5&17

      — Теперь, надеюсь, ты будешь чувствовать себя лучше, — произносит в ухо Де Вризу Вандорн и отходит на пару шагов, давая Нику слезть с подоконника.       А младший сильно смущен и не знает как реагировать. Как вообще реагировать на этот поцелуй? Что это значит для Стоффеля? И что это значит для самого Ника? Сердце бешено стучит и кажется вот-вот выпрыгнет из груди. Даже адреналин в гонках с таким не сравнится. И когда последний раз Ник вообще чувствовал что-то подобное?       — Что… — хрипло срывается с губ Де Вриза, он смотрит в глаза Стоффелю, в которых столько тепла и искренности, что кажется он прямо сейчас его снова поцелует. На губах смешался вкус яблочного и бананового сока, Ник поджимает губы. — Ты меня поцеловал…       — А ты ответил, — улыбается старший. — Теряешь свою храбрость вне трассы.       — Только рядом с тобой, — понуро отвечает Ник. — И что всё это значит? Вот теперь я запутался!       — Разделяй личное и рабочее время. В рабочее время мы товарищи по команде, а в личное, как, например, следующие полторы недели, мы с тобой… пара? — Стоффель не уверен, что правильно подобрал слова, поэтому бегает глазами по телу Де Вриза, возвращаясь к карим глазам.       Ник не может сдержать улыбку. Такой расклад нравится, но всё равно тревожно.       — Когда твой рейс в Лондон? — спрашивает Стоффель.       — В шесть утра мне нужно в аэропорт, а в семь вылет, — Ник совсем забыл, что они собирались расстаться на неделю, пока команда перелетает в Мехико. — А ты с командой будешь?       — Через пару дней летим в Монако с Джовинацци, — отвечает Стоффель, присаживаясь на кровати и протягивает руку Нику. — А у тебя что в Лондоне?       Ник берёт Стоффеля за руку и садится рядом с ним.       — Мне нужно поговорить с Евой. Мы собирались там встретиться, а в следующую субботу я оттуда полечу в Монако к родителям.       — Значит, встретимся через неделю в Монако, — кивает понимающе Вандорн.       — Ну, я так и планировал изначально. Теперь есть ещё больший повод, — Ник счастливо улыбается в глаза Стоффеля. — Стофф… Нам придётся скрываться?       — Придётся. Джеймсу точно не понравятся наши отношения… Да и не стоит торопить события. Давай сначала посмотрим как это будет сказываться на нашей работе, ладно? Если ничего не изменится, то значит мы справляемся с разделением рабочих и личных отношений. В таком случае, если даже в команде узнают, то не будут препятствовать. Да и у нас ведь перерыв до апреля после Мехико. Будет время многое обдумать. Ник осторожно проводит своими пальцами по ладони Стоффеля, и забирается под рукав толстовки.       — Ты поел хоть? — спрашивает старший.       — Не было аппетита.       — Ох, Ник, — Стоффель закатывает глаза. — Может мне тебя с ложечки покормить? Ты совсем запустил себя. Соберись! У нас чемпионат!       — Ну, если ты будешь кормить, то я с радостью съем любое блюдо, — мечтательно произносит Ник.       Стоффель давится воздухом на такой ответ и не знает что сказать.       — Засранец ты, — выдаёт смешок, а Ник довольно улыбается. — Сходи поешь, а потом дуй спать.       — Я наверное спать не буду. Посплю в самолёте…       — Не пренебрегай режимом! Правильный сон и еда тоже входят в твою работу!       — Раз так, то мне хватило яблочного сока и я предпочту лечь спать.       — Ладно, — сдаётся Вандорн, качая головой.       — Поспишь со мной? — Стоффель ничего не отвечает и лишь смотрит на светящегося от счастья парня.       Ну вот как тут можно отказать ему?

