Я люблю тебя. Это здорово.

Прогулка по ночным улицам сразу укутывает его кажущейся интимной сейчас темнотой, а еще прохладным кусачим воздухом, ловко нырнувшим под воротник впопыхах накинутой весенней куртки. Свежесть немного отрезвляет, но проторенный маршрут, выбитый на задворках сознания как карта в навигаторе, не дает погрузиться в анализ всего происходящего этим вечером. Поворот к жилому массиву, круглосуточный магазин, бутылка игристого поприличнее, резинки, мятные конфеты, давящая улыбку молодая кассирша, знакомая арка и двор. В голове почти пусто, только флешбеки Юджи там, в темноте их комнаты, доверчивого, позволившего раздеть себя и трогать... Трогать, Карл! Сейчас Мегуми уже кажется, что все это ему только приснилось, но вот только тело все хорошо помнит, предательски млеет. Стоит постараться не думать об этом хотя бы сейчас. Лифт уже поднимает его на нужный этаж, хочется прикрыть глаза, но вместо этого, привалившись спиной и затылком к холодной стене кабины, он смотрит на себя в старое зеркало напротив. Без рамы, почерневшее по краям, зеркало было криво повешено сюда кем-то из жильцов явно из побуждений "ну не выбрасывать же" – отражающийся в нем Мегуми выглядит таким же побитым и жаждущим то ли уже помереть и не мучиться, то ли ласковых и умелых рук, способных вернуть его к жизни. Дверь открывается почти сразу – его точно ждут. Руки Ханы вовлекают его в полумрак квартиры, снова легко, но уверенно скользят по его плечам и груди пока он снимает куртку, выпутывают из слабой, рассеянной хватки пальцев бутылку шампанского – и как только донес. Мегуми вообще весь рассеянный, и Хана, похоже, это чувствует, не сказав пока ничего кроме тихого "привет", будто боясь спугнуть его как дикое животное – только мягкие полуулыбки, ласковые прикосновения и никаких резких движений. Как все начинается Мегуми даже толком не запоминает, кажется, где-то по пути в спальню она снова обнимает его, спрашивает что-то, и гладит, гладит, гладит... Хочется отблагодарить ее за пока осторожную еще, такую необходимую ласку, и он сам целует ее, притягивает ближе к себе. Представить на ее месте Итадори невозможно, даже если Мегуми бы и хотел – в его руках она тонкая, что руки эти можно обернуть вокруг нее дважды, мягкая и нежная, как муссовый десерт. От ее хрупкости внутри просыпается что-то животное, что-то, что сейчас почти пугает – это не осознанное желание, но трогать красивое тело слишком приятно, и пальцы сами ныряют под полы атласной накидки, сразу касаясь нежной кожи. Хана неуловимым движением развязывает узел, и ткань разлетается в стороны, открывая больше простора для действий – такое явное поощрение отзывается внутри хищным довольством, нетерпеливой резкостью движений, и Мегуми целует глубже, смелее скользит ладонями к пояснице, ниже, ниже, с удовольствием сжимает полную, упругую, гладкую плоть. Интересно, Юджи бы сейчас так же сладко стонал ему в рот в ответ на грубую ласку? Так же льнул бы к нему, пробирался холодными пальцами под одежду, чтоб выше к груди, ближе к сердцу? Нет, невозможно. У Юджи руки теплые, и в сердце это он уже давно забрался сам, свернувшись там мягким уютным клубком – греет и колется, как шерстяной свитер, изнутри только. Хана не Юджи, Хана не Юджи, Хана – не Юджи... Пахнет не как Юджи, выглядит не как Юджи, не так улыбается, не согревает одним только взглядом янтарных глаз... ...