Сезон сакуры

Десерты оказались куда хуже, чем я надеялась. Я набрала целую горсть маленьких сахарных журавликов со стола, стоящего по правую сторону от входа — там в основном располагались закуски. Можно было перекусить после ужина и полюбоваться настоящими журавлями на отмели между деревней Конда и Рито. На террасе по левую сторону располагались столы для гостей, а в конце самый большой стол, за который сели Кудзё Камадзи и Хийраги Тисато. Последняя, как и было обещано, вышла в красивом, расшитом цветами и птицами ярком кимоно поверх белого. Мне это зрелище напоминало кровь на снегу, и мысли о семейном благополучии в голову как-то не шли. Когда основная часть ужина подошла к концу, последовали поздравления. Гости разбрелись: кто-то ещё сидел за столами, кто-то подходил поздравить новобрачных, кто-то потянулся к противоположной террасе или спустился на нижний уровень сада. Отправляя в рот сахарного журавля, я в очередной раз огляделась. Теперь перемещение между группами шло свободнее, голоса стали чуть громче и расслабленнее. Сакэ медленно, но верно делало своё дело. — Зачем вы съели украшения? — лорд Камисато бросил красноречивый взгляд на сахарных птиц у меня в ладонях. Я едва проглотила журавля, уставившись на него во все глаза. — Так это были украшения?! — Их дарят в пожелание долгой и приятной совместной жизни, — отозвался лорд с ничего не выражающим лицом, по которому нельзя было разобрать забавляет это его или злит. Об этом Миюки не успела рассказать. Я почувствовала себя невероятно глупо и решила хоть как-то оправдаться. — Мне хотелось сладкого, а моти и мандзю кажутся просто несъедобными после того, что готовил Тома! Даже если он не планировал поддаваться, замечание о готовке собственного управляющего заставило его самодовольно усмехнуться, чуть сломав ровный излом губ. Я осталась стоять с последним журавлём, не зная куда теперь его деть. «Швырни их счастливую семейную жизнь через забор. О! Или можешь скормить её уличным животным потом. А как насчёт угостить местных бродяг?» — не унималась со своим злорадным смехом О-Кику. Обернулась в поисках какой-нибудь урны или чего-то такого и внезапно наткнулась взглядом на две знакомые фигуры. Большинство лиц среди толпы были чужими, но я узнала смертельно красивого юношу в тёмном кимоно с золотыми лентами в чёрных, как грозовое небо, волосах и его собеседника. — Проклятье!.. — зашипела, словно ужаленная, мгновенно отвернулась, надеясь, что непривычный наряд спрячет меня от чужого взгляда и он не узнает меня. — Там тот человек, генерал Онами. Что если он меня заметит? Лорд Камисато едва поднял глаза, будто бы смотря совсем в другую сторону, а потом спокойно произнёс: — Он уже вас заметил, поэтому он и идёт сюда. — Что?! Я оцепенела в ужасе от мысли, что опять придётся встретится с этим воякой. Уже хотела уйти, спрятаться, сбежать по инерции, но почувствовала, как лорд незаметно взял меня за руку. — Не дёргайтесь. Вам ничего не угрожает пока я здесь. Ведите себя… естественно, — он чуть замялся, подбирая слово, а потом выпрямился, отпустил мою ладонь и за секунду изменился в лице, снизойдя до внешнего дружелюбия и открытости. — Господин Онами, госпожа Онами. Вместе с моим старым знакомым стояла женщина. Лицо выбелено, волосы безукоризнено аккуратно собраны в сложную причёску с единственной красивой ёситё из черепашьего панциря. Она была ниже генерала, придерживала его за руку мертвой хваткой и вообще держалась с поразительным достоинством. Я подумала, что