***

      На часах пять утра. В комнате царит тишина, которая немного разбавляется тихим сопением Ника, мирно спящем на плече Стоффеля.       Запах мальчишки, чувство его дыхания на своей коже, его сердцебиение под своей ладонью — всё это не давало уснуть Вандорну. Вкус его губ на своих губах, робкий взгляд карих глаз, осторожные прикосновения, неуверенные движения — всё это крутилось в его голове.       Ник очень весёлый и комфортный человек, он располагает всех к своей персоне. Вандорн был безумно счастлив, когда у него появился такой напарник. Постоянные приколы младшего и оптимистичный настрой — придавали сил не только Вандорну. Ник — солнце, заряжающее всю команду на позитив. Время от времени они шутили друг над другом, оттого их и прозвали Фонцами.       Ник Де Вриз пришёл в формулу Е, став чемпионом в формуле 2. В прошлом году он стал чемпионом формулы Е. Что ж ещё пару лет и он сможет даже завоевать титул в королевских гонках.       Вандорн знает, что это мечта, от которой Ник никогда не откажется. Поэтому он хочет его поддержать. Но пару месяцев назад Ник заявил, что не собирается покидать серебряную стрелу и что его будущее здесь. Стоффель не мог понять почему, а оказывается это из-за него самого. Надежды вернуться в Формулу 1 очень малы, его не позовут, так как он всё время уступает Нику. Но Вандорн и не горит желанием возвращаться туда, перспективой в будущем остаются гонки на выносливость, формула Е, а возможно он уйдёт в Индикар. Поэтому в интервью Стофф говорит о том, что его всё устраивает. И его жизнь сейчас действительно кажется ему раем… Но он не хочет, чтобы Ник следовал за ним. Де Вриз слишком талантлив, чтоб торчать здесь. Ему нужно пробиваться дальше. На самую вершину.       Поэтому Стоффель сделает всё возможное, чтобы Ник стал частью формулы один. Об этом парне хочется заботиться, может не все это видят, но иногда эта забота ему просто необходима. Порой Де Вриз как беззащитный котёнок.       Поддерживать и защищать Ника — это стало основной целью не только в жизни, но и в гонках, пока они находятся на одной трассе.       И вот тогда Вандорн понял, что по уши влюбился в младшего. Он готов на всё, лишь бы видеть улыбку на лице Ника.       — Я буду тебе и другом, и наставником, и любовью, — тихо произносит Вандорн, запуская пальцы в волосы Ника.       — Романтично, — доносится сонное бормотание.       — Я думал, что ты спишь уже давно…       В ответ Ник мычит что-то неразборчивое и обнимает за торс Стоффеля. Последний подтягивает выше одеяло, чтобы укрыть их обоих.

***

      В какой-то момент в номер Де Вриза начинают стучаться. Вандорн осторожно будит Ника, у которого в этот же момент начал звенеть будильник.       — Просыпайся, — шепчет в ухо младшему Стофф. — Ник, тебе пора выезжать в аэропорт. Стоффель слышит как открывается дверь и вскакивает с кровати. Кажется сердце ушло в пятки и дыхание сбилось.       — О, Стофф? — в номер заходит помощник пилотов по уходу за здоровьем. — Что ты здесь делаешь?       — Пришёл разбудить его, — говорит Стоффель как ни в чём не бывало. — Хотел проводить до аэропорта.       — Да, я встаю, — сонно проговаривает Ник, садясь в кровати и потирая глаза.       — А вы зачем пришли? — спрашивает Стофф.       — Разбудить его, но раз уж ты здесь, то я пошёл спать, только работу закончили. Удачного полёта, Ник, следи за собой, увидимся в Мехико, — помощник зевает и покидает номер, помахав.       Вандорн выдыхает и смотрит на сонного Ника, который трёт глаза.       — Боже, не думал, что засну. Но с тобой так хорошо спалось.       — Умывайся, собирайся, а я провожу тебя до аэропорта.       — Сам справлюсь, не маленький.       — Не сказал бы, — Стофф поджимает губы в улыбке, и в него через секунду летит подушка, которую он удачно ловит.       — Скажешь хоть слово про мой рост и я тебя побью, — предупреждает Ник, и подушка летит обратно, прямо в ему в лицо. Ник падает на спину со смеху.       — И не думал, — весело отвечает Стоффель, нависая над Ником. Младший молча улыбается и смотрит ему в глаза.       Так странно. Ник думает, мол, вот оно — счастье. Теперь можно не скрывать свои чувства к Стоффелю. Теперь можно обниматься, целоваться, и проводить ночи вместе. Ведь чувства оказались взаимны.       — Ты не дал мне договорить, — говорит Ник. — Я лю-       — Не говори этого, — перебивает Вандорн, сводя брови к переносице. Улыбка исчезает с лица Стоффеля и он с серьёзным лицом продолжает стоять над Де Вризом на четвереньках. Ник не понимает к чему такое поведение и ему внезапно становится неловко. — Мне не нравится, когда разбрасываются такими словами. Даже если всё очень серьёзно, то мы сначала должны обсудить… Что вообще для нас значит это слово. Но сейчас у нас нет на это времени, поэтому отложим этот разговор на попозже.       — Хорошо, — Ник немного грустнеет и хочет выбраться из-под Вандорна, но последний наваливается на него все телом и целует в лоб.       — Но в любом случае, я тебя тоже, — говорит Вандорн и коротко чмокает Ника в губы. — А теперь тебе пора собираться.       Между ними и правда есть большая разница. У них часто разные мнения и взгляды на жизнь, но в этом наверное есть какой-то смысл. Им не скучно друг с другом с самого первого дня их знакомства.