но Мегуми ей нравится, неприкрыто, откровенно так, и это подкупает. Это приятно. Она не стесняется, прижимается губами к шее, бедрами к паху, где точно отчетливо чувствует налившийся член – его она безошибочно накрывает ладонью поверх плотной ткани, и Мегуми не сдерживает первый свой тихий стон – как же ему не хватало этой ласки. С его ремнем Хана справляется удивительно быстро, рядом с ними вдруг оказывается кровать, и еще через пару минут устроившись между ее бедер, Мегуми теряет последние связные мысли, скользнув пальцами в обильную нежную влагу под тонким кружевом ее белья. – Какая же ты охуенная... Хана на это сладко стонет, улыбается пьяно – красивая, ее желание можно прочитать по легкому румянцу на характерно расслабленном лице, по более вычурным изгибам соблазнительного тела, особенному ритму дыхания. Ее настроение передается ему через все шесть чувств, и он понимает, что того, чего ему было бы достаточно еще минуту назад, теперь уже категорически мало – хочется войти в нее так сильно, что почти больно. – Вставь... – ее голос доносится как сквозь туман. Когда так себя предлагают – остановиться уже невозможно... Хотя нет, Юджи мог. Это последний раз, когда Мегуми о нем вспоминает, перед тем как разводит шире ее стройные бедра, и ощущение дурманящего влажного жара и неги окутывает его тело. *** Телефон мигает новым уведомлением, но двигаться сил нет. Второй их заход получился долгим, основательным – в этот раз Мегуми не спешил, ласкал прилежно, в ход даже пошли презервативы, на которые они забили в начале, и теперь, спустя уже минут пять после того как охуенно кончил внутрь, он все еще лежит опустошенный, так и не чувствуя сейчас того удовлетворения, за которым так гнался. Впрочем, приятная усталость в теле и пустота в голове его тоже более чем устраивает. Если он не планирует здесь спать, стоит все же начать шевелиться – телефон в общем-то оказывается не так уж и далеко, до него даже получается дотянуться. На экране почти 5 утра, и сообщение от Юджи, отправленное час назад: «Тыгде» Забавно, что Итадори смог попасть по всем буквам, но пропустил пробел, и так и не дал шанса автозамене это исправить. Слово еще такое смешное получилось. Тыгде. По-любому где-то должен существовать населенный пункт с таким названием. Мегуми шумно выдыхает через нос коротким смешком своей же нелепой мысли, и непонятно зачем отвечает:

«Скоро буду»

Юджи-то все равно уже спит. «Надеюсь, он пропажу заметил не потому что вставал проблеваться». В комнате он один, Хана почти сразу ушла в ванную, но, судя по всему, уже закончила, потому что сейчас он слышал, как на кухне тихо гремит посудой. Надо бы одеться, пока она не вернулась. Он успевает найти и надеть белье и принимается за кофту, когда Хана появляется рядом и выхватывает ее у него свободной от кружки рукой. – Эй, ты чего выдумал, ночь на дворе! Лежи! – И не рыпайся? – вяло шутит Мегуми, послушно падает обратно на скомканную подушку. – Ну, рыпаешься ты хорошо, тут я совсем не против. – она перебирается через его длинные ноги и садится ему на бедра, сжав коленями по бокам. – Но пока точно нужен перерыв. Сейчас у нас время охуительных историй. Держи. Он приподнимается, опираясь на локоть, делает глоток из кружки, от неожиданности кривится и отдает обратно: – Серьезно, шампас? В пять утра? Хана, глядя на его забавно сморщенный нос, тихо смеется: – А ты думал там что, какао? – она ерзает на нем, демонстративно устраиваясь поудобнее. – Ну, рассказывай. – Что? – Ты ж пришел как с креста снятый. Да и мы оба знаем, что ты со мной ничего не планировал. Я сперва, было, думала, что дразнишься, может, но потом поняла, что ты не из таких. Так что случилось? «Какая проницательная» – Тебе правда интересно? Мне терапия не нужна, если что. – Конечно интересно! Я знаешь сколько всего уже себе напридумывала? Мегуми улыбается не скрываясь, говорить с ней ему даже больше весело, чем неловко. – Например? – Ну, например, что тебе нравится девушка, ты открыл ей свое измученное сердце, но она тебя отшила. – Гадалок в роду нет случайно? – с губ срывается легкий смешок, прежде чем он продолжает: – Мне действительно нравится один человек, давно уже. Но я не признавался. – О, так чем тогда она тебя так довела? Она с ним искренняя. Хочется побыть с ней искренним тоже. – Довел. - А? – Довел. Это парень. - В смысле, ты же... Не гей. – на лице у нее полное недоумение, выглядит мило. – Нет, не гей. – А-а... – Хана какое-то время