она являла собой образец благородной дамы прошлого и наверняка бы пришлась по вкусу Миюки. Лорд Камисато приветствовал их обоих лёгким поклоном, продолжая улыбаться тепло, но выученно. Я заметила, что наловчилась различать его пришитые фальшивые улыбки: даже там, где швы были надёжно замаскированы. Выдавали глаза — неподвижные и беспристрастные, легко и обманчиво принимаемые за внимание и искренний интерес к твоей персоне. Тот, кто никогда не видел иного, сочтёт это безусловностью, но я хорошо помнила, как ощущается его настоящий взгляд, стоит лишь немного опустить маску. — Позвольте заметить, госпожа Онами, вы восхитительно выглядите, впрочем, как и всегда. Женщина же отозвалась улыбкой, в которой чувствовалась какая-то взрослая мудрость и вполне искреннее покровительство старшего тому, кого ты знал ещё ребёнком. — Ваша любезность, лорд, обезоруживает, — она перевела взгляд на меня. — Я уже было собиралась пожурить вас за то, что вы до сих пор не представили нам вашу милую спутницу. Генерал всё это время не сводил с меня тяжёлого взгляда, приколачивая к полу. Я почувствовала себя так, словно проглотила булыжник, размером с Наруками. Либо меня стошнит, либо я сломаю скрипучие полы террасы комиссии Кандзё и провалюсь прямиком в Бездну. — Скажу вам по секрету, люди уже начали шептаться, что Кудзё подали заразительный пример с этой свадьбой, если вы понимаете, о чём я, — продолжала госпожа Онами, но тише и каким-то заговорщическим тоном с нотками подначивающего веселья, придвинувшись ближе к лорду. Он только безразлично развёл руками, не меняясь в лице. — Если им так хочется об этом поразмыслить, кто я, чтобы портить всем настроение? — Да, нам всем интересно, что это за… необычная компания, в которой всё чаще видят безупречного комиссара Ясиро, — голос генерала Онами в этой дружеской беседе звучал раскатом грома. Меня чуть не передёрнуло, но я успела сдержаться, прижимая локти к телу, словно группируясь перед падением. «Вот ведь дотошный. Нарочно ковыряет рану». Мне вдруг с ясностью безоблачного полудня открылось, что на самом деле всё это — никакой не праздник. Это поле боя. Где равны в значимости тактика и стратегия, но бой идёт словами, информацией. Где каждый ведёт своё сражение, где заключаются сделки, где полезно иметь союзников и сильную армию в лице себя. Но каждый разговор — это как кидать кости со смертью. И не факт, что ты победишь. — Позвольте представить, это Кейрин, она… На короткую секунду лорд Камисато замялся. «Работник комиссии? Друг? Нет, ты же преступница, он не станет так себя подставлять». Я поняла, что время перехватить инициативу, и тут же поклонилась, натягивая добродушную улыбку. — Она рада знакомству, госпожа Онами. Это вам, — все дыры в разговоре я решила заткнуть сахарными журавлями, протягивая ей фигурку. — С генералом мы уже знакомы. Я хотела бы принести извинения за прошлый раз. — Это излишне. Позже, обдумывая этот разговор, я вспомнила, что в тот момент глаза у него сделались тёмные и страшные, но тогда я так разнервничалась, что не заметила и продолжила тараторить: — Нет, нет, я правда не хотела, чтобы так вышло! — Что вышло? Госпожа Онами непонимающе глянула на мужа. Лорд Камисато молчал, не вмешиваясь, только пространно улыбаясь генералу. Тот закачал головой, предпринимая попытку закончить разговор. — Я же сказал, всё в порядке. Мне вообще много открылось уже потом. Например, что лицо у генерала было, как у осуждённого на казнь растягиванием, будто он застрял между