***

      — Как отметим твой день рождения? — спрашивает девушка, вырывая Де Вриза из своих мыслей. — Хэй, Ник, ты меня слушал вообще?       — Прости Ева, я задумался, — говорит Ник, покачав головой, стряхивая мысли о Вандорне. — Что ты говорила?       — Я спрашиваю как мы будем отмечать твой день рождения. Мне понравилась эта вилла, ты позвал кого-то из друзей?       — Я планировал лететь в Монако в субботу. Пару дней проведу там, а потом летим в Мехико.       — Кто-то ещё из ваших в Монако?       — Да, Вандорн и Джовинацци, про остальных не знаю.       — Будешь отмечать с ними?       — Пока ничего не решил.       — Тогда давай в этот день мы с тобой пообедаем, я просто передам тебе подарок, раз ты не планируешь ничего особенного.       — Ева, — Ник собирается с мыслями и глубоко вдыхает. — На счёт нас с тобой. Прости, я не думаю, что мы сможем вернуться к тем отношениям, что были раньше.       — Я знаю, — кивает Ева, поджав губы. — Ну, я это и так поняла, когда предложила нам с тобой взять перерыв. Значит ты всё обдумал?       — Ты не сердишься?       — Нет. И не бери в голову. Ник, ты потрясающий человек, и… мне было хорошо с тобой, но… я не та, кто тебе нужен. И почему-то мне кажется, что ты уже нашёл своего человека… Кто она?       — А ты быстро меня раскусила, — смеётся в кулак Ник. — Я пока не могу сказать кто это. Не знаю во что в итоге выльются эти отношения.       — Но ты счастлив?       — Ну, вроде того.       — Значит не нужно ни о чём беспокоиться. У меня тоже всё хорошо, я вся в работе. Это кто-то из ваших менеджеров да? Я так и знала, с ними-то ты чаще видишься.       — Ева, — Ник выдерживает паузу и мотает головой. — Нет.       — Ладно, не буду тебя пытать. Но мы ведь останемся друзьями? — спрашивает Ева, доставая из своей сумочки какую-то коробку. — Это из нашей новой коллекции. В честь первой победы в сезоне. Их два внутри, один тебе, а второй Стоффелю. Вы очень круто начали!       — Спасибо, — Ник смеётся и открывает коробочку. Два плетёных черных браслета с серебряными и голубыми нитями по краям. Это цвета их команды. — Вы специально цвета подбирали?       — Просто совпадение, — пожимает плечами Ева. — Они смотрятся эстетично. Маленькие, аккуратные и памятные.       — Да. Спасибо, и Стоффелю обязательно передам. Ты летишь в Монако на выходных?       — Да, мы же выпускаем новую коллекцию. Я должна быть в главном офисе. А здесь я по поручению, нужно проверить работу одного бутика. И, — Ева смотрит на часы. — Время обеда уже прошло. Мне нужно бежать.       — Тебя подвезти?       — Не нужно, я тут пешком пройдусь, недалеко, — улыбается Ева. — Было приятно встретиться с тобой. Я побежала.       — До встречи, — Ник машет рукой девушке на прощание и возвращает внимание к браслетам.

