Сезон сакуры

Перед самым выходом я кинула взгляд в зеркало в последний раз. Подшитые рукава больше не волочились по земле, оби плотно прилегал к талии, и, хоть и передавливал органы намертво, с первого взгляда выглядело всё… сносно. Все швы, заботливыми руками Миюки, были выровнены по центру спины. Слива умэ распускалась пышным ковром по подолу. Волосы никак не хотели собираться из-за длины, к тому же у меня не было никаких заколок, не говоря уже о кандзаси. Миюки долго мучилась с этим, но в итоге мы оставили всё, как есть. В целом, с технической точки зрения, всё сидело идеально — не подкопаешься. Но, чем дольше я смотрела, тем явственнее проступали ещё свежие корочки на ранках. Еле заметный след от содранной на Хикки Яко ладони. Шрам на щеке от клинка фатуи, что я получила в окия. Куча других, более старых следов моей не самой сладкой и спокойной жизни. Пока Миюки отвернулась, я невольно прощупала сквозь слои шёлка жирный рубец внизу живота. «Кого ты пытаешься обмануть? Как не вычёсывай бродячую собаку, какой красивый ошейник на неё не надень — она всё равно останется зверьём». Служанка проверила всё ещё раз, заставила меня пройтись, поклониться, сесть и встать, повторить основные правила и только после, вдруг на секунду расчувствовавшись, положила руку мне на плечо и благословила именем Электро Архонта. Она почему-то была такая счастливая, что я не стала говорить ей, что вместо гэта надела свою обычную обувь. Всё равно под подолом не видно. А симэнаву на шее Миюки сама любезно позволила мне оставить. Внизу на террасе торчала парочка слуг, Тома и ещё кто-то. Я не сразу поняла, что высокая фигура в традиционном наряде никто иной, как лорд Камисато. Когда он обернулся, мы какое-то время оба глупо пялились друг на друга, пока я не выдала: — Ой! Вас прямо не узнать… Из-под основного лилового слоя кимоно у него выглядывал внезапно жёлтый воротник дзюбан, а на поясе хакама был мелко вышит серебрянными нитками узор нами-тидори. На тёмной ткани хаори переливались камоны клана с камелией — на воротнике, на рукавах и по одному спереди, чуть ниже ключиц. Две половинки хаори были соединены тонкой-тонкой, как лунный луч цепочкой. Волосы аккуратно собраны. — Хотел сказать о вас то же самое, — наконец отозвался он, будто собравшись с мыслями. И лицо у лорда Камисато в этот момент стало таким странным и оцепеневшим, что я перепугалась. — Глупо выгляжу? Так и знала! — Нет, нет! Прошу простить, я неправильно выразился, — поторопился пояснить он. — В самом деле, я хотел сказать, что вы очень красивая. Я моргнула. Попыталась понять, смеётся ли он надо мной, как обычно. «Даже если ты нелепо выглядишь — он слишком хорошо воспитан, чтобы указать тебе на это. К сожалению». Правда сколько я не смотрела в блестящие на свету фиолетовые радужки, никак не могла поймать его на неискренности. Пару секунд мы ещё стояли молча, будто бы оба придавленные какой-то странной нескладностью ситуации. — Ну, мне придётся торчать рядом с вами, а Миюки до ужаса боится, как бы я не опозорила вас при «благородных господах» и… — протянула я наконец, заключив: — Короче, не привыкайте. Это на один вечер. — Кто знает, может вам придётся по душе и вы не захотите ничего иного, — с лукавой улыбкой отозвался он. Короткая вспышка растворилась, и теперь лорд Камисато ничем не выдавал ни следа своего недавнего замешательства. Привычное любезное выражение сидело как влитое и на удивление отлично шло его наряду — пожалуй, даже больше, чем белому фраку. Я подумала, что с его способностями и в таком виде он мог бы очаровать при желании даже генерала Кудзё. «Да уж, повезло нам, что он на нашей стороне», — постно прокомментировала О-Кику, хотя можно было бы и поспорить, чья это на самом деле сторона. Я помолчала. Потом на всякий случай уточнила: — Мы ещё о кимоно говорим? Но лорд Камисато только наградил меня беззвучным смешком. Уже перед самым уходом выяснилось, что он забыл осуги в кабинете, а когда Тома его принёс, он смотрел на конверт недолго, потом вытащил бирку, что была сверху и передал управляющему. Тот ушёл, потом вернулся через какое-то время с новой. Свежие чернила ещё немного поблёскивали. Имя леди Камисато на ленте бумаги, приложенной к осуги было заменено на моё, и я второй раз за утро ощутила специфичное онемение в солнечном сплетении, вызванное, скорее всего, давящим шнурком внутри оби.

