Аристократы

      Подготовка к балу проходила в полнейшей суматохе. Оставался всего лишь день, за который Анне должны были закончить платье, достойное бала Её Величества. Нина Дмитриевна, чувствуя огромную ответственность, в течение всего дня активно перемещалась из одной комнаты в другую, контролируя швей, поваров, конюхов. Николай Михайлович же и вовсе сразу после завтрака запряг лошадей и уехал к старому товарищу, от которого намеревался вернуться лишь к ужину.       Билан же во всей этой суматохе не участвовал. Костюм ему подготавливать было не нужно, так как из-за звания младшего унтер-офицера и участия в войне на бал следовало прийти в парадном военном камзоле. Он, расслабившись, устроился на веранде, расположив вокруг себя на столе огромное количество бумаг, которые необходимо было заполнить до окончания строительства поместья. И, о Боже, как же помещику не нравилось работать с документами! Однообразно заполнение кучи договоров, проставление печатей и подписей — это всё казалось ему безумно скучным. Только вот он обязан этим заниматься, как и любой дворянин, имеющий собственное поместье и слуг в подчинении.        И Дима честно пытался погрузиться с головой в работу, даже лишние мысли выкинул на время. Но Лазарев, как обычно, наглым образом решил нарушить его покой своим появлением.       Граф поднялся по ступенькам на веранду, остановившись прямо напротив рабочего стола Билана, и его холодный взгляд проскользил вокруг, оценивая ситуацию.       — Дмитрий, не подскажите, где тут находится ближайшая тканная лавка? — прозвучал его высокомерный голос, — Хочу приобрести лучшие материалы для нарядов Анны. Скоро наша свадьба, и мне бы хотелось, чтобы она сияла.       Граф говорил так, как будто аристократы совершенно не были знакомы, как будто их совершенно ничего не связывало. Он выглядел также, как в день, когда только приехал в это поместье: такой же гордый, надменный.       — Конечно, Ваше Сиятельство, — в той же манере ответил Билан, показательно склонив голову в знак «уважения», — Вам следует проехать чуть меньше двух вёрст прямо по лесной дороге, а после — свернуть направо. Там находится ближайший рынок.       — Благодарю, — кивнул головой Сергей, и уже было хотел удалиться, но голос Билана вынудил его остановиться:       — Что вам подарить на свадьбу, граф? Мне не терпится поскорее отпраздновать это долгожданное мероприятие, и оплошать с подарком не хочется совершенно! — как такая мысль возникла в голове, Дима и сам не знал. До этого момента он совершенно не задумывался о том, что ему предстоит выбрать подарок для сестры и её будущего мужа. Дворянин вообще предпочитал считать свадьбу мероприятием не точным, не решённым.       Билан видел, как Сергей меняется в лице, как губы искривляются в подобие улыбки, а брови поднимаются вверх. Только вот взгляд оставался таким же холодным, безэмоциональным.       — Мы с Анной будем безумно рады одному лишь вашему присуствию на бракосочетании! Ни о каких подарках не может быть и речи. А теперь, прошу меня извинить, я вынужден откланяться, — и граф, резко развернувшись на каблуках, помчался прочь от веранды.       Как только Лазарев пропал с глаз, Билан смог спокойно выдохнуть. Слишком сложно изображать безразличие, слишком непривычно общаться с Таким Сергеем! Сейчас, когда Дима знал, каким является граф на самом деле, какой он весёлый, простой и безумно искренний, видеть его в роли ледяного короля было невероятно сложно.       Лазарев игнорировал его на протяжении всего дня, а сейчас делал вид, как будто ничего между ними не произошло. Ухаживал за Анной, говорил о свадьбе и вёл себя, как идеальный жених.       Разве не этого добивался Билан? Этого. Только почему-то на душе, не переставая, скреблись кошки.