***

      Всю неделю Ник проживает мыслями о будущем. В основном о гонках и об отношениях с Вандорном. Сейчас эти вещи взаимосвязаны. Им нужно вести себя как раньше, не вызывать подозрений, и в теории это не кажется трудным, но на практике… будет ли так же легко, после того как они открылись в чувствах друг к другу. У Ника от одного воспоминания о поцелуе бабочки в животе порхают. Как вспомнит крепкие объятия, табун мурашек по спине проходит. А как они спали в обнимку… Стоффель прав. Не нужно торопить события, а посмотреть как это будет сказываться на их общей работе. Им нужно многое обсудить. Этим они и займутся по приезде в Монако.

***

      Утром субботы он вылетает из Лондона в Монако и вечером встречается в одном кафе на пляже Монте-Карло с Вандорном.       — Прости, долго ждал? — Вандорн виновато садится напротив Ника, который ждёт его уже полчаса. — Я был в тренажёрном и задержался немного.       — Ничего, — говорит Ник, поставив перед Стоффелем браслет. — Не знаю будешь ли ты такое носить. Ева подарила два таких браслета, в честь красивого начала сезона, — Де Вриз поднимает руку и показывает, что носит такой же браслет на правом запястье. — Они из новой коллекции. Цвета нашей команды.       — Миленько, я буду носить, раз и ты тоже, — старший улыбается уголком губ и рассматривает плетение. — Ты поговорил с Евой?       — Да, и мы решили остаться друзьями, — Ник поджимает губы. — Прилетели вместе. Завтра она хочется встретиться на ланч и передать подарок. Так как я не придумал как отмечать буду, и никого не собираюсь звать.       — Джовинацци здесь… Если хочешь…       — Хочу провести день только с тобой.       — Как пожелаешь, — с улыбкой отвечает Вандорн.

