Аристократы

      Весна одна тысяча семьсот девяносто седьмого года во Франции выдалась, на удивление, достаточно тёплой. И дождей было гораздо меньше, чем несколько лет до этого, хотя период цветения продолжался. Даже сегодня, в первый день мая, на небосводе не было ни облачка, что позволило Билану провести время за чтением книги в цветущем саду.       Дмитрий расположился в тени густых деревьев, закинув ногу на ногу, и открыл одну из последних страниц романа «Монахиня». Вот уже как несколько дней он не мог оторваться от этой книги, от эмоций, которые она приносила при прочтении. В последние года два он всё чаще выбирал именно литературу французских писателей, отдаляясь от русских, жаждая узнать как можно больше о нравах теперь уже своей страны.       Лёгкий ветерок шевелил тонкие страницы, чуть сгибая их края, но Билана это ничуть не беспокоило. Он наслаждался тишиной, прерываемой лишь редким гоготом стаи белых гусей, проплывающей по небольшой речушке, расположенной прямо за садом, а его сознание было полностью погружено в последние абзацы книги.       Да уж, теперь мужчина осознавал, почему роман был воспринят обществом настолько критично, что вызвал скандал, не унимающийся несколько лет. Автор затронул множество социальных проблем, включающих намёки на гомосексуализм. И, хотя Франция в этом вопросе имела менее консервативные взгляды, чем Российская Империя, народ не смог спокойно воспринять роман, в котором ставили под сомнение благочестие церковных служителей. Дмитрий даже не мог представить, как отнеслись бы к подобной литературе жители его родной страны, покинутой мужчиной более семи лет назад. Учитывая через что ему самому пришлось пройти, он очень хорошо знал, насколько плохо в Российской Империи относились к тем, кто хоть чем-то отличается от других.       Покорность, смиренность, следование традициям и безусловная вера в Божью волю. Постоянные натянутые на лица улыбки, наигранная вежливость и фальшивое счастье. Жизнь всего высшего сословия сосредоточена лишь на общественных устоях. Не дай Бог, если кто-то из молодых дворян пойдёт против общества и решится отличиться от остальных ради собственного счастья! Такие люди в этот же миг подвергались всеобщему презрению. Билан, к сожалению, испытал всё это на себе.       Сейчас, по прошествии стольких лет, он научился со спокойствием вспоминать события, произошедшие с ним в молодости, но в тот момент жизнь казалась ему адом.

***

      Эта история произошла практически 7 лет назад, когда Дмитрий только вернулся в отчий дом после завершения воинской службы и войны со Швецией. Тогда ему казалось, что все приключения в его жизни окончились, и настало время дворянского быта. Всё же ему вот-вот исполнится тридцать пять, а это достаточно солидный возраст. Все шалости остались позади, включая воинскую службу. Но как же он заблуждался!       — Анюта, доченька, у нас с отцом хорошие вести для тебя, — во время семейного ужина произнесла Нина Дмитриевна — мать Димы, — Завтра, как ты знаешь, в нашем доме состоится бал в честь твоего двадцатиоднолетия. И твоему отцу удалось договориться с Сергеем Вячеславовичем о том, чтобы он присутствовал на балу!       Женщина никак не могла скрыть своей радости, как и Николай Михайлович — отец Дмитрия. Лица обоих родителей озаряли счастливые, гордые улыбки. А вот сама именинница выглядела достаточно поникшей и, судя по всему, радости родителей разделить не могла.       — Mère, pardonnez-moi de ne pas savoir (Матушка, прости меня за незнание). Но кто такой этот Сергей? — непонимающе спросил Билан. Он прибыл домой только вчера, а до этого долгое время не имел возможности получать писем из-за активного участия в боевых действиях, поэтому не был осведомлён о семейных делах.       — Мой возможный жених,— смиренно отозвалась его сестра, опустив голову. Было видно, что девушке нелегко даётся сохранить самообладание и не разрыдаться перед родителями.       — О Дима, ты не представляешь, как нам повезло найти такую подходящую партию для нашей Анечки! — совершенно не замечая (или не желая замечать) состояние дочери, начала воодушевлённо рассказывать Нина Дмитриевна, — Сергей Вячеславович — граф из Москвы, месяц назад переехавший в столицу по приказу самой императрицы! Неделей ранее мы имели честь присутствовать на балу во дворце, где и познакомились с ним. C'était magique! (Это было волшебно!) Сергей пригласил Анну на танец, и их пара так понравилась императрице, что Её Величество предложило им присмотреться друг к другу. Понимаешь, Дима, это подарок свыше! C'est le destin! (Это судьба!)       — Уже не терпится с ним познакомиться, матушка, — натянул на лицо улыбку Дима, хотя сам уже сейчас начал чувствовать отвращение к этому расхваленному Сергею.