молчит, обдумывая. – Просто нравится, или... – Или. – и предупреждая следующий вопрос: – Но я не собираюсь его посвящать в это. – Почему? Уверен, что не ответит? – Ага. Он встречается с нашей одногруппницей. – на его глазах лицо Ханы принимает сочувственное выражение. – Брось, я уже привык. – Так а что стряслось тогда? Что пошло не так сегодня? – Да ничего такого, в общем-то... Отмечали его приезд, выпили, он перебрал немного, ну и... Мы живем вместе, я пока его до комнаты тащил на себе, чет триггернуло сильно. – Нежностей захотелось? Мало кто понимал его с полуслова. Мегуми честно кивнул. – Понятно. Это же тот мальчик из супермаркета, да? Иногда ему кажется, что у Юджи с Ханой рот один на двоих. – Он самый. – Хорошенький. Когда я к тебе подошла, он на меня смотрел так... странно. Уверен, что он к тебе ничего не чувствует? – Не на что там надеяться. От понимания этого ему совсем не грустно. Почти. – А где это вы учитесь? Ты же где-то рядом живешь, не знаю здесь поблизости ни одного универа. Хорошая попытка немного сменить тему, Мегуми ей рад. – Да мы в техникуме, тут недалеко. Там здание небольшое, вообще незаметное. – Техникум?! Тебе лет-то сколько?! – Восемнадцать. – Ты шутишь, я думала, тебе минимум 21! – Хах, с чего это? – она смешная, когда так удивляется. – Комплекция у тебя вообще не подростковая. Да и взгляд тоже... Совсем не детский. – последнее она проговаривает как-то задумчиво. – Я схожу за добавкой, ты будешь? – Лучше просто воды. Когда она возвращается, они болтают еще с добрый час, пока за окном не начинает светлеть небо. Хана много рассказывает о себе, ее приятно и интересно слушать, и Мегуми снова ловит себя на том, что если бы обстоятельства сложились по-другому, было бы здорово попробовать встречаться с ней. Сейчас же, тем более когда она в курсе этих самых обстоятельств, отнимать у нее время попытками построить что-то серьезное – просто нечестно. Хана уже начинает клевать носом – то ли от шампанского, то ли это просто утро – ночь без сна начинает сказываться на нем тоже, и Мегуми собирается дать ей хорошо выспаться: – Тебе надо поспать. Я пойду уже. – Мгм... – ее глаза немного прикрыты потяжелевшими веками. – Я провожу. Пока он одевается, Хана стоит рядом с ним, прислонившись плечом и виском к стене в прихожей. Кажется, как только за ним закроется дверь – она вырубится сразу же, Мегуми надеется только, что она успеет дойти до кровати. Когда он готов, она обвивает руками его шею и звонко чмокает в губы: – Вот ваш чек, спасибо за потрахушки, приходите еще. – после того, как Мегуми улыбается, и коротко целует ее, заглядывает ему в глаза и спрашивает: – Придешь? – Честно – пока не знаю. – Ла-адно... Адрес, номер телефона знаешь, буду рада тебя видеть. Мегуми кивает, и выходит в подъезд, спускается вниз неспешно. На улице небо уже расцветает рассветными красками, людей почти нет, и дорога домой напоминает простой и приятный сон, в который так хочется провалиться. Всего пути он не помнит толком, перед глазами мелькают знакомые здания, надписи, цвета... Приходит в себя уже в общежитии, рядом с комнатой, где почти физическое ощущение спокойствия и легкого приятного волнения от того, что там за дверью спит Юджи, окутывает его, словно теплым шарфом. Внутри комнаты же напротив холодно – Мегуми тихо закрывает явно давно уже открытое окно, Юджи ночью то ли курил в него, то ли просто проветривал, и забыл – сейчас он спит отвернувшись к стенке, замотанный в одеяло как в плотный кокон. Мегуми старается не будить его, раздевается тихо, и ныряет под свое одеяло. Это был долгий день. Вымотанное сознание сметает сном буквально за пару минут. *** – ...