***

      Ужин проходит весело за обсуждением новостей спорта. Они обменивались разными историями из жизни, а позже гуляли по пляжу.       — Серьёзно, я всё чаще вижу мемы о том, что побеждаю или на чистом везении, или с твоей помощью!       — Да брось, я бы не уступал тебе намеренно. В Диръие также. Я не собирался тебе уступать, но совершил ошибку и ты смог меня опередить. Я хотел тебя обогнать, но… На хвосте был Деннис и я подумал «ну ладно, пусть этот засранец сегодня выиграет».       — То есть ты обманул меня? — с наигранной обидой спрашивает Ник.       — Лишь подбодрил, — Вандорн довольно улыбается и пожимает плечами. — Но ты же смог меня обогнать. Так что, надеюсь больше не услышу твою неуверенность. Во всех её проявлениях.       Ник останавливается, осматривается по сторонам, прокрутившись на ногах.       — Стофф… — Де Вриз переминается с ноги на ногу и поджимает губы.       — М? — Стоффель встаёт к нему лицом и вопросительно изгибает бровь.       — Ты любишь меня? — Ник поднимает взгляд на старшего, но тот смотрит так, будто ждал этого вопроса. И бровью не поведёт, всегда такой спокойный. И как у него это получается, голландец не понимает.       — Смотря что это для тебя значит, — отвечает Вандорн. — Что в твоём понимании любовь? Ты имеешь в виду братскую любовь, или партнёрскую…       — Ну, я думал об этом… с того момента в номере. Наверное, это когда я чувствую себя счастливым рядом с человеком. Когда чувствую поддержку, уважение… заботу. Когда я доверяю и знаю, что могу положиться на него.       — И всё?       — А что это значит для тебя?       — Я готов пожертвовать своими очками, лишь бы ты был выше в личном зачёте. Я готов пожертвовать своим местом в формуле 1, лишь бы ты прошёл туда в основной состав… Да, карьера для меня важна. Но ты важнее.       — Самопожертвование не равно любовь. Что это за любовь, где один страдает ради другого?       — А ты думаешь я буду страдать? — изгибает бровь Вандорн. — Я не собираюсь возвращаться в формулу один, меня там сразу же размажут. Мои навыки не настолько хороши как твои. Если выбирать из нас двоих, то у тебя все 90%, а у меня лишь 10. Поэтому я надеюсь, что выберут тебя, тогда я спокойно останусь в формуле Е или уйду в Индикар. А пока я твой напарник, буду делать всё возможное, чтобы ты выигрывал. Потому что я верю в тебя. Я уверен в том, что ты достоин королевских гонок и однажды завоюешь все награды.       — Стофф…       — Честно говоря, — продолжает бельгиец. — я начал переживать, когда ты на тестах в Валенсии заявил, что будешь продолжать карьеру в формуле Е, даже после ухода нашей команды. Надеялся на твоё рвение в формулу один, ведь это не невозможно.       — Я не отказываюсь от неё, просто… думаю ещё не время. Мне нужно больше опыта.       — Рад это слышать.       — И не говори об уходе из команды… Переговоры с Макларен всё ещё идут.       — Думаешь я захочу остаться с Макларен?       — Нет?       — Поживём увидим. Ты прав, ещё рано что-то говорить. Вернёмся к этому разговору позже.       — Я так и не понял до конца твоего ответа…       — Ну, если простыми словами… Я просто хочу видеть как ты улыбаешься. Как ты светишься от счастья на подиуме, держа в руках статуэтку. Это делает меня счастливым. Я счастлив одному твоему существованию…       — И с каких пор?       — С подиума в Берлине… Когда я услышал по рации, что ты взял чемпионский титул. Я тогда финишировал третий… Подбежал к тебе, похлопал по плечу… Потом пошёл на подиум, и вдруг начал плакать. Старался скрыть как только мог. А потом когда поднялся ты за своим кубком… Я просто смотрел как зачарованный на тебя. И тогда промелькнула мысль «этот парень ещё завоюет весь мир» и «Я хочу ему в этом помочь». Хочу поддерживать, быть рядом, мотивировать, хочу быть тебе опорой.       Ник подходит вплотную к Вандорну и обнимает его за шею.       — Я люблю тебя, — говорит Стоффель.       — Я первый хотел это сказать, — цокает Ник.