***

      Летнее солнце медленно заходило за холмы, отчего стало чуть прохладнее. Но Диму и Анну это ничуть не смущало. Они сидели на лужайке, окружённые цветами, и наслаждались обществом друг друга. Прошло уже около часа с того момента, как они отужинали с родителями, и за это время брат с сестрой не сказали друг другу ни слова. Собирались с мыслями, настраивались и просто пытались осознать, что они вновь вместе.       С самого детства между Димой и Аней была особая связь. Даже несмотря на разницу в возрасте в четырнадцать лет, они были друг для друга самыми близкими людьми, поэтому между ними никогда не было секретов. Только друг другу они могли безукоризненно доверять, рассказывать о том, что их гложет.       Но потом Дмитрий уехал на фронт, выполняя свой воинский долг, и связь между ними оборвалась на два года. Если Дима пережил это не так болезненно в силу своего возраста, чувства долга перед Родиной и ещё одного приятного обстоятельства, то для Ани это было настоящим ударом. Два года она провела в обществе родителей, только и делающих, что подыскивающих ей идеальную партию, и ни с кем не могла поделиться своими чувствами.       Но вот брат вернулся. Они вместе, они рядом, а Аня так и не может до конца в это поверить.       — Тебе он нравится? — осторожно, практически шёпотом спросил Билан, хотя сам прекрасно знал ответ на этот вопрос. Девушка опустила голову, пытаясь собраться с мыслями, чтобы наконец-то открыть хоть кому-то всё то, что таилось внутри.       — Il est riche, il est noble (Он богат, он благороден).Родители уверены, что лучшей партии для меня им не найти, — с трудом сдерживая слёзы, начала говорить Анна, — А я не могу заставить себя принять ситуацию и смириться. Я понимаю, что должна сделать всё, чтобы не опозорить родителей, должна стать его женой, ибо это единственный способ улучшить наше финансовое положение. Но… когда я смотрю на него, то с трудом сдерживаю слёзы. Понимаешь, он кажется таким чопорным, высокомерным. Конечно, я понимаю, что я очень мало его знаю, и он может оказаться прекрасным человеком, но ничего не могу с собой поделать! C'est compliqué (Это сложно).       — Родители не спрашивали о твоём желании, верно? — сжав кулаки, чтобы хоть как-то утихомирить ураган внутри, задал вопрос Дима, после чего взял ладони сестры в свои. Им обоим следовало успокоиться.       — Pas de (Нет). Но ты же знаешь, в каком они затруднительном финансовом положении. К тому же сама Императрица одобрила наш союз.       — К чёрту Императрицу, к чёрту всё, если ты несчастна!       Не выдержав, Билан вскочил на ноги, и, чтобы хоть как-то удержать себя от безрассудства, с силой пнул цветы, обломив их хрупкие стебельки. Анна тут же подскочила и обняла брата со спины, прижавшись к нему.       — Не надо, не говори так! Всем будет только лучше, если я выйду замуж.       — Но ты же не любишь его, Аня. Vous ne pouvez pas faire ça (Ты не можешь этого сделать).       — Дима, ты же и сам прекрасно понимаешь, что никто из нас не сможет вступить в брак по любви, происхождение не позволит. Ты же тоже был вынужден жениться в восемнадцать лет!       — Но я — не ты. И у меня всё было совершенно иначе, ты прекрасно это знаешь. Мне не так сильно нужны чувства, потому что я осознаю, что по-настоящему полюбить кого-то мне просто не позволят. А Мария была прекрасной, очень доброй девушкой, и я полюбил её, как сестру, как близкую подругу. И если бы не… если бы она не умерла, мы бы смогли жить в счастливом браке. Да, без настоящей любви, но в гармонии, — Билан встал напротив Ани и посмотрел ей в глаза, — Ты же совершенно другая, сестрёнка. Я знаю, что тебе нужны чувства, нужна любовь, иначе ты просто завянешь, как цветок.       — Я научусь его любить, другого выхода всё равно нет. Я должна сделать это ради семьи. C'est la vie (Такова жизнь).