ми, вставай. Плечо толкают несколько раз, совсем не нежно, и Мегуми прячется от назойливой руки, тянет на лицо одеяло, которое тут же срывают. – Давай быстрее, на сборы двадцать минут. Смысл слов Юджи до него доходит с большим опозданием, но он все же садится на кровати, растирая заспанные глаза. Голова трещит от недостатка сна, тем более прерванного так внезапно. – Мм... куда, что случилось? Итадори на него даже не оборачивается, одетый уже, хватает телефон, и на выходе бросает короткое: – Торговый центр. Махито. Сотни обращенных. Новость рушится на Мегуми ушатом холодной воды. Пока он как можно быстрее непослушными руками натягивает на себя одежду, может думать только о том, что это просто невозможно. Время уже перевалило за полдень, судя по всему в здании было полно людей, как раз пик посещаемости – Мегуми вполне уже может представить себе все, что там сейчас происходит. Это плохо. Очень, очень плохо. От мысли о том, что в этот ад пойдет и Юджи, от лица вмиг уходит вся кровь, оставляя на нем только мертвенную бледность. Отражение в зеркале не радует, но рассматривать его некогда – умывается быстро, синяки на шее прячет потуже завязанной шнуровкой от капюшона куртки, и с ванной сразу бежит на улицу, сразу к машине, не переставая ни на секунду думать о том, что как, ну как вообще это случилось снова?! Зачем Итадори приехал именно сейчас, чем Годжо думал, когда сказал ему вернуться?! Да, да, пусть сам Мегуми больше всех хотел, чтобы Юджи был рядом, но сейчас он проклинал себя за это желание. Может, стоит снова попробовать уговорить Иджичи не брать Итадори на вызов... Или даже поставить перед фактом... Но сам Юджи вряд ли согласиться не ехать... Эта безысходность точно сведет Мегуми с ума. Машина уже на месте. Внутри все уже в сборе, у окна сидит Юджи, высматривает в нем что-то с каким-то странным отрешенным видом, и Мегуми приходится сесть рядом с Нобарой, от которой напротив веет чем-то мрачным – в салоне минивэна стоит гнетущая тишина. Ждали только Мегуми, поэтому Иджичи сразу же заводит машину, и начинает инструктаж как только они вклиниваются в поток машин: – Как я уже вам говорил, инцидент произошел в недавно открытом торговом центре, около часа назад. По словам свидетелей, с нулевого этажа появилась толпа обращенных, особый уровень среди них замечено не было, но позже Кенто обнаружил остатки его проклятой энергии – видимо, скрылся незадолго до того, как они с Мей прибыли на место. Сейчас в здании ведется оперативная работа. В течении получаса все будет зачищено, и ваша задача – найти и эвакуировать выживших. Вероятность встречи с особым почти нулевая, но в этом случае вам приказано отступать. У кого-нибудь есть вопросы? Новость о том, что их цель – не ликвидация обращенных, и тем более не Махито, радует, хотя Мегуми определенно не против выпустить ему кишки, будь он там один, без Юджи. Вопрос задает, чтобы успокоиться окончательно: – Годжо там? – Да, Сатору прибыл минут десять назад. Хочется выдохнуть с облегчением, но рано. Пока он только чуть расслабляется и поглядывает на остальных – Кугисаки справа от него явно разделяет его чувства, перестав наконец тормошить лежащую на коленях сумку с гвоздями. Но не Юджи. Все, что Мегуми может увидеть – его поджатые в тонкую линию губы, сведенные к переносице брови, а еще ритмично подскакивающее вверх колено. Итадори нервничает? Раздражен? Поймать бы его взгляд, понять, что с ним, успокоить... Вот только беда – до конца поездки Юджи так на него и не смотрит. Когда они приезжают на место, Мегуми все же догоняет его в нескольких метрах от машины: – Ты как? – Нормально. – так же коротко как и взгляд, который Юджи на него бросил, снова отвернувшись в сторону здания, когда Мегуми хватает его за рукав куртки: – Да стой ты! Блять, ты же сам не свой! Посмотри на меня! И Юджи смотрит. В нем тщательно скрываемая злость, но не та, которую Мегуми привык видеть, холодная и собранная. Эта злость болезненная, рассеянная, без четкого направления. – Что ты... – Давай потом, ладно? Я... не могу сейчас с тобой говорить. Мегуми не нравится, как он выделяет это "с тобой". Это "с тобой" царапает когтями где-то под ребрами. Когда Юджи освобождает руку из