Enfant terrible

Гретте удалось сбежать из проклятого особняка, что пошатнул ее здравый рассудок и психику. За проведенные несколько недель в этом доме девушка испытала весь спектр эмоций, которых бы никогда не хотелось пережить снова: потеря здравомыслия и принятия, что кукла действительно живая; ужас и бессилие перед «настоящим» и взрослым Брамсом. Дикий страх заползал под футболку и сжимал легкие, не оставляя и капли уверенности в завтрашнем дне. Но, набравшись смелости, девушка все-таки смогла ранить мужчину, всадив металлическую отвертку в брюхо. Эванс испуганно посмотрела на тучное тело, что резко упало на пол. От фарфоровой маски с правой части откололся небольшой кусок и отлетел прямо в девичьи ноги. На секунду ей показалось, что она полностью освободилась от неких тяжелых кандалов, что полностью сковали ее. Возможно, где-то в глубине души, Гретте и было жаль Хилшера, но лишь из-за его вечного одиночества и неумения к нормальному общению. Уезжая, брюнетка в последний раз набрала в легкие затхлого воздуха особняка, прошлась тонкой кистью руки вдоль прохладных стен, из щелей которых не так давно наблюдал за ней Брамс, и убралась прочь, забрав с собой новоиспеченного раненого друга. Через пару часов езды на машине, через глухие деревни и безмолвные леса, Эванс оказалась дома у хорошей знакомой — молодой журналистки Кейтлин Уоллес. За несколько недель до случившегося накануне, она уже находилась на временном сожительстве вместе с девушкой. Кейтлин, войдя в положение бедной американки, дала спасительную возможность пожить до того момента, пока она не найдет работу. Стук в дверь глубокой ночью не сулил ничего хорошего. Девушка аккуратно прижалась к двери и посмотрела в глазок – на пороге квартиры стояли знакомые лица, перемазанные в бордовой крови и грязи. Провернув металлический ключ в замочной скважине, Уоллес отперла дверь и окинула исступленным взором Малкольма и Гретту, которые молча прошли вглубь дома, в гостиную. Идя следом за ночными посетителями, Кейтлин обратила внимание на красные капли, что стекали с девушки и образовывали на белоснежном ковре пунктир из алых подтеков. — Что с вами произошло? – наконец, пара присела на диван, а Кейт бегая изумрудными глазами по внешнему виду и изучая состояние вымученных гостей, резко дернулась в сторону ванной комнаты и достала с полки потертую аптечку белого цвета с красным медицинским крестом, внутри которой лежало все нужное. Вернувшись обратно в зал, сразу же прильнула к девушке и ее спутнику с бинтом в одной руке и перекисью в другой. Гретта лишь втянула прохладного воздуха через ноздри и шумно выдохнула, потирая шею, на которой уже виднелись сине-лиловые синяки, оставленные чьими-то пальцами. Не заметив каких-либо существенных наружных повреждений, Кейтлин перевела взгляд на мужчину, которому явно досталось больше: бледная фиолетовая гематома возле виска, глубокая царапина на руке, ссадины на ногах, кое-где виднелись нарывы. Такой жуткий вид заставил невольно поежиться от отвращения. Переборов все рвотные рефлексы, Кейт все же обработала чужие раны перекисью, перебинтовала ему правую руку и обе ноги, из которых уже не так обильно сочилась кровь. Наступило молчание, что давило на хозяйку дома. Ей не хотелось встревать в поток чужих мыслей, но так долго безмолвно сидеть казалось испытанием и мукой для любопытства Уоллес, поэтому она все же повторила свой вопрос. Первой начала изъясняться Гретта, а заканчивал мысль со своими предположениями Малкольм. Усевшись рядом на кресле и, приложив ледяные пальцы к виску, Кейтлин внимала все слова с интересом, а в глазах стоял восторженный блеск, заставивший мужчину недовольно поежиться – не такой реакции ожидаешь после всего пережитого. — Я вижу как много всего вы пережили и это, должно быть, крайнее потрясение для вас, так что отдых будет как нельзя кстати – произнесла Кейт, но в голосе не было должной искренности, а жест, которым она пригласила пару в спальню для гостей, выглядел показательно пренебрежительно. В такой ситуации стоит сохранять