тремя разрывающими его бамбуковыми стеблями: его тяготило наличие людей и необходимость соблюсти приличия в их обществе; злила не способность заставить меня молчать силой, видимая неприкосновенность в тени лорда Камисато; а ещё мучало желание замять этот разговор побыстрее. — Как вы познакомились? — быстро вмешалась с искренним любопытством госпожа Онами, так что стало понятно — он не рассказывал ей о том случае. — Я пускала блинчики во дворе Тэнсюкаку и попала в вашу дочь, мне очень жаль. Передайте и ей мои извинения. На пару мгновений воцарилась мертвецкая тишина. Добродушное лицо госпожи Онами медленно вытянулось, морщины будто бы углубились, забиваясь светлой краской белил, улыбка спала и она стала похожа на соломенную куклу. В это же время генерал Онами почернел до состояния закопчённого чугунного горшка. На лбу у него проступил холодный пот, а под глазами залегли тени. Он перевёл глаза с меня на лорда Камисато и целую секунду — клянусь! — он выглядел так осатанело, будто собирался сломать ему шею прямо на месте. И в этот момент один только Камисато Аято медленно расплылся в улыбке. Скромной, почти убаюкивающей, вежливой, но стерильной она больше не была, потому что кроме всего прочего у него как-то по-особому пугающе блестели глаза. Вдруг расстановка переменилась и теперь уже казалось, словно вся жизнь широкоплечего, выжженного битвами генерала Онами висит на ниточке, конец которой сжимает в тонких пальцах лорд Камисато. Раскачивает его туда-сюда, туда-сюда… как маятник на потеху. Онами отдалился. Сжал ослабевшую руку жены, которая будто забыла почему она здесь. Очень сухо и чётко бросил: «Доброго вечера» и тут же развернулся уйти. Я смотрела им вслед, и они выглядели, как наброски углём на рисовой бумаге. Когда фигуры затерялись, я перевела взгляд на лорда. Он больше не сдерживался и короткие весёлые смешки пробивались наружу. — Я опять что-то не так сказала? — Нет, вы прекрасно умеете поддержать беседу. — Что? Не надо было извиняться? Я задела чьё-то достоинство? Архонта ради, что?! Такая внезапная перемена, словно вспышка молнии. Его смех торжествующего мальчишки. Отрешённое лицо женщины. Почти позорное отступление генерала Онами. Всё вертелось, готовое вот-вот сложиться. Лорд Камисато посмотрел на меня и отозвался с улыбкой, так просто, как съесть данго: — У генерала Онами нет детей и никогда не было. — Но та девушка… Я отлично помнила лицо за кустами. Какой маленькой она казалась на фоне генерала. «Святая наивность…». Брови сами собой медленно поползли вверх, а рот вытянулся так, что сквозь него мог бы гулять ветер. Я ахнула и зажала его ладонью в ужасе. В голове загудело. Они поняли раньше меня. Не сговариваясь, но поняли. И О-Кику ещё во дворе Тэнсюкаку. Комиссар — сейчас, пока я говорила. Он попытался подавить улыбку, заметив, что в нашу сторону бросил взгляд кто-то из гостей. Потом заключил довольный собой и своим маленьким переполохом: — Да, это определённо была замечательная идея — взять вас с собой. — Прекратите сейчас же! Это вовсе не смешно! — я не сдержалась и пихнула его в плечо с преувеличенной злостью. «А ты им ещё журавлей вручила. Нечего сказать, издевательство на твёрдую пятёрку. Нарочно не придумаешь. Даже я бы до такого не дошла». Я закрыла лицо руками. Выдохнула, чувствуя, как горят щёки и как тяжело становится дышать. Когда отняла ладони, ни генерала, ни его жены уже не было среди гостей. «Теперь уже бывшей жены, я полагаю». — Ох, а что если я разрушила их брак?! — мысль