хватки и вырывается вперед, Мегуми остается только тупо плестись за ним, неспособным ухватиться хоть за какую-то разумную мысль. Все, на что хватает мозгов – призвать змею, и выпустить вперед Итадори. Через минуту уже на ступеньках вниз Мегуми догоняет Нобара: – Твоих рук дело, да? – вздергивает подбородок, указывая на широкий коридор впереди, в глубине которого уже скрылся Юджи. – Так и знала, что ничем хорошим это не кончится. – Ты про Итадори? При чем тут по-твоему я? Нобара невесело хмыкает: – Откуда я знаю, что там у вас случилось, что утром он решил меня бросить. – В смысле бросить... Не понимаю, с хуя? – от ее внимательного взгляда в ответ даже пробирает, но Мегуми искренне не понимает, как то, что он видел и слышал вчера, могло закончиться разрывом их отношений. Они обнимались, и как ему казалось, даже ворковали весь вечер. Кугисаки немного смягчилась, все же не уловив в его тоне фальшь: – Да вот пришел, наплел какой-то ерунды про то, что я достойна большой и чистой любви, что не смеет отнимать у меня время, и что собирается со мной дружить. Я так охренела, что даже сказать ничего не смогла, прикинь? – Не представляю. – Я тоже. Он видимо счел молчание за согласие и ушел. А потом позвонил Иджичи. – она закусила губу, и еще раз прожгла его испытующим взглядом: – Так что, не скажешь, что было ночью? – Ничего. Серьезно тебе говорю, ничего. Я его спать уложил, и пошел прогуляться еще, вернулся – он спал. А утром он проснулся раньше меня, тут уже ты больше знаешь. – Ладно. Понятно то, что ничего не понятно. – они подошли к первому разветвлению, направлений открылось три, и Юджи уже пошел по центру вперед. – Я налево пойду, одолжишь собаку? – Белый. – призванный пес материализовался из тени позади Мегуми. Вспомнился ее едва заметный мандраж в машине: – Одна не боишься? Может, вместе хочешь? – Хуйни не неси, а? – через плечо, уже уверенно направляясь вглубь левого крыла. Мегуми коротко улыбнулся ей в спину – Кугисаки не меняется – и отдал команду гончей следовать за ней, пока вместе с Черным пошел в правую сторону. Отрывшийся путь напоминал сцены из самых брутальных хорроров – почти по всему пути вперед были разбросаны ошметки тел. Узнаваемый почерк – Мей прошлась здесь как сама смерть с косой, не оставив после себя ничего хоть отдаленно подающего признаки жизни. Первую половину пути вперед он продвигался осторожно, заглядывая поочередно то вправо, то влево, исследуя магазины чем дальше, тем менее внимательно, и думал о том, как интересно устроен человеческий мозг – поразительно, как со временем ко всему привыкаешь, а безликие трупы становятся всего лишь объектами интерьера – уже не так остро реагируешь на кровавые разводы на светлом полу, потом перестаешь обращать внимание на лежащие то тут то там тела, и даже оторванные конечности. Почти что новая обыденность... хотя тщательно подавляемые остатки здравомыслия все еще пищат в ужасе где-то на задворках сознания. Мнимое чувство безопасности уже успело взять верх, поэтому когда в одном из отделений слышит отчетливый шорох – буквально подпрыгивает на месте: – Кто здесь?! Тихо. Черный рядом не подает сигналов об опасности, и когда Мегуми думает, что ему просто показалось, шорох, в этот раз едва слышимый, повторяется, начиная действовать на измученные нервы. – Эй, живые есть? Я пришел помочь. Снова ни звука. Он медленно прошел вглубь торгового зала, и уже почти поравнялся с кассой, когда из-за нее как черт из табакерки появилось некрупное тело. Мегуми выхватил меч почти так же быстро, как самый быстрый ковбой на Диком Западе – револьвер, сразу направив его в сторону стойки и наконец открыл глаза шире – перед ним стояла перепуганная, заплаканная девчонка лет 12ти на вид. – С ума сошла?! Ты наху...