***

      День наконец-то приближался к вечеру, и все дела были завершены. Даже Дмитрий чувствовал себя невероятно бодро, так как наконец-то смог завершить ненависиную ему работу дворянина.       Ужин проходил в такой же атмосфере, как и завтрак. Нина Дмитриевна и Николай Михайлович любовались «идеальными» отношениями Сергея и Анны, в то время как сам Лазарев старательно изображал идеального жениха. Ничего нового. Диме даже уже успел наскучить этот спектакль, а от ревности, что была утром, не осталось и следа. Аристократ молча ел горячий куриный бульон, заедая корочкой свежеиспеченного хлеба, и совершенно не обращал никакого внимания на спектакль, развернувшийся в столовой.       Казалось бы, всё замечательно. Мужчина сумел взять себя в руки и отпустить ситуацию. Но как бы не так…       Стоило Билану последним подняться из-за стола после сытного ужина и направиться на второй этаж к своей комнате, как всё его спокойствие тут же испарилось, а перед глазами возникла картина, что точно не покинет его мысли до самой ночи:       — Анна, du bist perfekt! (Анна, вы само совершенство!) — шептал на ушко смущённой девушке Лазарев, нависая над ней. Правой рукой он опирался о стену рядом с головой дворянки, а левой — поправлял её непослушные волосы, — Вы даже не представляете, как я восхищаюсь Вашей красотой!       Всё это напомнило Диме, как совсем недавно Лазарев точно также нависал над ним, вынуждая прижаться спиной к жеребцу во время охоты. Но сейчас перед графом был не дворянин, а его сестра, опустившая взгляд в пол и ожидающая, когда всё это закончится, и она сможет закрыться в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку.       — Merci, Monsieur (Благодарю вас, сир), — коротко отозвалась девушка, не решаясь отстраниться от мужчины и позволяя тому стоять так близко.       Дима же не мог сдвинуться с места. Он стоял на ступеньках, где его не было видно, и не спешил подниматься выше.       — Вы позволите поцеловать Вас, Анна? — продолжал искушать девушку граф, наклоняясь ещё ближе к покрасневшему лицу.       — Нет, не позволю! — наконец-то показался на глаза Билан, не в силах и дальше молча наблюдать за происходящим. Как мог Лазарев так заигрывать с Анной, как мог желать её поцеловать?! Разве граф не доказывал вчера мужчине, что чувств к девушке у него совершенно нет, что желает он лишь Билана? Неужели обманул? — Ваше Сиятельство, Вам не кажется, что Анна выглядит уставшей? Позвольте ей спокойно уйти в свою комнату и отдохнуть, — он старался держать голос спокойным, старался изобразить абсолютное безразличие к происходящему, только вот было видно, что Лазарев его игре ничуть не верил.       Сергей, довольно улыбнувшись, отстранился от девушки, позволяя ей сбежать в свои покои, и повернулся лицом к Билану.       — Je suis tellement gênée que tu nous aies vus maintenant! (Мне так неловко, что Вы нас увидели сейчас!) — без толики смущения воскликнул аристократ, лукаво улыбнувшись, — Прошу меня простить, но я не смог удержать себя при виде вашей обворожительной сестры!       — Bonne nuit (Спокойной ночи), сир, — не стал даже слушать речи графа Дима, прервав их разговор, и тут же скрылся в коридоре, по направлению к своей комнате.       Лазарев так и остался стоять у лестницы, довольно улыбаясь. Кажется, для него всё складывалось как нельзя лучше!

***

      Утром аристократы даже не уделили особого внимания завтраку, полностью сосредоточившись на наведении марафета и подготовке к балу.       До блеска начищенные кареты подали к дому около десяти утра. Нина Дмитриевна и Николай Михайлович настояли на том, что они поедут вдвоём в первой карете, запряженной белоснежными скакунами, а «молодёжь» последует за ними с тройкой чёрных жеребцов.       Спорить Дима не стал, хоть и всю дорогу трястись в одной карете с сестрой и Сергеем у него не было абсолютно никакого желания. Зачем лишний раз демонстрировать родителям, что отношения с графом у него довольно напряжённые?       — Дмитрий, Вы не в духе? — с притворным волнением спросил Лазарев, как только лошади тронулись с места.       — Нет, что Вы, сир, я в прекрасном настроении! — в доказательство слов, лицо озарила натянутая улыбка.       Соврал ли Билан? Конечно же, да! Сидеть напротив графа и видеть, как его рука, одетая в белоснежную перчатку, нежно поглаживает ладонь Анны, сжимая в своей ладони, было безумно сложно, и ни о каком прекрасном настроении в этот момент не было и речи.       — C'est génial! (Это великолепно!) Уверен, бал будет потрясающим.