🌸

На церемонии никто, кроме главных действующих лиц особо не говорил. Все беседы, улыбки и смешки были оставлены на банкет. Леди Гудзи провела обряд — один в один, как рассказывала Миюки. Надо отметить, что в качестве верховной жрицы она смотрелась ещё внушительнее и серьёзнее. В определённый момент я заметила, что слежу за деталями, будто пытаюсь выискать ошибку. Тогда я перевела глаза и стала смотреть на жениха с невестой. Оба в традиционных нарядах: Кудзё Камадзи в тёмном кимоно, с наброшенным сверху чёрным хаори. Хийраги Тисато в белоснежном наряде. Я видела её всего раз в жизни издали, но сейчас она казалась милой и держалась явно увереннее своего благоверного. К тому же цуно какуси придавал ей будто какой-то угрожающий вид. О-Кику молчала всю церемонию. Перед началом она было пробубнила что-то про «невыносимую тягомотину», но в этот момент я поймала взгляд леди Яэ, и мононоке, как ужаленная кошка, тут же взъерошилась и сбежала. Мы простояли около часа, выслушивая клятвы и благословения. Иногда я украдкой смотрела на лорда Камисато, практически чувствуя своим плечом сквозь ткань его руку. У всей его позы и лица было выражение полной непроницаемости, но я замечала, что он очень чутко реагировал даже на любой шёпот или шорох, не говоря уже о движении. Все мы, конечно, находились под сенью Священной сакуры и великая Наруками Огосё наблюдала за нами неотступно и всё такое, но почему-то я чувствовала себя особенно уязвимой только тогда, когда Камисато Аято переводил на меня взгляд на долю секунды, стоило мне только вздохнуть чуть громче положенного. Так или иначе, даже благословения и клятвы иссекают. И, когда с церемонией было покончено, все медленно, но верно потянулись в сторону Рито. Я нагнала лорда только внизу, где уже стояли спустившиеся вперёд господа. Он едва распрощался с каким-то очень серьёзным мужчиной, как я слетела по лестнице почти вприпрыжку, придерживая подол кимоно. Перепрыгнула ступеньку и приземлилась рядом. Он перевёл взгляд за мою спину, где благородные барышни ещё спускались позади длинной цветастой вереницей, словно большая радужная гусеница. Взглянул на мои руки: пришлось поднять подол до самых колен, чтоб он не путался в ногах. И только после посмотрел мне в лицо. — Что? Я ничего не порвала, честно! — с этими словами я разжала ткань, подол упал, шелк заструился вниз, демонстрируя наглядно, что всё целое. — Я просто голодная. Если не съем что-нибудь прямо сейчас, то превращусь в огромного митачурла — так и знайте. Кое-кто из молодых барышень уже сошёл с лестницы, не упуская случая бросить в нашу сторону взгляд. — О, Кейрин, вы распугаете всех гостей, — отозвался лорд Камисато негромко и почему-то довольно улыбнулся. — Да ладно, я буду мирным митач… — и тут до меня дошло. — Погодите-ка!..

