Аристократы

      Ночь накрыла поместье Биланов, укрыв покрывалом тьмы всё вокруг и погрузив всех дворян в глубокий сон. Всех, кроме Дмитрия, шаги которого вызывали скрип старых половиц, нарушающий идеальную тишину дома. Молодой помещик аккуратно поднимался по лестнице на третий этаж, стараясь не разбудить родителей, спящих чутким сном.       Мысли в голове путались. Было очевидно, что ему не стоило делать этого — идти в комнату графа, и уж тем более уединяться с ним ранее во дворце Ее Величества. Только вот отказаться от своих слов и не прийти этой ночью в графские покои он тоже не мог. Его вела неведомая ему сила, вынуждая пренебречь всеми правилами и отказаться от здравого смысла. В конце концов, он проиграл эту войну уже давно, еще во время вечерней охоты по лесным угодьям, так что сейчас не было никакого смысла делать вид, будто положение еще можно было спасти.       Поднявшись на третий этаж, Дмитрий замер у самой дальней комнаты, не спеша заходить внутрь. Разум предпринимал последние попытки образумить дворянина, но в конце концов сдался, позволив действовать под влиянием чувств. Резкий выдох — и свеча в руках мужчины гаснет, оставляя после себя лишь слабый запах парафина, быстро развеявшийся в темном коридоре.       Дмитрий открывает дверь без стука и стремительно входит в просторную комнату, освещаемую несколькими канделябрами. Сергей уже ждал его. Он сидел, вальяжно расположившись на бархатном кресле темно-красного цвета, и взгляд его выражал нескрываемое предвкушение.       Оторвать взгляд от такого расслабленного графа было просто невозможно. Черный кафтан, расшитый серебристыми узорами, и такая же черная рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, открывали медленно вздымающуюся грудь. Собранные в низкий хвост волосы и сводящий с ума взгляд. Лазарев был великолепен!       — Belle nuit, n'est-ce pas? (Прекрасная ночь, не правда ли?) — облизав верхнюю губу, томным голосом произнес Сергей, и прошелся взглядом по неподвижно стоящему Билану, — Не стесняйтесь, проходите. Или Вы растеряли всю свою дерзость по пути сюда? — его интонации были точно такими же, как в день именин Анны, но в этот раз Билану не казалось это чем-то отталкивающим. Даже наоборот — звучание голоса Сергея сейчас было невероятно соблазнительным.       Как только морок постепенно рассеялся, Билан сделал несколько шагов по направлению к Сергею и остановился у самого кресла.       — Неужели Вы решили, Ваше Сиятельство, что, увидев Вас, я сразу паду пред вашими ногами бесчувственной куклой? — усмехнувшись, спросил Дмитрий и резко навис над довольным Сергеем, расположив одну руку над головой мужчины. Упоминать про то, что поначалу дворянин действительно не мог сдвинуться с места, очарованный красотой графа, Дима не собирался. Все же, не для того он весь вечер этого ждал, чтобы так просто сдаться чарам графа, — В конце концов, я так и не сдержал свое обещание — не наказал Вас как следует, — уверенность наконец-то проснулась внутри, и Билан опустил свободную руку на шею молодого помещика, чуть сдавливая.       — Только не стоит забывать, что сейчас Вы на моей территории, Дмитрий, — сил и дальше играть в эти игры совершенно не осталось, и Лазарев, быстро схватив Билана за воротник, притянул его к себе, заставляя склонить голову и раскрыть губы для требовательного поцелуя. Сергей без разрешения ворвался в его рот, грубо целуя и заставляя подчиниться. А Билан, собственно, и не думал сопротивляться, на время отдав инициативу в руки графа, но лишь на время.       Язык грубо кружил вокруг чужого языка, а зубы легонько покусывали готовые на все губы. Такое поведение Сергея невероятно возбуждало Билана, и Дмитрий, перестав думать и контролировать себя, потянул Сережу к себе, схватив за кафтан. Хотелось прижаться к нему всем телом, ощутить каждой клеточкой тепло его кожи. И от одних только мыслей о том, что их ждало дальше, перехватывало дыхание. Они действительно отдадутся друг другу сегодня, позволив делать всё, что только придет в голову. И это, к удивлению, не сон.       Нетерпеливые пальцы быстро расстегивают шелковую рубашку, чтобы та наконец-то упала на пол, вслед за кафтаном, и руки прижимаются к быстро поднимающейся от предвкушающего дыхания груди.       — Tu es génial! (Ты великолепен!) — прошептал Билан, в полной мере ощутив, как от одного только взгляда на такого доступного графа возбуждение теплой волной расходится по телу, — Не представляешь, как сильно я хочу тебя! — губы опускаются на широкие плечи, начиная неистово целовать, вбирать в себя мягкую кожу, оставлять красные следы. Дима не торопился опускаться поцелуями ниже, а Лазарев не прерывал его, позволяя в полной мере насладиться телом.       — Отныне я целиком и полностью Ваш, — Сергей запрокинул голову назад, открывая больше места для поцелуев, и из его алых губ вырвался довольный стон. Стон, который окончательно разрушил терпение Билана.       Помещик подхватил графа на руки и перенес на большую кровать с массивным балдахином, аккуратно уложив на мягкие подушки.       — Запомните эти слова, Ваше Сиятельство, потому что если когда-нибудь я увижу Вас в чужих объятиях, то навсегда пропаду из Вашей жизни. Даже если эти объятия будут моей любимой сестры, — и пусть сейчас Билан и сам не представлял, как сделать так, чтобы граф действительно принадлежал лишь ему одному, в своих собственных словах он был уверен. Если свадьба все-таки случится, то он навсегда покинет эти края, уехав так далеко, как только сможет, чтобы больше никогда не видеть этих карих глаз, что смотрели на него с желанием.       Продолжать говорить не хотелось совершенно, потому что от таких разговоров на душе становилось тяжело. Было необходимо перенаправить чувства и эмоции в другое направление, и Билан резко стянул с графа его кюлоты вместе с чулками, оставив того абсолютно обнаженным.       Это было невероятно — смотреть на его прекрасное тело и осознавать, что сейчас, в данную минуту, все это великолепие лишь для него одного. Только он может видеть обычно холодного и закрытого графа таким — горящим от нетерпения и согласным на всё, совершенно открытым. Только он может касаться его где только вздумается, ласкать всю ночь напролет, своими действиями вызывая сладостные стоны (как же хорошо, что комната графа обособленна от остальных, и их никто не услышит).       Губы опускаются на головку возбужденного члена, и язычок начинает свои медленные, плавные движения. Никогда раньше Дмитрий никого не удовлетворял, обычно всё было наоборот — удовольствие доставляли ему. Но с Сергеем хотелось попробовать всё, хотелось ощутить его на вкус. И пусть он действовал неумело, по реакции Сергея было видно, что его все более чем устраивало. Граф прогнулся в спине и закусил губу, сдерживая звуки.       — Je veux t'entendre (Я хочу тебя услышать). Не сдерживайся! — приказал Дима и взял глубже, губами сжимая основание. И Лазарев сдался, позволил чувствам вырваться на свободу, издав громкий стон.       — Всё, я больше не могу, хочу ощутить тебя внутри себя. Хочу увидеть тебя обнаженным, — и Лазарев, быстро поднявшись, стремительно начал снимать одежду с помещика, который каким-то магическим образом до сих пор был скрыт под слоями ткани, в то время как на Сергее даже чулок не было!       И когда оба мужчин оказались полностью обнаженными, а их тела наконец слились воедино, они почувствовали настоящее блаженство, поглотившее их целиком. Все вокруг перестало существовать, и уже не имело значения, что в доме помимо них кто-то есть, что завтра им придется придумывать, как справляться с последствиями этой ночи. Сейчас они вдвоем и абсолютно счастливы, и весь мир может подождать.