пришла спешно и ударила меня по затылку с обратной стороны. Лорд Камисато перестал смеяться, и его жестокая улыбка вдруг сменилась на ласковую, когда он отозвался: — Это последнее, о чём вам стоит волноваться, Кейрин. Если генерал Онами настолько вероломен, чтобы не уважать собственную жену, вы тут точно не при чём. — Почему вы меня не остановили? — Зачем? Каждый раз такие простые вопросы перебивали мне дыхание хлеще заумных головоломок. Я недоумевающе моргнула, недоверчиво косясь на его по-садиски удовлетворённое лицо. Настолько, что это становилось неловко. Заметив, лорд Камисато шагнул в сторону, взял меня за плечи и развернул лицом к саду. — Смотрите, вон там, господин в зелёном кимоно, — указывая мне лишь направление взгляда, произнёс он тихо над самым ухом. — Лорд Фусо, заведует большей частью налогов на торговлю. Отдал свою единственную дочь в жрицы якобы из большого уважения к Великой Наруками, но на деле — он презирает её за то, что она не родилась сыном. А вон там, леди в голубом. Госпожа Миё, распорядительница тюрьмы комиссии Тэнрё. Её красота уступает только её глупости. Считает, что всем чужакам нужно создать невыносимые условия, чтобы выдворить их из страны. И да, люди с Ватацуми тоже считаются. А вон лорд, что подходит поздравить молодых — инспектор Тайра. Все его родственники, включая пятерых сыновей, внезапно получили повышение по службе и заняли крайне выгодные позиции в комиссии Кандзё. И это только верхушка. Руки на плечах разжались, он отстранился, глядя исчерпывающе. Не то чтобы всё это звучало очень обнадёживающе, но меня успокоили не его слова, а то, что внезапно торжество в его голосе было совсем не издевательским. Дело было не в чужих страданиях, а в победе правды. Таким же тоном он говорил с Кудзё Камадзи о его будущем. И ровно таким же — о своих родителях. Конечно, не будь выгоды в том, чтобы поставить генерала Онами в щепетильное положение — он бы, может, и остановил меня. Но кроме прочего, лорд просто посчитал, что так будет правильно. Что госпожа Онами заслуживает знать. Потому что, если Камисато Аято и не терпел чего-то по-настоящему, так это жестокого и несправедливого обращения с теми, кого по определению должны были беречь и защищать. — Видите теперь, с кем приходится иметь дело? Я огляделась и теперь стала ощущать себя, точно в банке с ядовитыми насекомыми. — Откуда вы всё это знаете? Они сами рассказали? — Хм, конечно, нет, — он усмехнулся со сниходительностью к моей наивности. «Прямо, как на Хикки Яко. Те же слизняки, те же маски», — и горькая ирония в словах О-Кику была запредельной. — Вы что, только ради развлечения всё это затеяли? — Именно. И вы отлично справляетесь. Продолжайте в том же духе. — Если они вам так неприятны, почему вы просто не дадите им это понять? — Потому что моё лицо — это лицо клана Камисато. А ваше, кстати, почти никто не знает. — Так и скажите, что держите меня вместо охотничьей гончей, — я хмыкнула и скривила губы. — Что вы, — лорд Камисато сделал такой вид, будто у него даже в мыслях никогда такого не было, а потом добавил: — Вместо охотничьей гончей у меня есть Тома. Вы гораздо больше декоративный пёс, что кусает гостей за лодыжки. — Вы просто невыносимы! — мгновенно ощерилась я. На что он только беззвучно посмеялся и отозвался совсем ребячливо-озорным голосом: — Будьте внимательны, Кейрин. Возможно, скоро я дам вам новую команду. И с этими словами, заметив кого-то среди гостей, оставил меня с пустыми руками и страхом даже пошевелиться.