хрена так резко выскакиваешь?! Господи, да я же тебя прирезать мог! – лицо девочки скукожилось в плаксивую мину буквально за пару секунд, и Мегуми поспешил сбавить градус напряжения: – Э-эй, прости, я сам испугался, серьезно. Ну, все-все, не надо плакать, слышишь? Все уже хорошо. Ты цела? Идти можешь? – она кивнула. – Пошли, выведу тебя отсюда. Ты это... с родителями пришла? Давно их видела? Девочка наконец снова набралась смелости и вышла к нему из-за стойки. – Н-нет, я с подружкой, мы... мы пошли на фудкорт за вафлями, стояли в очереди, и потом... потом все началось, и я... я не знаю, где она... – ее настрой испарился так же быстро, как и пришел. – А если она уже... если она у-уме... – она начинала давиться всхлипами. «О нет-нет-нет... Только не реви опять...» – Сомневаюсь. – отрезал Мегуми, в утешениях он никогда не был силен. – Как она выглядит? – У нее темные волосы, такие... ну, черные почти, и фиолетовая куртка, на ней сзади еще рисунок большой... Мегуми слушал вполуха, пока вел ее к выходу, и высматривал по периметру признаки возможной опасности или других перепуганных людей, когда внезапно наткнулся взглядом на Итадори, тоже направляющегося в ту же сторону с женщиной на руках – и перестал слушать уже совершенно. Мрачно сосредоточенный, красивые губы все так же поджаты в нитку. Юджи, Юджи, Юджи, о чем же ты думаешь... Итадори, заметив его тоже, быстро отвел взгляд, и, кажется, даже шаг ускорил, несмотря на не самую легкую ношу – в груди у Мегуми от понимания этого снова все гадко скукожилось. «Да какого хуя? Что я ему сделал?!» Мегуми вышел на улицу следом за Юджи, где передал девочку Иджичи, и коротко отчитался о ситуации в своем квадрате поисков. Через пару минут, свободный уже, оглянулся по сторонам – в метрах 20ти от него о чем-то переговаривались Годжо и Нанами, по лицам сложно было понять настроение, но Сатору выглядел довольно беспечным – это было хорошо, и снижало градус самонакрута по поводу Махито уже почти до нуля. Юджи снова исчез, скорее всего вернулся в здание, и Мегуми, шумно выдохнув под нос, тоже двинулся обратно, не упустив возможности в сердцах пнуть удачно подвернувшийся под ногу кусок щебенки. Чем больше Мегуми думал о всем что происходило между ними в последнее время, тем больше убеждался, что он ни в чем перед Итадори не виноват, и у Юджи не должно быть причин вести себя как кретин, ни одной. Что бы у них с Кугисаки не случилось, срываться на другом человеке – нечестно и некрасиво (вот случаем с Ханой он, например, совсем не гордился). И если уж совсем на чистоту, кому угодно такое бы не сошло с рук, всем... Кроме Юджи, ему он готов простить, кажется все, хоть сейчас и начинал злиться, но злость эта не была разрушительной, это был просто способ справиться с копившимися внутри эмоциями, требующими выхода. Свой участок на первом этаже Мегуми обошел, и поднялся на следующий, так же свернув в правое крыло, и не обнаружив ничего стоящего внимания, двинулся дальше. На лестнице ведущей на третий этаж наткнулся на задумчивую и тоже не особо разговорчивую Нобару, с которой они вскоре все так же разошлись в разные направления. Вот и последний этаж, наконец-то. Еще один длинный коридор, и можно будет идти домой. Здесь тоже были тела, много тел. Махито в этот раз разошелся особенно сильно, настолько, что трудно было понять, была ли это спланированная акция, или он просто впал в раж примерно как пробравшаяся в курятник лисица. Мегуми склонялся к первому варианту – время он выбрал крайне подходящее, да и был довольно осторожен, скрывшись заблаговременно. Однако, масштаб сегодняшнего инцидента на порядок превзошел все предыдущие случаи вместе взятые. Хочет ли он что-то сказать этим? Стоит ли ждать теракта еще крупнее? Время покажет, конечно, но чутье подсказывало, что это еще только разминка. Взгляд Мегуми привлекло фиолетовое пятно лежащей на полу объемной куртки. Чем ближе он подходил, тем больше деталей различал, и тем сильнее сжимало в груди – тон ткани был не однородный, а сквозь местами прорывавшийся наружу белый наполнитель можно было отчетливо увидеть большой