холодный ум и не поддаваться лишний раз панике. — Как в такой ситуации можно отдохнуть? У меня до сих пор трясутся руки, а в голове каша размышлений, заставляющих испытывать страх, тревогу и омерзение. – грубо парировала Гретта, смотрящая на свои трясущиеся ладони. — Я принесу таблетки, чтобы успокоить ваши нервы. – Уоллес гулко выдохнула, что в комнате опять воцарилось неловкое молчание. Она все также показывала указательным пальцем на спальню. Молодые люди более не стали спорить с упрямой хозяйкой квартиры и уставшим ходом отправились прямиком туда, куда указала Уоллес. Иногда девушке казалось, что она слишком строга не только к себе, но и к своему кругу общения. В неформальной обстановке журналистка могла случайно нагрубить или нахамить, а потом корить себя за неидеальность и плохое отношение к близким ей людям. Потерев переносицу большим и указательным пальцами, Кейтлин тихо поплелась в свой небольшой кабинет, который являлся ее укромным убежищем от всех назойливых мыслей и неправильно принятых решений, чтобы обдумать все до мелочей. Посередине кабинета находился деревянный письменный стол, напротив которого был подоконник, устланный разными видами цветов; слева от стола стоял огромный стеллаж с книгами и канцелярией в ящиках; по правую сторону находился шкаф с вещами. Присев на потертый временем стул, Кейт начала размышлять о незапланированной командировке. Конечно, идея отправиться в этот дом сразу заинтересовала молодую журналистку, но позднее время не дало возможности здраво рассуждать, поэтому Уоллес задремала на несколько часов. Разбудили ее ранние лучи, что пробивались сквозь окно и ажурные шторы. Солнечные блики во всю играли на девичьем лице. Ее каштановые волосы на свету казались темно-рыжими, а некоторые волоски блестели блондом. Малахитовые глаза под преломлением лучей казались травяным цветом, а темные зрачки сузились до маленькой горошинки. Кейт глянула на часы в углу комнаты, чьи стрелки показывали пять утра и, встав из-за стола, пошла проведать Эванс и ее спутника. Тихо прошмыгнув мимо гостиной, она заглянула в спальню: Гретта спала в позе эмбриона, тихо посапывая, а Малкольм спал на краю кровати, скинув одну руку вниз. На кровати в разных местах валялись ошметки травы и земли, где-то виднелись багровые пятна. Плотно закрыв двустворчатую дверь, Уоллес направилась к домашнему телефону, который находился на кухне, попутно размышляя о решении позвонить в полицию, но даже если все-таки их вызвать, то тогда дом опечатают и журналистке никак не попасть внутрь. Еще пару минут противоречивых раздумий, смотря прямо на аппарат, и девушка решилась набрать начальника с мыслью о командировке на неопределенный срок. Напряженные секунды щемили грудную клетку своими повторяющимися монотонными звуками гудков. Наконец, на другом конце провода ответил хриплый мужской голос — старый, но довольно уступчивый начальник Эддисон Смит. — Здравствуй. – нотки напряжения в голосе девушки чувствовались даже через трубку. — Утро доброе. С каких пор мы так рано звоним? Уоллес сглотнула и выдохнула холодный ранний воздух. — Я... Предлагаю свою кандидатуру, чтобы уехать в командировку. Материал, который мне поведали довольно шокирующий и, как мне кажется, принесет сенсацию нашему маленькому изданию. – голос Кейт резко огрубел и стал уверенным, будто она будет готова биться до конца за эту внезапную идею. Затянувшееся молчание заставило девушку почувствовать себя неуютно, и создавалось впечатление заранее подготовленного отказа, но через пару десятков секунд на другом конце провода послышался басистый голос мужчины, что выразил невнятное согласие, вероятно, сделав при этом однозначный жест рукой, так как в трубке послышался шорох одежды. Уоллес была удивлена вердиктом решения, но не показала волнения и сдержанно поблагодарила начальника и попрощалась. Ей, конечно, показалось странным, что не последовало расспросов по типу "куда" и "когда" придется отбыть, но в какой-то степени это даже приятно льстило, так как начальник доверяет ее решению, а отсюда