***

      Пока Стоффель решил заглянуть в ванную, Ник осматривает квартиру. Они ещё ни разу не были в гостях друг у друга. Кухня и гостиная разделены условно барной стойкой, одна спальня и ванная. В целом типичная квартира для холостяка.       Пожалуй, самый интересный уголок гостиной находится у окна — небольшой стеллаж с наградами и гоночными шлемами с автографами. Ник поочерёдно разглядывает каждый из них и радуется как ребёнок, увидев автограф Михаэля Шумахера на одном из шлемов — этот должно быть самый ценный из всей коллекции.       На низком подоконнике постелен плед с парой подушек. Здесь открывается потрясающий вид на пляж Монте-Карло. Де Вриз присаживается и пытается что-то разглядеть в окне. Под подушкой что-то шуршит и он обнаруживает пару листов бумаги. Слова на двух листах перечёркнуты так, что их не разберёшь, , поэтому Ник обращает внимание только на третий — это стих.       Внутри Ника проснулся пианист, захотевший выразить свои чувства через музыку. Как чувства выраженные Стоффелем на этой бумаге.       — Чёрт, я что оставил их там? — Ник вздрагивает от неожиданного голоса Вандорна за спиной, и ему становится стыдно за то, что он прочитал эти бумаги без разрешения.       — Не знал, что ты пишешь стихи, — говорит Ник.       — Не пишу, просто иногда появляется желание рифмовать слова, — Стоффель смущенно улыбается и подходит к младшему, присаживаясь рядом.       — У тебя отлично получилось! Это очень красивый стих.       — Он ещё не закончен… И я не уверен, что у меня получится дальше.       — Это же обо мне? «Я был улыбкой покорён, тогда и понял, что влюблён» ты говорил об этом сегодня.       — Да, я думал о тебе и… вот что вышло, — Стоффель забирает лист бумаги из рук Ника и пробегает глазами по тексту. — Первая часть мне нравится, но вот вторая…       — Ты не уверен, что нам стоит быть вместе, так?       — «Но стоит ли мне так любить», — читает в слух Вандорн. — Как бы тебе сказать…       — Говори как есть.       — Я хочу отношений не ради отношений. Не для галочки. Не ради романтики или… секса.       — А партнёра на всю жизнь, который будет понимать тебя с полуслова. Будет поддерживать, уважать и заботиться, — Ник думает о том же, но не так погружался в эти мысли как его товарищ.       — Да. Но вопрос в том, хочешь ли ты того же? Мы оба ещё молоды, но я… Ник, в Диръие я сказал, что не хочу отношений, но это не так. Я очень хочу семью. Хочу завести детей, не прямо сейчас, но в будущем, — Вандорн произносит всё на одном дыхании, и в ту же секунду думает о том, что сказал лишнее. Что он не должен вот так открываться и показывать такую сентиментальность, — И в то же время мне важна моя работа. Всё так… — он вздыхает, не может подобрать слов.       — Сложно и запутанно, — заканчивает Ник за него. Вандорн опускает голову и сворачивает лист бумаги в комок. — Хэй, ты чего?       — Мне кажется это всё таким неправильным…       — С чего бы? — Ник касается лбом макушки Стоффеля, и закрывает глаза, вдыхая слабый аромат какого-то шампуня.       — Почему ты думаешь, что это любовь? У тебя совсем нет сомнений? Может это временное увлечение? Не боишься потерять эти чувства? — у старшего в голосе появляется хрипотца, дрожь и неуверенность. — Я не хочу ещё одного опыта. Я хочу последний раз и на всю жизнь. Пойми, я, — Стоффель выдерживает паузу и набирает побольше воздуха в лёгкие. — Поэтому я прошу не торопиться и не говорить громкие слова. Нам нужно разобраться в том, чего мы хотим. Да, мы с тобой оба те ещё Фонцы. Но к такому вопросу, прошу, давай отнесёмся со всей серьёзностью.       Ник думает о том, почему Стоффель задаёт такие вопросы. Что с ним происходило раньше и связан ли этот страх с его первым парнем. Предавали ли его? Нику кажется, что да. Вандорн явно спрашивает это исходя из того как поступали с ним, а не он сам поступал. И Ник уверен в том, что его напарник по команде самый искренний и преданный из всех, кого он когда-либо знал. Стоффель снова оказывается прав. Такие вопросы нужно обсуждать.       Де Вриз не хочет его подвести. Он уверен, что сможет ответить ему той же поддержкой и пониманием. Вторая половина стиха не должна быть такой неоднозначной и грустной.       Стоффель, склонившись над коленями Ника ждёт какого-то ответа.

«Признаться в чувстве непростом

Порой столь тяготно бывает.

Я на тебя взгляну тайком,

А сердце большего желает.

В твоих глазах нашёл я дом,

И мыслями с тобою рядом.

Я был улыбкой покорён,

Тогда и понял, что влюблён.

В твоей улыбке — смысл жить,

Но стоит ли мне так любить?

В твоих объятиях так тепло,

Но вот, то время подошло…

Любовь и слабостью, и силой зовут.

Никому не понять, как эти чувства живут.

Будет ли будущее у нашей любви?

Если же нет, то лучше соври не ври.

Скажи что желаешь от меня получить,

И себя может быть позволю влюбить…»