***

      Спустя час нахождения во дворце императрицы, Дмитрий понял, что бал не был потрясающим. Несмотря на всю пампезность и шик, он оказался совершенно скучным. Диме абсолютно не хотелось танцевать, веселиться, поэтому он отказал всем красивейшим девушкам столицы, предпочтя провести вечер в полном одиночестве в углу зала. Даже разговоры его бывших сослуживцев о пройденной службе и возможных войнах его ни капельки не привлекали. В какой-то момент он пожалел, что решил ехать на этот дурацкий бал.       Ещё и сестра с графом танцевали в центре зала на протяжении всего вечера, привлекая внимание абсолютно всех присутствующих. Даже семья императрицы не раз восхитилась тем, как гармонично смотрится танцующая пара!       И, если честно, Билану так не хотелось наблюдать эту идиллию! Но он с трудом отводил взгляд от пары, потому что Сергей в своём новом небесно-голубом камзоле выглядел просто невероятно! Так хотелось прижаться к нему всем телом, вдохнуть аромат орехового парфюма и притянуть его за волосы, собранные в высокий хвост, к себе, вынуждая танцевать только с ним… В какой-то момент даже появилось огромное желание покинуть к чёрту этот дурацкий бал, только вот сделать этого ему было нельзя — не вежливо отлучаться так рано.       Спасла ситуацию Полина, неожиданно возникшая рядом с помещиком и заставившая его на время забыть о тревожных мыслях.       — Потанцуем? — предложила дочь барона, протянув Билану руку, — А то, я вижу, ты не в духе.       Диме ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за девушкой и, одной рукой взяв её за руку, а другой обхватив за талию, закружиться в танце.       — Вижу, вы так и не поладили, — проследив за взглядом Билана, озвучила предположение Гагарина, — Что ж, видимо, я ошиблась, когда сказала, что он в твоём вкусе.       — Не ошиблась, к сожалению, — нехотя признался Билан и наконец-то перевёл взгляд с Лазарева на Гагарину, — Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно он в моем вкусе!       Билан разочарованно выдохнул и сильнее приблизился к Полине, чтобы никто их ненароком не услышал.       — Тогда почему же ты стоял там, прожигая его взглядом, пока он танцевал с твоей сестрой? Думаю, у вас всё более, чем взаимно.       — Потому что вчера мы с ним чуть не совершили ошибку, после чего я был вынужден настоять на том, чтобы всё произошедшее между нами осталось в прошлом, — они плавно перемещались по залу, двигаясь в такт музыке, и в какой-то момент Дима потерял из вида пару, с которой не сводил глаз на протяжение всего бала.       — Что ты чувствуешь? — спросила Полина, синхронно с остальными дамами прогнувшись в спине и потянув руку вверх.       — Не знаю, Полина, не знаю, — удерживая девушку, и помогая ей совершить очередной поворот вокруг своей оси, ответил мужчина, — Я же не мог влюбиться в него, учитывая, что мы знакомы так мало! Но когда вижу его с другими, когда не имею возможности прикоснуться, прижать к себе, я чувствую невыносимую ревность в груди. Это ужасно, что я до безумства хочу будущего мужа своей сестры!       — Нет, Дима, это не ужасно! Поверь, если бы Анна узнала о ваших чувствах, она бы ни за что не стала тебя в чём-либо обвинять. Уверена, она не любит и никогда не полюбит Сергея, и уже точно не хочет этой свадьбы, — музыка ускоряется, и аристократы начинают быстрее скользить из стороны в сторону, не забывая при этом выполнять красивейшие поддержки, — Ты же и сам понимаешь, что твои чувства никуда не денутся, что ты не сможешь перестать смотреть на графа так, как смотришь сейчас… Рискни, Дима, совершил безрассудный поступок ради своего счастья!       — Но как же моя семья? Я предам их всех если решусь на это, — глазами Билан вновь возвращается к танцующий паре, и в этот раз наконец-то обращает внимание на то, какой поникшей и опусташенной выглядит его сестра, и каким пустым на самом деле является взгляд Лазарева.       — Уверена, вы с графом сумеете найти выход из этой ситуации, — заканчивает свою речь Полина и резко прерывает танец, — Действуй, герой!

