Forest Music Camp

- Дерек! Что ты творишь? – Хаммел вырвал руку из цепкой схватки друга и зло испепелял его глазами. - Мы опаздываем! Лия уже волнуется, - он даже не поднял на него глаза. Несколько секунд они шли в полной тишине, но шатен не выдержал. - Объясни мне, что, в конце концов, происходит! Дерек покачал головой, но почувствовал, как напряжен его друг. Он тяжело вздохнул. Ну не в его силах было рассказать Курту правду и подставить друзей. Он просто не мог. - Курт, пойми, не все так хорошо, как бы нам хотелось, - он с трудом поднял на Хаммела взгляд. На лице шатена отразилось непонимание. – Во всяком случае, я не буду тем человеком, который будет тебе что-то объяснять. Злость, скопившаяся за все это время, хлынула из юноши,. - Да что ж у меня за друзья-то такие?! Вечно что-то скрывают. Почему? Почему я не имею право знать то, что знаете вы!? - Меньше знаешь, крепче спишь! – огрызнулся Дерек, бросив на него взгляд. Курт хотел что-то сказать, но ребята уже вышли к концертной площадке. Шатен выпрямился и, не глядя на друга, направился к паре, одиноко стоящей сбоку от сцены. Саммерс молчаливо шагал чуть позади. Блейн шел по краю площадки, не поднимая глаз, и старался не встречаться ни с кем глазами. Судя по ритмичной музыке, какой-то отряд выступал с джайвом. Его это не интересовало. - Спасибо! Ах, какие замечательные ритмы! Отблагодарим 4 отряд за такое энергичное выступление! – ребята дружно зааплодировали. – А сейчас на смену страсти к нам приходит нежность. Встречаем пару из 3 отряда с венским вальсом! Андерсон застыл, не в силах сделать ни шага от концертной площадки. Его голова еще хранила образ Курта с полурастегнутой черной рубашкой. Он медленно поднял взгляд, и вздох сорвался с его губ. На сцене под звуки вальса грациозно двигались Курт и Лия. Трудно было представить пару красивее, чем эта. Парень держал брюнетку так, будто она была создана из хрусталя, и каждое движение могло нанести ей вред. Его взгляд был наполнен нежностью и заботой. А сама девушка будто светилась. Счастливое лицо озарялось улыбкой, и казалось, что танец составляет её саму. Сердце брюнета сжалось. Как бы ему хотелось оказаться на месте брюнетки! И быть таким же свободным и любимым. Парень, не отрываясь, смотрел на танцующую пару, и совершенно не заметил, как стал не один. - Знаешь, всё могло быть нормально, - Блейн вздрогнул, услышав голос Сэма возле своего уха. – Даже, если бы ты признался в своих чувствах. Брюнет тяжело на него посмотрел и покачал головой. - Ты не можешь знать этого, Сэм. - Могу, - его глаза обратились к возлюбленной. – Когда Курт признался всем, я боялся за него. Боялся реакции. Но он был смелым и сильным, он выдержал все издевательства и остался гордым. Если бы ты смог признаться перед всеми, перед собой в первую очередь, вам было бы легче. Вы были бы вдвоем против всех, кто порицал бы вас. Но и даже этого бы не было. Вы просто могли бы быть счастливы. А сейчас… Эриксон замолчал. Танец подходил к концу, и ему следовало бежать, встречать свою девушку. Но он продолжал стоять рядом с вожатым. - Знаешь, вы страдаете оба. Он от безысходности, ты от того, что не можешь быть рядом с ним, - брюнет развернулся к спуску к сцене. – Иногда нужно сделать шаг и стать счастливым. И он ушел, оставив Андерсона одного в толпе счастливых подростков. Блейн медленно поднял глаза. Курт и Лия, счастливые, спускались со сцены под аплодисменты зрительного зала. Сэм нежно обнял её и поцеловал в макушку, а Мишель благодарно прижалась к нему. Хаммел радостно улыбнулся, глядя на своих друзей. Он казался абсолютно счастливым, когда находился рядом с ними. Блейн вздохнул, и стал обходить толпу зрителей, встречающих аплодисментами следующих выступающих. Он остановился, когда на площадке стали раздаваться звуки самбы. Когда-то в детстве Андерсон любил эти мотивы. Латиноамериканские танцы были частью его жизни с очень ранних лет. Он прислонился к дереву и достал сигарету. Брюнет прикурил и, закрыв глаза, стал наслаждаться забытыми звуками. Из воспоминаний его вывел громкий и звонкий голос Люси. Он резко распахнул глаза. - Всем привет! Раньше первый отряд заявил в этом конкурсе танец «cha-cha-cha». Но в связи с недавними событиями, мы решили немного изменить нашу программу, - послышались возмущенные возгласы, но Неваро быстро их пресекла. – Поверьте! Вам понравится! Хочу представить вам, pole dancing! Под редкие аплодисменты непонимающих зрителей на сцену несколько парней вынесли три трубы. Но когда их зафиксировали в правильном положении, глаза Андерсона полезли на лоб. Это были шесты, настоящие шесты для эротических танцев. За это время Люси успела переодеться, или точнее раздеться. Сейчас на ней было короткое черное, блестящие гимнастическое платье. Вместе с ней на сцену вышли две девушки, в похожих платьях, но чуть более светлого оттенка. Блейн недовольно нахмурился. Неужели никто не собирался их остановить?! Но девушки заняли свои места, а Неваро подошла к микрофону. Её улыбка полностью отражала то, что хотела её хозяйка. - Это лишь для тебя, Блейн! - и она обхватила шест руками, нескромно прижавшись к нему, при этом неотрывно наблюдая за ореховыми глазами. Девушки на задних шестах вторили её движениям. Парень задохнулся, глядя на то, что они вытворяли с простыми палками. Это было красиво, очень сложно и казалось совершенно не пошло. Но глаза блондинки говорили совершенно о другом. Андерсон перевел взгляд на зрителей и не заметил ни одного осуждающего лица. Все вожатые смотрели на неё с восхищением, дети восторженно хлопали в ладоши. Блейн переводил взгляд с одной головы на другую, пока не остановился на нем. Шатен с презрением смотрел на извивающуюся Люси, а затем его глаза медленно повернулись к нему. Андерсон понял, что краснеет, когда резко почувствовал нехватку кислорода. Он отвел взгляд, и пошел прочь от танцевальной площадки. Он не мог сказать ему, ни сейчас, ни когда-либо. Но это сделала она. Все взгляды, все жесты, посвящение – все говорило о том, что произошло между ними, хотя по сути этого и не было. Блейн посмотрел на недокуренную сигарету и отшвырнул её подальше. Вдруг резко захотелось что-то поменять. Легкая улыбка тронула его губы, когда в голове появился четкий план. Он бодро зашагал к корпусу.