вытекает, что она является довольно хорошим специалистом, несмотря на небольшой профессиональный опыт. Положив телефон на исходное положение, девушка опешила и беззвучными движениями прошла мимо спальни, в которой находились посетители, попав в свой миниатюрный кабинет. Присев за свой деревянный стул, Кейтлин звучно постучала ногтями по столу, прежде чем набрать с сотового телефона своего коллегу и, по совместительству, друга детства и сообщить о месте нахождения на неясный срок. «Это гарантирует хоть какое-нибудь ощущение защищенности». Джек Баркер почти сразу же ответил на звонок подруги. Задумка журналистки сразу вызвала негодование, единым потоком посыпавшись на Кейтлин, однако, вскоре ей удалось убедить в собственной безопасности даже такого мнительного человека как он. Через трубку можно было услышать как Джек с отчаянием выдохнул и пожелал удачи в опасных свершениях, по-дружески подшучивая над Кейт. — Надеюсь, ты будешь первым, кто найдет мое тело в случае смерти. – выпалила девушка в конце. И волна возмущения не заставила себя ждать. Баркер, только утихомирившись сладкими речами Уоллес, тут же начал контратаку, теперь уже убеждая ее в том, что она будет в безопасности и получит лишние знания и навыки, что пригодятся ей в журналистике. — Если что, можешь набрать мой номер в любое время суток и я примчусь по первому зову ма-а-аленькой Кей. – не разобрать насмешливого тона и улыбки, с которой мужчина выговорил эти слова, было невозможно. Уоллес наигранно закатила глаза и поблагодарила мужчину за поддержку, и они закончили довольно короткую беседу. Кейтлин прикрыла тяжелые веки и провалилась в воспоминания, связанные с ребячеством: ее бросало то в один отрывок, где она чуть поранила колено до крови, а Баркер устроил истерику и скорее побежал в дом за аптечкой; то в другой, когда она разыграла его по телефону, а он бежал через всю улицу, чтобы убедиться все ли в порядке, несмотря на слова девочки о том, что все прекрасно и она просто решила немного подшутить над ним. Слегка дернув головой в разные стороны и распахнув глаза, Уоллес сместила взгляд на настенные часы, что показывали пол седьмого утра, далее на подоконник, на котором стояли горшки с отцветшей бегонией, бальзамином Уоллера и гарденией. Журналистке всегда хотелось завести свою огромную оранжерею, где она бы посадила самые красивые и ослепительные цветы, что радовали своим совершенством всех присутствующих в пристройке. «Пора собираться» вдруг одернула себя девушка и подошла к шкафу, распахнув его. Взгляд перетекал с одной вещи на другую, и она подмечала, что стоит взять с собой, а что лучше оставить дома до лучших времен. В итоге выбор остановился на нескольких костюмах, один из которых Кейт называла "счастливым", и два спальных комплекта одежды. Идея остаться на проживание на расплывчатый промежуток времени в чужом доме одновременно и поджигала безудержный интерес и не радовала своей неизвестностью, но что не сделаешь ради довольных критиков, что по достоинству оценят ее новую и сенсационную статью. Где-то за стеллажом, в левом углу кабинета лежал старый и потертый чемодан, что пережил уже огромное количество путешествий вместе с девушкой. Она достала его и аккуратно сложила выглаженную одежду, которая только что была в шкафу. Тихо выкатив свой чемоданчик на колесах в прихожую, Уоллес спешным шагом направилась на кухню, чтобы запастись пищей, хотя бы, на четыре-пять дней пребывания в чужом особняке, в остальное время рассчитывая на доставку еды. Пакет с продуктами оказался довольно легким, поэтому девушка положила его в отдельный кармашек сумки, в которой уже лежало все необходимое: начиная от маленькой аптечки, заканчивая сотовым, рабочим ноутбуком, портативным аккумулятором и зарядками. Посетив ванную комнату, журналистка прихватила с собой зубную щетку, пасту, гели для душа, мятные шампуни и мочалку из сизаля. Она небрежно и, с некой торопливостью, уложила этот набор для ухода в левое отделение чемодана. Кейтлин также не забыла написать записку на пожелтевшей бумаге Гретте о