***

      Как только аристократы потихоньку начали покидать танцевальный зал и стали расходиться по разным частям замка, чтобы провести время за беседами, разглядыванием новых картин или простому отдыху, Билан возник перед Сергеем из толпы и, резко схватив за рукав, заставил следовать за собой.       Лазарев не стал спрашивать, куда его ведут, не задавал лишних вопросов, а покорно следовал за решительно настроенным дворянином.       Они скрылись от лишних глаз в просторной комнате, практически всё место которой занимали огромный длинный стол на дубовых ножках и около двух десятков стульев. Видимо, она была предназначена для каких-то важных совещаний и переговоров, но в данный момент была абсолютно пустой и предоставленной лишь для двух сорвавшихся с цепей аристократов.       Закрыв дверь на щеколду, Билан тут же прижал Лазарева к стене, руками фиксируя за плечи и вынуждая стоять на месте, а сам встал напротив, хищнечиски улыбнувшись.       — Что же Вы задумали, мисье?! — притворно испугался Сергей, слишком театрально округлив глаза, — Не боитесь, что кто-то заметил, что Вы насильно заперли меня здесь?       — О, граф, не беспокойтесь! Никто не заметит Вашей пропажи! — облизал губы Дима и наконец-то вдохнул полной грудью запах Сергея, — Вы же не думали, что после всего того, что произошло за эти два дня, я оставлю Вас без наказания? — его руки сильнее вжимают графа в стену, а колено занимает место между ног Лазарева, поднимаясь всё выше и выше, к самому сокровенному месту, — Вы очень плохо вели себя, сир, и я просто обязан научить Вас хорошим манерам!       Его губы резко впиваются в открытый, желанный рот, и завлекают в сладкий, мучительный поцелуй. Дима терзал его своими ласками, когда покусывал пухлые губы, касался языка и проникал своим языком так глубоко, как только мог, чтобы целиком насладиться этим страстным поцелуем. Он даже прокусил до крови нижнюю губу, но тут же слизал выступившие на коже красные капельки.       Стоило ему ненадолго прервать эту сладостную пытку, как Лазарев издал свой первый стон.       — Не слишком ли многое Вы себе позволяете, Дмитрий? — усмехнулся Сергей, как только почувствовал губы Билана на своей шее и правую руку под камзолом. По коже прошлись мурашки.       — О, Сергей, я только начал, — перевёл Билан взгляд на довольного графа.       Да, Билан сам хотел, чтобы их связь прекратилась, чтобы они забыли о своих внезапно появившихся чувствах. Да, Билан сам отказал Сергею, вынудив того держать дистанцию. И да, Билан сам виноват в сложившейся ситуации. Но разве для него это сейчас имело значение? Сергей сам решил играть с огнём, когда начал игнорировать помещика, крутиться вокруг его сестры и вызывать пылающую ревность внутри Димы. Так пусть и несёт расплату за своё поведение.       — Разве Вам не нравится, граф? — Билан опускает руку ниже, к паху, слегка надавливая, тем самым вызывая шипение аристократа, — Или, может, вы хотите, чтобы я отстранился? — одна ладонь сильнее сжимает напряженную плоть, другая — продолжает прижимать Лазарева к стене, удерживая за плечо, — Вы думали, что имеете право соблазнять меня, провоцировать, а потом делать вид, что ничего не произошло, игнорировать и строить из себя идеального мужа моей сестры?       Лазарев довольно облизывает губы, млея от настойчивости Билана и ощущая, как всё внутри сжимается. Кровь мгновенно приливает к члену, демонстрируя Диме, Насколько сильно Серёже нравится происходящее, нравится его доминирование.       — Вы знали, Дмитрий, что Вы невероятно сексуален, когда злитесь? — граф нетерпеливо вжался в сильную руку.       — Нравится, когда я злюсь? — оскалив зубы, прошипел Билан и вновь наклонился к мужчине, — Желаете, чтобы я доминировал? — зубы впиваются в нежную кожу, кусая, в то время как рука уже проникает под плотную ткань брюк, накрывая возбуждённую плоть, — Не смейте больше игнорировать меня!       — Вы желаете, чтобы я полностью принадлежал вам, Дмитрий? — усмехнулся Лазарев, и тут же свёл зубы, сдерживая очередной стон, вызванный ласками Билана.       — Я желаю, чтобы Вы определились, кого именно Вы хотите видеть в своей постели — меня или мою сестру, — для того, чтобы Сергей сделал правильный выбор, Дима прикоснулся к сочащейся естественной смазкой головке, принявшись аккуратно ласкать её.       — Разве ответ не очевиден?       — Вчера вечером я засомневался, граф, в искренности ваших слов, когда увидел Вас с Анной. Вы же так хотели её поцеловать! — руки сильнее сжимают плоть, но в этот раз сдержать себя Сергей не в состоянии. Громкий стон разносится по кабинету.       — Поверьте, этот цирк был лишь для Вас. Или же, Дмитрий, Вы думали, что я не услышал ваших шагов, не увидел, как Вы смотрели на нас с Анной? — граф закрывает глаза, полностью отдаваясь чувствам и сильнее вжимаясь в ладонь мужчины, — С самой первой нашей встречи я хотел, чтобы Вы были моим и только моим, — из пухлых губ вырвался сладостный стон, как только ладонь Билана начала скользить вверх-вниз.       — Что это значит? — губы вновь опустились к шее, только в тот раз вместо укусов стали оставлять нежные поцелуи.       — Что я давно влюблён в Вас, Дмитрий, и не хочу этого скрывать. Ещё до того, как Вы обо мне узнали, я питал к вам нежные чувства.       — Разве это возможно?       — Конечно. Впервые я увидел Вас три года назад, на балу в этом же дворце, — ласковые губы вновь опустились на шею, целуя и вызывая тихий стон наслаждения Сергея, — М-мм… Вы были в ярко-красном кафтане, выделяющем Вас на фоне всех остальных аристократов. Он приковал моё внимание, и весь вечер я не мог отвести взгляд…       — И что же было дальше, граф? — ладонь игриво сжимает ноющий от возбуждения член у основания.       — С того дня я никак не мог Вас забыть, приезжал на все светские мероприятия в столицу, чтобы иметь возможность увидеть Вас. А потом Вы резко пропали — как оказалось позже, виной тому была война — и я решил, что мы больше не встретимся. Что было дальше, Вы и сами знаете.       — Вы решили жениться, и, приехав на бал в честь именин моей сестры, увидели меня?       — Да, Дмитрий. Я увидел Вас, и решил, что это мой шанс… — в этот раз Сергей сам поцеловал Диму в шею, тем самым скрывая свои стоны, что с каждым разом становились всё сильнее, — Я не знаю, как Вы относитесь ко мне, но мои чувства очевидны — я влюблён в Вас, как мальчишка.       Рука Билана перемещается к яичкам, чтобы подарить им немного ласки, а после — к анусу, и пальчики, по-одному, начинают медленно проникать внутрь.       — Может замените их на что-то более существенное? — простонал граф, руками сжимая плечи Димы от напряжения.       — Вы же помните, что мы всё ещё находимся во дворце Её Величества? Не думаю, что это подходящее место, — пальцы проникли глубже, задевая простату, отчего Сергей прогнулся в спине, с трудом сдержав стон.       Член самого Билана болезненно сдавливала ткань натянувшихся брюк. Он явно требовал к себе внимания, из-за чего мужчине пришлось свободную руку запустить в свои штаны и прикоснуться к жаждущей ласки плоти.       — А для того, чем мы занимаемся сейчас, дворец подходит идеально, да? — парировал граф, сильнее насаживаясь на длинные пальцы.       — Вас что-то не устраивает? — усмехнулся Дима, и пальцы покинули тело. Сергей разочарованно выдохнул.       — Чёрт! Вы не понимаете, как я хочу почувствовать Вас в себе! — ладонь ложится на пах Димы, — И вы этого хотите, не так ли? Так почему бы не удовлетворить друг друга?       — Я бы с радостью взял Вас прямо здесь, сейчас, но не думаю, что атмосфера подходит, — усмехается Билан, поправляя волосы и одежду, — Встретимся в Вашей комнате, ночью.       Он открывает дверь и осторожно выходит в коридор, не привлекая к себе лишнего внимания.       — А сейчас я должен ходить так?! — страдальчески восклицает Лазарев, оставшись в кабинете. И вот как он должен привести себя в порядок?!