел там достаточно неплохо. Он каким-то образом выбирал потрясающие ракурсы. — Творческий человек, — подмечает Окси, опустив голову на тыльную сторону ладони. — Ну да, — ухмыляется чему-то своему Шаст, — я еще немного позже узнал, насколько…***
— Егор, ты еще не уходил что ли? — удивляется Шастун, видя, как в раздевалку, в которой остался только он один, заходит его парень. — Да, решил тебя подождать, — подходит ближе к Антону Булаткин, — заодно первый раз в жизни сходил на факультатив по матеше. — О, круто, — Шаст слегка наклоняется, чтобы их лица оказались приблизительно на одном уровне, и прижимается своими губами к губам Егора, втягивая его во влажный недолгий поцелуй, — это получается, я — твой стимул к учебе и получению образования? — Не только, — довольно улыбается Егор, прижимается лбом к трехдневной щетине родного человека и тихо добавляет, — ты вообще единственное, в чем есть смысл моей жизни. Шастун немного наклоняет голову и утыкается своим носом в чужую макушку, вдыхая аромат блондинистых (окрашенных) волос. Он чувствует в этот момент, как прохладные ладони Булаткина оглаживают его обнаженный торс, постепенно спускаясь ниже живота, попадая на оголенные участки тела, находящиеся под завернутым махровым полотенцем. Егор пускает на Антона загадочный взгляд исподлобья, а потом присаживается на корточки, из-за чего образуется еще большая разница в росте. Шаст лишь непонимающе смотрит на него. Булаткин заводит руки под полотенце, лежащее поверх бедер волейболиста, и разводит его краюшки в разные стороны. Полотенце летит на ламинат, а шатен остается стоять неглиже. Егор сначала принимается выцеловывать достаточно сильно выпирающие тазобедренные косточки парня, постепенно приближаясь к самой плоти, уже постепенно начавшей наливаться кровью из-за возбуждения. Почувствовав мокрые губы на своем члене, Антон откидывает голову слегка назад, а затуманенный взгляд направляет налево, в сторону двери, ведущей на выход в школьный холл. Взгляд концентрируется в тот момент, когда дверь приоткрывается, а за ней наблюдается знакомая рука с вздутыми венками, обладатель которой держит все тот же блокнот с енотом на пружинке. Шастун помнит те растерявшиеся глаза брюнета, то мгновенное исчезновение, будто и не было его, ту быстроту событий, благодаря которой Егор даже не заметил появившегося на пороге журналиста. Помнит он, что и эрекция у него в тот день сделала так же, как и Арсений: пропала, едва появившись.***
— Журналистка не пришла на следующий день, как мы договаривались, — заметно поникнув, продолжает свой рассказ парень. — Ты можешь говорить про него в мужском роде, — успокаивает его Окси, — я потом подправлю, где надо будет. Шаст благодарно кивает и продолжает рассказывать более спокойно, практически не задумываясь о том, что может сболтнуть лишнего: — Он не явился и еще через пару дней. На третий он разговаривал лишь с тренером, сторонясь меня, так и не подойдя вовсе. — Почему вы не подошли первым? Как настоящий журналист, Оксана должна уметь не только общаться с человеком ради получения хоть какой-то информации, но и выведывать самые интригующие моменты, выводить «героя» на чувства и эмоции, чтобы в итоге статья не получилась сухой. — Если бы я мог вернуться в прошлое и сделать это, то все равно бы не стал, — говорит, словно нечто очевидное, Шастун, — я тогда чувствовал себя еще более неловко, чем он. Это продолжалось до тех пор, пока мы не остались наедине.***
— Привет, — Антон уже на автомате здоровается с сидящим в раздевалке Поповым, — а где пацаны все? — Ушли уже все. Ты, как всегда, не успеваешь за временем следить, — отвечает, не то чтобы осуждающе, скорее, переживая, Арсений на его вопрос, — опять подачи тренировал один больше получаса. На это Антон лишь пожимает плечами и отходит в другой отсек раздевалки, чтобы быть разделенным от журналиста стенкой из шкафов. Он снимает с себя майку, промокшую, казалось, насквозь и откидывает ее на скамейку. Шаст вытаскивает из шкафчика свою спортивную сумку, кое-как поместившуюся туда, и достает из нее сухую и чистую футболку. Надеть он её не успевает, потому что слышит за своей спиной знакомый голос: — Я извиниться хотел, — констатирует как факт журналист, не говоря больше ни слова. Этим он вынуждает Шастуна задать достаточно риторический вопрос, вместо ответа, чтобы не выслушивать эту угрожающую тишину и поскорее избавиться от назойливого взгляда, который, казалось, может прожечь в затылке волейболиста огромную дыру. — За что? — Не прикидывайся, — Шаст слышит громкие одиночные шаги за своей спиной, сообщающие о приближении человека сзади, — я понял, что ты меня тогда увидел. — Я и не скрывал, — пытается сохранить голос спокойным Антон, — в таком случае, мне тоже надо извиниться… — У тебя красивое тело. Антон слегка тушуется от этого заявления, не знает, что сказать, да и нужно ли вообще что-либо говорить. Он так и не успевает совершить хоть какое-то действие, как его, не прикладывая особых усилий, разворачивают на сто восемьдесят градусов и припечатывают свои губы к его.