🌸

Он почти сразу заметил его у ворот, сильно выделяющегося на фоне остальных. Тот кивнул и исчез. Оставив девушку среди гостей, занятых каждый своей собственной личностью и бокалами сакэ в руках, Аято ступил сквозь толпу, спустился в сад, вышел через ворота, преследуя тень, что удлинялась от клонившегося к горизонту солнца. Расстояние было приличным, никто бы не заподозрил, что они ушли вместе. Мужчина, вышедший первым, стоял в порту, оперевшись на тяжёлые ящики и набивал кисэру. На причале было непривычно пусто, изредка проходил кто-то из патруля. На редких кораблях горел свет — большая часть капитанов вместе с командой была вежливо выдворена с острова. Остались только самые упорные. Вдалеке маячил огнями знаменитый «Алькор». — Собираетесь куда-то, господин Нанкай? Когда знаешь человека всю свою жизнь, приветствия вполне можно опустить и перейти к непосредственно интересующим вещам, что Аято ценил в таких отношениях больше всего. Мужчина поджёг табак и стал раскуривать трубку. Одежда на нём была обычная, скорее походная, чем торжественная, что намекало — он пришёл не по случаю праздника, а персонально к нему. — Генерал Онами хочет загладить инцедент с пожаром и высылает меня в Снежную. — Какой ленивый предлог, — едва скривил губы Камисато. — Даже оскорбительно. Ведь дело было лишь в том, что лорд Нанкай — один из лучших и самых честных людей комиссии Тэнрё. А ещё он давний друг семьи Камисато, из тех немногих, кто не отвернулся от них тогда и кто продолжал поддерживать их и сейчас. Если раньше он приносил Аяке свежие фрукты в их пустой, разорённый дом, то теперь ровно также продолжал приносить ему свежие новости с изнанки. — Впрочем, я не мог не оставить подарок напоследок, — он хмыкнул, недвусмысленно намекая на цель визита. — К слову, как себя чувствует Сирасаги Химэгими? — Она в порядке, хотя лишний шум и несколько часов на ногах ей ни к чему, — от дыма над лицом мужчины стоял словно какой-то морок, и Аято показалось, он похож на одного из юрэй. — Вы выяснили что-то о деятельности фатуи, господин Нанкай? Станете убегать далеко, не слушаться взрослых — наткнётесь на юрэй у заброшенного святилища в лесу Тиндзю, где бродит он, не зная ни сна, ни покоя, ни спасения. Увидит вас и заберёт к себе, туда, откуда дороги назад нет! Няня рассказывала им такие истории в назидание. Мать иногда делилась сказками о тех юрэй, над которыми не совершили должных обрядов. Обе они в итоге сами стали тем, о чём рассказывали — бесплотными воспоминаниями о живущем. Потерянными светлячками в буре. — Они перешли черту. Мы нашли их следы по всей Инадзуме, на всех островах так или иначе раскиданы их поганые игрушки, — голос мужчины вернул Камисато в реальность, напомнив, как далеко позади остались времена, где самым страшным были не живые, но мёртвые. — Как вы и говорили, Аято, технология схожа с Глазами Порчи: хрустальный шар с органами внутри. Сердца, почки, фрагменты мозга, отравленные Татаригами, либо какой-то другой скверной. Они используют в равной степени фрагменты животных и людей. И что хуже, это отравляет всё живое — посевы, землю, воду, зверей, рыбу. Сюмацубан докладывал, что они наткнулись на лагерь фатуи, где все были мертвы. Отравлены. У самих фаути нет противоядия, они сильно рискуют, прибегая к таким мерам. Вот почему им интересна Кейрин и скрытая в ней тайна. Он задумчиво потёр подбородок, глядя, как лорд Нанкай делает неспешную затяжку. — Мы удалили всю дрянь, что нашли, но до тех пор, пока не выяснится, кто им помогает — она может продолжать появляться и этому не будет конца. — Фатуи хорошо знают, как ослабить противника, но у них бы вряд ли что-то вышло без поддержки. Кому-то достаточно сильному выгодно погрузить Инадзуму в состояние контролируемого хаоса, — очередная ниточка нашла своё место в общем узоре. — Вы думаете о том же, о чём и я? — Режим чрезвычайного положения? Ветер гонял красные листья по воде у берега, рождая рябь. Стайка серебристых рыбок подплыла совсем близко к мелководью, их