контурный рисунок в азиатском стиле. Темные волосы выглядывали из-под накинутого на голову капюшона. «Господи... Ну почему именно она...» В этот раз смотреть было действительно больно – этот труп не был безликим. В голову влезла странная мысль о том, что ее подруга вытащила один для них двоих предназначенный счастливый билет, и что смерть эта абсолютно несправедливая. Ужасная. Небольшое тело лежало в абсолютно неестественной позе – колени вывернуты, слишком длинная шея согнута под странным углом, а кисти рук больше напоминали лапы какого-то зверя – пока Мегуми рассматривал их, один из длинных пальцев пошевелился, а изувеченная особым уровнем девочка издала что-то похожее на тихий стон. Похоже, Мей просто вырубила ее и понеслась дальше, оставив лежать здесь без сознания. «Пи-издец... Этого только не хватало...» Какое-то время он стоял не в силах хоть что-либо сделать, и просто смотрел на нее, пытаясь настроиться на неизбежное и подавить подступающую панику. Помочь ей сейчас можно было только одним способом, и медлить было нельзя, потому что, черт, если она сейчас проснется, будет только хуже. Невыносимо даже думать об этом, не то что делать, но Мегуми отчетливо понимал – надо быстро и безболезненно прикончить ее прямо сейчас. Кенто здесь нет, так что... Немного деревянная сейчас рука потянулась к закрепленному на поясе клинку... ...когда его в ту же секунду оттеснили назад, оставив тупо хлопать ртом и смотреть в спину появившемуся словно из ниоткуда Юджи, пока тот одним точным движением тесака сделал за него всю работу. – Какого хуя?! – Мегуми спустя долгие секунды ступора наконец опомнился и схватил его за плечо, развернув к себе. – Я не... Кто тебя просил?! Юджи впервые за долгое время посмотрел на него взглядом ровным, полным спокойной решимости, но все еще каким-то раненым: – Не хочу, чтобы ты марал руки. И Мегуми в секунду вскипел, вспыхнул как насквозь пропитанная горючим щепка. Некстати вспомнился недавний разговор с Нанами и Ино про то, что бы он сделал, если бы Итадори пожертвовал собой ради него, и Мегуми понял – он бы возненавидел себя. Уже ненавидел. Но вызверился почему-то на Юджи – сам не понял, как успел впечатать его в стену рядом с собой и сквозь зубы прошипел: – Я нихуя не понимаю, будь добр, объясни, а? Ты весь день бегаешь от меня как от проказы, говорить со мной не хочешь, глаза, нос воротишь и тут... – Мегуми сам не понял как из шепота почти перешел почти на крик, с проскакивающими истеричными нотками: – Бац! Вписываешься прирезать кого-то вместо меня просто потому что... Почему? А, Юджи? – вместо ответа Итадори прямо перед ним обреченно прикрыл глаза. – Охуеть! Ты что думаешь, я хуже тебя, да?! Думаешь, я не справлюсь?! Да скажи ты уже что-ни... Внезапно на затылок легла чужая рука, и лицо Юджи оказалась слишком близко. Мегуми распахнул глаза, уставившись в отчаянную злость, бушевавшую сейчас в карих, и вдруг понял что его целуют. Совсем не нежно, не томно, этот поцелуй был... Другой. Поцелуй-клеймо. Поцелуй-печать. Поцелуй, который закончился так же быстро, как и начался – Мегуми просто отшвырнули назад, а сам Юджи успел отойти от него буквально перед тем как из-за угла появилась Нобара: – Ой-ёй, вы чего разорались тут?! – смотрит на Фушигуро: – Точнее разорался. Че, покойничков не поделили? Итадори в это время уже стремительно уходит, и Мегуми в полном смятении от случившегося меньше минуты назад, все еще ощущая легкое покалывание в губах, не понимает, что все это значит, и что ему делать. На Нобару он только смотрит каким-то совсем уж ошалевшим взглядом, и так ничего и не сказав пускается вдогонку за удаляющимся Итадори. Кугисаки в недоумении еще несколько секунд стоит на месте и смотрит Фушигуро в спину: – Нда-а... Чет твой папка совсем нервный стал. – опускает взгляд на все еще послушно стоящего рядом с ней Белого, и будто найдя его в темных бусинах-глазах понимание, уверенно кивает. – Псих.