***

      В день рождения Анны с самого утра было суетно. Подготовка к балу велась масштабная: украшение поместья, приготовление яств и накрытие столов к праздничному ужину. Стоит ли говорить, как основательно готовили именинницу? Платье, которое заказывали ранее, было отброшено по причине недостаточной изысканности (теперь, когда на праздник был приглашён сам Лазарев, девушка должна была выглядеть неотразимо). В связи с этим десятку швей пришлось в короткие сроки создавать новый, более красивый наряд. С утра Анну окружили слуги, чтобы постараться сделать идеальные причёску и макияж.       Дмитрий же пребывал в унылом настроении. Ему совершенно не хотелось идти на бал и знакомиться с уже заранее ненавистным ему графом. Да и вся эта показушность невероятно напрягала. Создавалось ощущение, что бал устроили не для именинницы, а для Сергея. Только вот отсиживаться в стороне Билан не имел никакого права, и, следуя этикету, был обязан встретить гостя вместе с остальными членами семьи.       К слову, этот самый граф заметно опоздал на праздник, прибыв чуть ли не на час позже нужного времени. И как с такими манерами он вообще имеет титул?       Огромная карета, запряжённая тремя белоснежными лошадьми, прибыла к главному входу в особняк, и из неё не спеша вышел статный мужчина, одетый в, несомненно, дорогой костюм, судя по фасону, сшитый заграничными мастерами.       — Ваше Сиятельство, Вы не представляете, какую честь оказали нам своим присутствием! — сладко пролепетала Нина Дмитриевна, сделав реверанс. Билан же с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Все же негоже ему, тридцатичетырёхлетнему мужчине, вести себя, как ребёнку. Но сдержать себя было ой как непросто!       Правду говорила сестра, когда назвала графа высокомерным. Лазарев смотрел на семью Билана так, как будто она действительно обязана ему чем-то за его присутствие! Ещё и взгляд такой холодный, отречённый.       Но больше всего Диму смутил возраст Лазарева. Ему же на вид было примерно столько же, сколько и Билану! Да, конечно, разница в возрасте в обществе не имела особого значения для заключения брака (скрепляли себя узами в основном ради выгоды), и раньше мужчину вообще не волновало, кто в каком возрасте начинает супружескую жизнь. Но сейчас дело касалось его родной, любимой сестры.       — Это мне стоит благодарить вас за приглашение, — широко улыбнувшись, пожал протянутую руку Николая Михайловича Сергей, чьи ладони были скрыты под белыми перчатками, своим жестом он вызвал неподдельную радость родителей Димы. И лишь сам Билан видел, насколько натянутой была улыбка гостя, насколько фальшивыми были его любезности.       — Позвольте представить Вам моего сына, — Николай показал рукой на стоящего чуть позади от родителей Диму, — Дмитрий Николаевич — младший унтер-офицер, пару дней назад завершивший военную службу.       Билан сделал шаг вперёд, как подобало этикету, и, скрипя зубами, натянул на лицо такую же искусственную улыбку, протянув Сергею руку.       — Enchanté de vous rencontrer (Рад познакомиться с Вами), — незамедлительно ответил на рукопожатие Сергей, но практически сразу отстранился, более не уделив Дмитрию внимания, — А где же Анна Николаевна? Я хотел бы поздороваться с ней.       «Интересно, с чего бы ему испытывать желание увидеться с моей сестрой. Bâtard arrogant (Высокомерный ублюдок)!»       — Она просила прощения за то, что не смогла лично встретить Вас, Сергей Вячеславович. У неё началась мигрень из-за волнения перед встречей с Вами, и она попросила разрешения немного отдохнуть, но пообещала, что к ужину спустится к нам.       — C'est dommage (Очень жаль), — совершенно без сожаления в голосе отозвался граф.       — Ваше Сиятельство, пройдёмте в дом. Мы очень надеемся, что Вас порадует устроенный нами бал, — засуетились дворяне.       — На самом деле мне хотелось бы немного отдохнуть с дороги. Надеюсь, вы не против, если я присоединюсь к торжеству чуть позже.       — Да, конечно, граф! Comme vous le souhaitez (Как пожелаете). Ваша комната уже готова. Дмитрий проводит Вас.