том, что она покидает ее на неопределенный срок в связи с внеплановой командировкой, и просит последить за домом, в крайнем случае, запереть квартиру на ключ после своего ухода, предварительно выключив все электронные приборы, свет, газ и Кейт сама позвонит ей как освободится. Перед окончательным уходом, Уоллес посмотрела в зеркало с фацетом: подтерла красную помаду, что выходила за контур; шляпку, которая кренилась и заправила пояс в черное пальто, лишний раз подчеркнув стройную фигуру. Увидев желтую машину такси из окна, девушка последний раз окинула меланхоличным взглядом квартиру, убрала сложенный зонтик в свободный карман чемодана и поспешила выйти на улицу. Погода обещала быть промозглой. Черные тучи набегали на маленький городок и заслоняли последние лучи солнца. Кейтлин легким движением руки отряхнула пальто и посмотрела в сторону таксиста: за рулем сидел мужчина лет сорока, с неприятно проблескивающей лысиной, который поприветствовал Кейт улыбкой, с явно выделяющимися на фоне обветренных губ, желтыми зубами. Усмотрев в правой руке сумку, а в левой ручку от чемодана, что тащился сзади девушки, он тут же вышел из автомобиля и помог Уоллес все положить в просторный багажник. Журналистка лишь недовольно отмахнулась, мол, справилась бы и без чужой помощи. Дорога предстояла дальняя, поэтому Кейт хотелось подремать пару часов, но не получалось из-за надоедливых расспросов водителя: сначала он спрашивал про семейное положение и типажи на мужчин; потом про место, куда держит путь девушка; далее рассказал о своем прибыльном бизнесе и о том, как ему надоела жизнь в браке. Не выдержав пустого многословия попутчика, журналистка дернула щекой и недовольно высказалась насчет излишней общительности мужчины, и он резко замолчал. Повернув свою каштановую голову, Кейт заметила живописность местных просторов: сначала шли просторные поля, дальше пейзаж сменялся тернистыми лесами, что пугали своей загадочностью. Такая красочная картина все-таки смогла увлечь Уоллес в сон на несколько часов, а открыв очи, она уже заметила, что находилась в глухом лесу на окраине мизерной деревушки. Водитель повернул свой корпус в сторону девушки, ожидая дальнейших действий, но в ответ получил лишь тяготящее молчание. Открыв дверь машины, Кейтлин подошла к багажнику, уже готовая открыть его сама, но тут же таксист выскочил с водительского сидения и придвинулся к Кейтлин, быстрым движением распахивая железное отделение. Уоллес похлопала себя по карманам одеяния и достала пару помятых купюр, протягивая мужчине. Водитель напоследок криво улыбнулся и, забрав выручку, поспешил к своему автомобилю. Девушка проводила равнодушным взглядом удаляющееся транспортное средство и развернулась в противоположное направление к плохо асфальтированной дороги, по которой лежал дальнейший маршрут. Недавно проливший дождь оставил мутные лужи в больших ямах и смешал грязь с обочины. Недолго длилось путешествие по бетонному проселку: через некоторое время Кейт пришлось пробираться сквозь кусты неизвестных ей растений. Становилось зябко и сыро. С каждым шагом сердце замирало, слух улавливал звуки густого леса, которые заставляли трепетать от неизвестности, в горле першило от ледяного борового воздуха, а грудь невольно вздымалась. Наконец, дойдя до темного забора, журналистка обратила взор на дом, что величественно возвышался на одиноком клочке территории. По описанию он совпадал с рассказом Гретты. Этот, как надеялась Кейтлин, уже заброшенный особняк, таил в себе жуткую атмосферу. Вкупе с огромным и ужасающим бором вся эта картина напоминала места из каких-то старых хорроров, ещё с детства вызывающий у маленькой Уоллес, тогда по случайности включившей вместе с юным Джеком ужастик на диске, вместо излюбленного "Бэмби", немой страх. Сейчас же, столкнувшись с этим наяву, в животе тугим комом скручивалось смятение, но вместе с ним было что-то ещё. Что-то, заставляющее девушку нервно дернуть уголком губ и рассеянно провести по редко покрытым плющом местам черных ворот. Слишком поздно было отступать.