спины переливались в вечернем солнце. Картина, как с гравюры, но её целостность рождалась из множества мелких деталей. — Это закроет границы, наделит Тэнрё особыми полномочиями и позволит Трикомиссии принимать экстренные меры большинством голосов. Если Тэнрё и Кандзё захотят, то смогут решать, как поступить без учёта мнения Ясиро. Они найдут способ выиграть время и усложнить процесс передачи распоряжений сёгуну. К тому моменту, когда она вмешается, уже может случится что-то серьёзное. Но что тревожило Аято больше — такая ситуация докажет его несостоятельность в службе Её Превосходительству, а пока верность Наруками Огосё является гарантом безопасности и процветания его семьи, он не может такого допустить. — Кстати, об этом, — выражение у всей позы лорда Нанкая тут же стало напряжённым, он даже вынул трубку. — Сегодня с утра было созванно экстренное совещание по судебному делу Хийраги Синсукэ. Вроде как появились новые улики. — Именно сегодня, в день церемонии. Как удобно. — Его новый адвокат настаивает, что, хоть факт контрабанды костного мозга нельзя отрицать, связь с фатуи у старика Хийраги была вынужденной и он действовал под давлением кого-то очень значительного. Новый адвокат. Хм… Вторая ниточка связалась с предыдущими. Вот и опора заговора, виновником которого его выставят. То, что кто-то рискнул зайти так далеко, замахнуться на столь серьёзные обстоятельства было новостью удручающей, но даже в ней Аято удалось выискать небольшую выгоду для себя — столь решительный шаг сильно сужал круг подозреваемых участников интриги. Нужно быть очень отчаянным, очень влиятельным или очень глупым. И он знал всего несколько человек, которые так или иначе сочетали в себе все эти качества в разных пропорциях. — Я не присутствовал на заседании, лорд Кэнсукэ и прочие совещались за закрытыми дверями, так что располагаю только непроверенной информацией. Говорят, они ставили под сомнение непричастность комиссии Ясиро к прошлому инциденту с государственной изменой, — продолжил лорд Нанкай после короткого молчания. — Хирайги Синсукэ не одобрял отношения Тисато и Камадзи и мог бы препятствовать их браку, так что вам, якобы, было выгодно убрать его, чтобы подчинить комиссию Кандзё себе. — А Хийраги Тисато не считается благородными господами за способную главу клана? — Она считается за девочку, что слишком сильно полагается на мнение лорда Камисато. В любом случае, будьте готовы, что его могут отпустить под домашний арест. Информация полезная хотя бы потому, что он узнал раньше всех прочих и застать его в расплох уже не получится. Ему вспомнилось, что не так давно он лично приложил руку к разрешению кризиса со свадьбой, считай, поспособствовал ей, что, конечно, тоже не укроется от взгляда оппонентов. Если они постараются, смогут вывернуть даже пожар на складе в любую угодную им сторону. Могут обставить это, как способ уничтожить улики о «связи с фатуи». С другой стороны, они могут выставить всё актом произвола и нежелания усиления армии, как уже пытались в прошлую встречу. Аято подумал, что нужно первым делом оградить от лишнего внимания Тому — его нахождение на складе и Глаз Бога делали его потенциальной мишенью. — И зачем же комиссии Ясиро всё это делать, по их мнению? Лорд Нанкай умолк, смотря куда-то за горизонт. Тонкая серая нитка дыма вилась у его лица: угловатого, но сглаженного морщинами, по-хорошему сурового. В детстве казалось, что рядом с таким человеком с тобой не может случится ничего плохого. — Слухи ходят, Аято, — наконец, коротко и отрешённо произнёс мужчина. Докурил трубку и убрал её за широкий пояс. — О вашем отце, о том, что произошло перед его смертью. Ничего определённого, но ситуация сейчас шаткая и в таких обстоятельствах даже какая-нибудь неприглядная мелочь может оказать эффект стократно превосходящий её действительное значение. — Слухи всегда ходят. В конце концов, падальщики — тоже часть естественного порядка вещей, — оставалось только развести руками, потому что бороться со слухами — всё