***

      За окном медленно всходило солнце, освещая большое поместье, и его лучики проникали в комнату на третьем этаже, на кровати в которой лежали двое мужчин. Они были совершенно вымотаны, а их кожа была покрыта множеством красных отметин, но от этого улыбки на их лицах не становились менее яркими. Они продолжали наслаждаться друг другом, вдыхая запах секса, полностью пропитавший эту комнату.       — Je dois y aller (Мне нужно идти), — аккуратно убирая руку из-под головы графа, произнес Билан и собрался подняться, — Скоро все проснутся и будет неловко, если нас застанут вместе.       — За это можешь не переживать. В эту комнату никто не смеет заходить без моего позволения, так что нам никто не помешает, — Сергей притянул Билана к себе и тут же прикоснулся губами к его шее, — Не хочу отпускать тебя. Останься еще хотя бы на пару часов, до завтрака, — воспользовавшись тем, что Билан не стал сопротивляться, Лазарев опустил руку на его плоть, и его пальчики начали приятные ласки.       — Ваше Сиятельство, а как же я потом объясню свое появление из Ваших покоев и наше совместное появление на утренней трапезе? — дыхание участилось, и Дима почувствовал, что вновь возбуждается.       — Я скажу, что утром пришел к тебе и заставил помочь с делами. Никто ничего не заподозрит, — Сергей переместился на бедра Билана, оседлав его, — А еще я скажу Николаю Михайловичу, что хочу вновь наведаться в твое поместье, объяснив это желанием наладить с тобой общение. И предупрежу, что мы останемся там на ночь, дабы устроить ночную охоту по твоим владениям, — дождавшись, когда Билан вновь возбудится, Лазарев медленно опустился на его член, потихоньку начав двигаться.       — Ох… Но что же мы будем делать потом?..Mon Dieu, oui! (Боже мой, да!)…М-мм… — Дима начал двигать бедрами, поднимая их выше и выше, чтобы войти в Сергея целиком, — До твоей свадьбы меньше месяца… Ох.       — Я что-нибудь придумаю… Быстрее, Боже, да!.. Я обязательно что-нибудь придумаю!