🌸

Банкет должен был продолжаться до поздней ночи, и стоило отдать должное комиссии Ясиро за организацию — еды тут было более, чем достаточно. На Рито были закрыты все лавки, а все продавцы и купцы распущены на день, чтобы не мешать. Весь остров был взят в плотное кольцо солдатами комиссии Тэнрё, а сам дом и спуск от него к порту охраняли люди Хийраги. Столы, расставленные на террасе, благоухали цветочными бонсаями, а переход между двором и главной площадью был накрыт сеткой глицинии, отчего образовался длинный сереневый тоннель, раскачивающийся от морского ветерка. При виде всего этого я невольно коснулась перебинтованной под рукавом фурисодэ руки, но лорд Камисато тихо заверил меня, что бояться нечего. Все отравленные цветы были уничтожены, а это — новая партия. Спросить, во что им обошлась выходка Кимуры я не рискнула. В саду длинными гирляндами были развешаны тётины, причём рисунок чередовался: фонарь с камоном Кудзё, фонарь с камоном Хийраги. Клёны роняли алые листья на белоснежный песок. С площади доносились очень отдалённые разговоры слуг: там шли какие-то приготовления, а пока все гости собирались в саду и на террасах. «А любителей поесть за чужой счёт, кстати, куда больше, чем тех, кто готов терпеть храмовую нудятину на горе», — справедливо подметила О-Кику, оценив количество гостей у дома, никак не соотносящееся с посетителями церемонии. Я огляделась. Многие собрались маленькими группами, от которых то и дело откалывался какой-нибудь гость и перемещался в сторону другой группы. Если смотреть на это достаточно долго, то их движение начинало напоминать чётко отрепетированный танец или марш. За каждым таким перемещением стояли свои правила: нельзя было просто подойти к кому хочешь. Не в первый час, по крайней мере. Так говорила Миюки. Кое-где между гостей мелькали бело-красные наряды жриц. Я передёрнула плечами. На входе дежурил чиновник. Ему отдавали осуги, а имена дарящих он записывал в толстенную учётную книгу. Удивительно обстоятельное отношение. Лорд Камисато задержался рядом с ним на какое-то время, а я прошла дальше, останавливаясь посреди и всматриваясь в лица. Некоторые из них бросали в мою сторону взгляды, приглядываясь, оценивая. Какой-то внушительный старик, стоящий ближе всех нахмурился и наклонился к своему собеседнику, чтобы прошептать тому что-то, при этом не сводя с меня стальных глаз. Потом его взгляд упал куда-то за мою спину, выражение поменялось на отрешённое и он тут же отвернулся. Я поняла, что лорд Камисато стоит за моей спиной. — Не волнуйтесь так. Лучшее, что вы можете сделать — просто быть собой. — Вы точно уверены, что хотите, чтобы я была собой?.. — взглянув на лорда с самым исчерпывающим видом, уточнила я. — Всё пройдёт хорошо, если вы будете послушной. «Что значит, никакой самодеятельности. Не тыкать никого ножом, не разбивать о головы чайники, не носиться, как угорелая и, упаси Архонт, не спорить с Его Великолепием, комиссаром Ясиро, по поводу и без. Короче, сплошное уныние». — Почему у меня ощущение, что на меня все смотрят? — Потому что на вас в самом деле все смотрят, — совершенно невозмутимо заключил он. — Но поверьте моему скромному опыту, думают они всё равно только об одном. — О чём же? — О себе. «Гляди, вон тот бедолага даже сделал вид, что узнал тебя. Улыбается, дурачок», — посмеялась О-Кику, и я, обернувшись, почти сразу нашла глазами того, про кого она говорила. — «Наверное, стоит и пытается мучительно родить мысль, мол, как же, раз она тут — значит, какая-то важная персона, а я никак не могу вспомнить имени; кто-нибудь спросит — позора не оберусь со своей короткой