равно, что бороться с юрэй, а на это у него сейчас не было ни времени, ни желания. — Боюсь, с этим я ничего не могу сделать. Лорд Нанкай отлип от ящиков, на которые опирался спиной, подошёл ближе и усмехнулся, выйдя из роли советника в роль друга. — Хотите искренний совет? Женитесь. И они ненадолго от вас отстанут. Люди любят сплетни ровно, как и красивые истории про любовь, преодолевающую препятствия. — Боги, как… тривиально, — только и вздохнул Камисато, пытаясь не придать голосу излишней брезгливости. Но мужчина продолжал улыбаться. И с этой его улыбкой и с тоном голоса казалось, будто бы все они — жадные сановники и циничные лорды и леди — остались там, за границей этого разговора. Будто в этом вечернем воздухе, пропахшем солью, не существовало проблем крупнее и важнее, чем выбор ужина и хорошенькой девушки, которая на него придёт. — Возможно. Но последние несколько месяцев все знатные семьи только и треплются о произошедшем с молодыми господами Кудзё и Хийраги, это займёт их умы ещё на какое-то время, а потом они снова примутся гадать и делать ставки. В конце концов, теперь, когда Кудзё Камадзи женат, вы остались последним из самых завидных женихов Инадзумы, так что вам ни за что не удастся избежать пересудов и неловких вопросов, — с этими словами лорд Нанкай подмигнул ему заговорщически, будто нарочно хотел разозлить его таким бестолковым разговором. — Пересуды меня не волнуют, — Аято знал, что он дразнит его, как дразнил светлоголового мальчишку в саду из белых камелий. — И это вряд ли доступный мне способ решения проблем. — Отчего? Вы молоды, красивы и обходительны, — перечислил лорд с такой забавной сентиментальностью, какая свойственна всем людям в возрасте, ненароком вспоминающим, что и они когда-то такими были. — К тому же любая барышня почтёт за честь стать частью клана Камисато. — Вот только любая меня не интересует, — и Аято сдержанно улыбнулся настолько непроницаемо, что даже если за этим движением губ что-то и стояло, докопаться до сути не удалось бы. Это была выученная привычка. Обычно такие разговоры были пустые и состояли из мертворождённых, красиво скроенных фраз. Но лорд Нанкай привносил в беседу что-то неясное от того, как давно он знал молодого лорда Камисато. И в его присутствии было не так страшно впервые заглянуть внутрь, спросить себя: «А что на самом деле ты думаешь?». И найти странный ответ. И лорд Нанкай будто бы узнал его даже быстрее самого Аято, перестав допытываться и только подчёркнуто мягко отозвался: — Надеюсь, вы познакомите меня с ней, как только она отыщется, — поймав скромный кивок, он шагнул совсем близко и опустил руку комиссару на плечо. — Ваши родители бы вами гордились. Но не теряйте бдительности, Аято. Вы не хуже меня знаете, в каком мире мы живём. Стоит только отвернуться, немного ослабить хватку… На низко опущенную ветку клёна села жёлтовато-серая канарейка и звонко зачирикала. Аято по-особому дружелюбно улыбнулся, пытаясь вложить в эту улыбку благодарность за всё, что мужчина сделал когда-либо для их семьи. — Спасибо за тёплые слова, господин Нанкай. И безопасной вам дороги. Ему на миг показалось, что сейчас один из немногих людей, на кого он мог положиться в Трикомиссии и в жизни, уйдёт, и он его больше никогда не увидит. Впрочем, наваждение быстро прошло, когда лорд снова заговорил с твёрдым воодушевлением: — Передавайте привет своей прекрасной сестре и накажите слугам хорошо заботиться о семье Камисато. Я расчитываю найти обоих в добром здравии и таком же хорошем настроении когда вернусь, поняли? — он наклонился, они обнялись на прощание, похлопывая друг друга по спине, потом лорд Нанкай отдалился и взглянул ему в глаза с миролюбивой усмешкой так, что нельзя было понять, шутит он или говорит всерьёз: — А вас, Аято, возможно, ещё и готового принимать поздравления. И на том лорд Нанкай пошёл своей дорогой, что вела его тёмную ночь заполярья, снега и метели, а Камисато Аято вернулся на праздник — с большой иронией отметив, что для поисков.