***

      Такого Билан точно не ожидал. Почему Он должен провожать этого графа, когда на это есть слуги? Но ничего не поделаешь, спорить с отцом в такой ситуации было, по меньшей мере, некультурно. Вновь притворно улыбнувшись гостю, Дима попросил его следовать за ним.       Выделенная графу комната находилась на третьем этаже, обособленно от хозяйских, чтобы создать для Сергея комфортные, спокойные условия. И почему-то у Дмитрия складывалось впечатление, что родители собрались позволить графу жить в своём особняке не один день, учитывая, как основательно комнату подготавливали к приезду мужчины.       — Вот Ваша комната, Сергей Вячеславович. Вас всё устраивает? — к тону Билана придраться было невозможно, он произнёс слова с такой выразительной почтительностью, что в неё очень сложно было не поверить. Не зря всё же Дима потратил долгие годы на обучение военной дисциплине и искусству прятать истинные эмоции под маской, как и полагалось настоящему дворянину. Только вот графа, судя по всему, тон Билана не впечатлил, и, вместо того, чтобы рассмотреть предоставленную ему комнату, он, ничуть не смущаясь, прошёлся взглядом по самому Билану.       — Tout à fait (Вполне), — сделал заключение Сергей и впервые за вечер на его лице появилась искренняя эмоция — усмешка, — Я так понимаю, если мне что-то понадобится, я могу обратиться…       Как бы хорошо Дима не был воспитан, но не прервать самодовольного графа он не смог. Сложно быть безэмоциональным, когда перед тобой стоит такой напыщенный индюк!       — К слугам, — перебил он Сергея, — Вы можете обращаться к слугам, Ваше Сиятельство, — и, решив упростить себе задачу, Дима, оскалив зубы, улыбнулся, после чего, развернувшись на каблуках, покинул комнату Лазарева. Всё, с него хватит. Пусть родители стелются перед ним, раз так хотят, чтобы он вошёл в их семью. Билан больше преклоняться перед ним не станет!

***

      Бал проходил достаточно спокойно. Дима, чтобы угодить родителям, пару раз потанцевал с девушками вальс, после чего расположился за игральным столиком, где со своими старыми товарищами сыграл несколько партий в карты, к слову, вполне успешно. В целом, вечер начинал обретать положительную окраску в восприятии Билана. Только вот вновь появившийся Лазарев всё испортил.       Когда все заметили спускающегося по широкой лестнице графа в компании Анны, танцы были приостановлены. Оторвать взгляд от будущих супругов никто не мог, даже несмотря на то, что по этикету так вести себя было непозволительно. Даже Дмитрий оторвался от игры, бросив взгляд на успевшего сменить свой наряд Сергея.       Пара встала в центре зала и, как только музыканты вновь начали играть, закружилась в танце. Теперь Билан понимал Императрицу — Сергей и Аня вместе смотрелись восхитительно.       Они плавно кружились по залу, окружённые другими парами танцующих, и всё это время неотрывно смотрели друг другу в глаза, о чём-то переговариваясь. К своему же удивлению, Дмитрий заметил, что, несмотря на красивейшее платье и восхитительную причёску Анны, взгляд его был направлен лишь на Сергея. Бархатный сюртук, обшитый драгоценными камнями, великолепно смотрелся на графе. Как, в прочем, и тёмные кюлоты, очень красиво выделяющие его фигуру, но больше внимания Билан уделил разглядыванию лица плавно двигающегося под музыку мужчины. Зачёсанные и убранные в пучок волосы, что днём были распущенны и развевались от ветра, сейчас удачно подчёркивали выразительные карие глаза мужчины. Небольшой румянец на щеках, возникший из-за танцев. И сомкнутые пухлые губы…       «Нет, Дима, не смей! Ты не должен так смотреть. Только не на него!»       Не выдержав, Дмитрий подскочил с кресла и быстрым шагом направился к выходу на террасу. Ему было необходимо подышать свежим воздухом, пока разум окончательно не унесло.