памятью, надо прикинуться, что я всё знаю». Вот он расстроится, когда узнает, что ты самозванка». Не то чтобы это сильно помогло унять иррациональную тревогу. У меня вспотели ладошки. Оби нещадно давил, я едва не потянулась поправить его, но испугалась, что это будет как-то превратно истрактовано. Одёрнула руку на полпути. Эхо в голове повторяло: самозванка, самозванка. Но, в конце концов, не я сама себя позвала. Хотя наличие тут без малого комиссара Ясиро делало ситуацию ещё в два раза хуже. Пытаясь хоть как-то отвлечься, я потянулась мыслями к урокам Миюки. — Нам нужно к кому-то подойти и поклониться? Как у вас, аристократов, там говорят — «выказать своё почтение»? Лорд Камисато молчал пару мгновений, похожий на посетителя ярмарки, что ждёт не дождётся и фейерверков, и сладостей, и фокусников. И хотя в том, как он говорил можно было усмотреть добродушное снисхождение и какой-то даже оттенок покровительственной ответственности, в целом взгляд у него был такой, с каким опытные ныряльщики за крабами смотрят на плескающихся на мелководье детей. Но потом он нашёл кого-то взглядом в толпе и резко сменился в лице, весь вытянулся и, не знай я его чуть лучше, подумала бы, что он не на шутку встревожен. — Видите человека в синем кимоно, что идёт к нам? — негромко и быстро заговорил лорд, бросил короткий взгляд: через гостей к нам правда направлялся солидного возраста мужчина, и солнце серебрило его усы, будто они были сделаны из стальной проволоки. — Это лорд Киёмори, советник сёгуна. Как только он подойдёт, поклонитесь так низко, как сможете, иначе у нас обоих могут возникнуть неприятности. Он всё это проговорил таким нетерпящим пререканий голосом, по которому было понятно — в пальце этого старика могущества больше, чем в молнии на небосводе, учитывая, что он заставил так напрячься даже непоколебимого лорда Камисато. Сама эта мысль до чёртиков меня перепугала. Показалось, все органы упали вниз и сложились там стопкой блинов. Я почувствовала, как кровь отлила от лица от волнения: что если я сделаю что-то не так? Неправильно поклонюсь? Неверно двинусь или вздохну слишком громко? Я успела подумать, что лучше бы провалилась в Бездну, чем стояла бы тут. Потом мужчина сделал последний широкий шаг. Его фигура отрезала мне солнце. Всё остальное произошло одновременно и сумбурно. Я подумала, услышу в голосе раскат грома, холодный отрешённый звук. Успела сложиться в поклоне раньше. А потом раздалось: — А, прохвост Камисато! — тон насмешливый, лёгкий. — Мы поспорили, что ты не придёшь и я только что выиграл кучу моры! Услышала глухой звук: он потянулся похлопать лорда по плечу в псевдоотеческом жесте. Следом — негромкий мягкий смех самого лорда. А после голос сменился, и я готова была провалиться на месте от этого ироничного: — Что с вами, барышня? Живот прихватило? Медленно-медленно вздохнула. Сделала вид, что поправляю подол кимоно. Потом выпрямилась, натянув самую дружелюбную улыбку из возможных, стараясь, чтобы растянутые щёки скрыли то, как сильно я сдавливала челюсть. Кое-как процедила сквозь зубы: — Прошу прощения, всё в порядке. Казалось, у меня сейчас лопнет голова, как большой шарик. Меня всю начало трясти, но я держалась подчёркнуто мило. Невероятно важный советник сёгуна усмехнулся беззлобно, пихнул лорда локтем и бросил: — Твоя подружка не шутила бы так с сакэ, малец, а то чего доброго будешь ловить её потом по столам, ха! Не меняя выражения лица, я повернула голову. Она была словно отдельно от тела. Лорд Камисато невинно улыбался, как складный юноша. Меня затошнило. Он только кивнул беззаботно. — Я присмотрю за ней, лорд Киёмори. Хорошего вечера. И на том они простились, как добрые друзья. Старый лорд ушёл, вот только напряжение никуда не делось. Оно росло, пока не захватило всё целиком. «Это всё игра для избалованного мальчишки. Ему весело, видишь? А тебе что, не весело разве?». Меня будто бы вывели на площадь перед Тэнсюкаку совершенно голой и облили ледяной водой. В горле стал ком. «Это же как привезти с собой диковенного зверька из других стран. Посадить его на поводок и давать команды. Думаешь, он так просто требовал от тебя послушания?». Я поняла, что ещё одного такого раза не переживу. Злость жгла виски и язык. Резко развернулась и отрезала: — Ну, всё! Сами ищите свою печать! И тут же сорвалась с места, дёрнулась в сторону выхода почти бегом, оставляя за спиной гул голосов, чужие взгляды и летевшее мне следом в лопатки, всё ещё с нотками какого-то садиского веселья: «Кейрин, постойте!». Проскочила того чиновника, ворота, вылетела на лестницу. — Кейрин! Пальцы сомкнулись выше локтя, заставляя остановиться. Я тут же обернулась, вырвала руку и с разворота стеганула яростным: — Хватит с меня! — получилось так громко, что наверное, меня слышали в саду, но почему я теперь-то должна беспокоиться о поддержании красивого образа, если даже он сам его не бережёт. — То, что вы лорд не значит, что вам можно так со мной обращаться! Угрожающе выставленный вперёд палец целился в сердце — или в то место, где оно должно было быть. Я держалась на расстоянии больше вытянутой руки, думая, что если оно изменится хоть на шаг — я ударю его по смазливому лицу. Но что-что, а улавливать перемены и ставить себя на место оппонента комиссар умел отлично. Всякий намёк на веселье исчез с его лица, он тут же стал даже немного виноватым и очень сосредоточенным, будто решал шахматную партию. — Согласен, шутка была глупая. Я повёл себя недостойно, но у меня не было намерения вас обидеть. Простите меня. «Прекрасный текст — наверняка заученный за столько лет своих идиотских выкрутасов. Сначала я тебя ударю наотмашь, а потом буду говорить, как мне жаль твоё очаровательное личико. Фу». — Мне вообще тут не место, а вы ещё нарочно выставляете меня идиоткой! Вы что, притащили меня, чтобы все потешались?! Он едва протянул руку, но я со всей силы пихнула его в грудь ладонями, на что он пошатнулся, отступив назад на полшага. Вскинул ладони, будто сдаваясь на милость. — Вовсе нет. Просто у вас было такое сосредоточенное лицо, я не смог удержаться. К тому же никто не посмеет над вами смеяться — я весь вечер буду рядом. — О, вы же не допустите конкуренции! И сами прекрасно справитесь! — Такое больше не повторится, обещаю. Хотелось выдавить, что-то ещё, но я захлебнулась и получился только жалкий всхлип, будто я собиралась расплакаться. Ну уж нет, ни за что! Лорд Камисато смотрел на меня неотрывно какое-то время, наблюдая до последней секунды, как мой праведный гнев истощается, а потом вдруг улыбнулся, но совсем не снисходительно, не издевательски, а внезапно очень мягко и ласково и произнёс спокойно: — Пожалуйста, не сердитесь на меня, Кейрин, — вышло очень учтиво, но не выверенно-любезно, как обычно, а скорее по-доброму. — Я и не думал, что вы так серьёзно к этому отнесётесь. Его будто бы удивила не моя реакция на бестолковый розыгрыш, а то, как важно мне было сохранить образ. Я упёрлась руками в бока, силясь придать себе более угрожающий вид, но от давления ладоней на пояс он врезался ещё сильнее. Теперь я уже ни о чём не могла думать кроме оби, давившего на рёбра до такой степени, что они, наверное, раскрошились в пыль. — Наряд ещё этот дурацкий! — без привязки к чему-то конкретному вспылила я: это было последней каплей. Топнула ногой. Пятка отозвалась глухой болью. Руки безжизненно повисли плетями вдоль тела. — Позвольте помочь. Лорд Камисато шагнул вперёд, но я тут же шарахнулась от него. Он ещё держал руки протянутыми ко мне, на весу. Развернул ладони, будто воочию показывая, что никаких дурных намерений у него нет. Я всё равно окинула его опасливым взглядом, мимоходом огляделась: поблизости никого не было. И только убедившись, немного опустила плечи и позволила приблизиться. «Боги, какая же ты наивная. Немного сиропчика и вот ты уже готова простить всё и всех. Никакого самоуважения». Чтобы не слышать О-Кику, пришлось сосредоточиться на движениях рук у пояса. Не знаю, откуда у лорда Камисато могли быть такие умения, может, это что-то, приобретаемое априори при рождении в богатом имении, но он точно знал, что нужно делать. Сдвинул край пояса одной рукой, пальцы второй блуждали между складок, пока не нащупали что-то. Я невольно замерла, зачем-то задержала дыхание. Он потянул какой-то шнурок, тот сразу развязался и перестал передавливать мне солнечное сплетение. Уже хотела отдалиться, почувствовав облегчение, но лорд, всё ещё придерживая одной рукой верхний край оби, вдруг запустил вторую ладонь под пояс снизу. Это произошло так внезапно, что я не успела себя одёрнуть и из горла сам собой вырвался задушенный полустон-полувздох. Я покраснела, закусила губу. Он не придал этому никакого значения, разгладив складки внутри. Движения быстрые, твёрдые, но не слишком. При этом явно с попытками ничего не задевать, не прикасаться ко мне лишний раз даже сквозь слои пояса, нигде не передавить. При определённом взгляде это можно было бы даже принять за заботу. Наконец, там что-то исправилось, от чего оби вдруг перестал сдавливать мне талию тисками. Всё оказалось проделано с самым обстоятельным видом. — Лучше? Осталось кивнуть. Теперь фурисодэ ощущался куда свободнее, и может быть от того и мне думалось немного легче. Ладонь под поясом скользнула вниз и в последнюю секунду задержалась. Всего краткая доля секунды. Он задел шрам под слоями ткани. Я дрогнула. Поймала взгляд — какая-то догадка. Молниеносная вспышка. Мгновение и всё рассеялось. Оби лежал ровно, ничем не выдавая манипуляций. — Как вы?.. — Аяка, — ещё до того, как впрос родился, уже зная, что я спрошу, отозвался лорд Камисато. За этим стояло сразу много всего, и уточнять было излишне. Так или иначе, в имении не всегда была куча слуг. Я поглядела в сторону ворот. Гостей больше не прибывало и, судя по тому, что начали играть музыку, торжество вот-вот готово было начаться с появлением жениха и невесты. — Не переживайте о том, что подумают о вас эти люди, Кейрин, они того не стоят. — Мне нет никакого дела до себя, — отрывисто бросила я в ответ. — Я вижу их всех в первый и последний раз. — Так вы переживаете, как бы не испортить мою репутацию? — Репутацию клана, — поправила, точно это было жизненно важно. Лорд Камисато помолчал немного, постепенно возвращаясь к своему привычному лицу с выражением человека, владеющего ситуацией. Наконец, вздохнул и отозвался с безобидной усмешкой: — Не стоило мне оставлять вас с Миюки так надолго. А я подумала, что поводок, упомянутый О-Кику, ему вовсе и не нужен — я бы никуда не делась. Потому что я должна была разобраться с Такаси Кимурой. Потому что фуэки-рюко — это моё дело. Но в большей степени потому, что Камисато Аято просто способен сделать так, что ты никогда не сможешь уйти, если он не позволит. И я впервые за всё время вдруг очень чётко и до ужасающей неотвратимости почувствовала это.