Проданный за мелочь

      Утром вернулся Риндо. Он застал на кухне Рана, пьющего кофе. — Ничего себе, — проговорил Рин, не скрывая удивление. — Что? — спросил старший, поднимая одну бровь. — Просто странно видеть тебя в такую рань в выходной. — Мне не спится, — сухо проговорил старший, делая ещё один глоток ароматного напитка из кружки. —Ладно, —весело произнес младший братец. — Радуйся, я переезжаю. — Когда? — спросил Ран, наблюдая за Рином без какого-либо интереса. — Сегодня соберу вещи, а завтра уеду, —сказал Риндо, беря шоколадную конфету из конфетницы. — Завтра значит, —задумчиво сказал старший Хайтани. — Ладно.       Харучиё в это время как раз проснулся. Почуяв неладное, слегка приоткрыл глаза, после чего почувствовал боль в спине и не только. В голове начали всплывать воспоминания вчерашнего вечера, из-за чего в душе так защемило настолько, что аж плакать захотелось. — Нет, не может быть, — тихо проскулил он. — Нет-нет-нет! — из голубых глаз начали стекать горячие слезы, обжигая ледяные щеки. — Это… это снова случилось, почему? Почему? — Санзу повернул голову к зеркалу и ему в голову пришла идея, зародившаяся от отчаяния.       Он поднялся с кровати, подошёл к самому зеркалу, снял его с крючка и швырнул на пол.       Зеркало разбилось вдребезги, а осколки усыпали весь пол. Санзу взял один кусочек осколка среднего размера, сел на пол и провёл с нажимом по запястью этим осколком. Он собрался заделать ещё один алый порез, но ему помешал младший Хайтани, прибежавший на звук битого стекла. Открыв дверь, он увидел Харучиё с окровавленным осколком в руках. — Идиота кусок, ты чё творишь?! — Риндо подошёл к нему, отнял кусок стекла и откинул его в сторону.       На крик младшего пришел Ран. Войдя в комнату, он увидел Харучиё, сидевшего на полу с кровоточащей рукой. — Тебе подохнуть захотелось?! — спросил озлоблено Риндо.       Ран начал медленно подходить к Харучиё. Акаши лишь испугано смотрел на него, боясь пошевелиться или вдохнуть лишний раз. Он был готов к тому, что сейчас прилетит удар, но в место этого Ран сел на корточки, приблизился к его лицу и что-то высматривал в его глазах. Хайтани старший поднялся, взял Санзу за руку и усадил его на кровать. — Риндо, убери осколки, — холодно бросил он младшему, выходя из комнаты. — Окей, — спокойно проговорил тот и тоже вышел из комнаты. Через минутки две зашёл назад, но уже с мусорным пакетом. — С какой целью ты это сделал? — Уже спокойнее произнес младший. Но так и не услышал ответ, сказал: — Не хочешь говорить — не надо, но такую дичь вытворять прекращай, — на что получил неуверенный ответ. — Постараюсь, — витая в облаках ответил Санзу, смотря куда-то в пол.       Санзу не чувствовал никакой опасности от младшего Хайтани, да же как-то наоборот, он будто чувствовал себя в безопасности, когда он был дома, ведь все происходило в то время, в которое того не было дома. — Я завтра переезжаю, —сказал Риндо, заканчивая собирать осколки.       После сказанного Санзу аж передёрнуло. Представить страшно, что Ран будет делать с ним если Риндо уедет. В этот момент в комнату зашёл Ран из аптечкой в руках. — Ран, я все, пойду в комнату, вещи собирать, — выходя из комнаты, кинул на последок Рин.       Ран лишь провел его взглядом и обернулся к самому Хару который в этот момент, подрагивая, сидел на кровати, пытаясь не встретится взглядом с Раном. — Разве мать не говорила, что надо быть аккуратнее с острыми и колющими предметами? — спросил Хайтани, потянувшись к руке Харучиё. Как только тот дотронулся до неё, Санзу отдернул её, испугано смотря на Рана. — Дай руку, — более строже произнес старший Хайтани. — Н-нет.— сказал младший, начиная плакать. — н-не прикасайся ко мне.....прошу! — с небольшой паузой прошептал он. Ран схватил Акаши за руку, и перевернул сторону пореза вверх. На что сам Харучиё лишь начал сильнее плакать, мотать головой и пытаться выдернуть руку. — Не дергайся, — прошипел угрожающе Ран, смотря на младшего.       Санзу закрыл глаза другой рукой и продолжил плакать, немного подрагивая от всхлипов. Как бы ему были бы не противны касания, он сдался.       Ран открыл аптечку и достал оттуда бутылёк, вату и бинты, он намочил вату спиртом и аккуратно провёл по алой полосе на запястье Хару. Рука начала дрожать ещё больше, чем до этого и послышалось шипение на пару со всхлипами. Ран взял бинт и начал аккуратно перематывать запястье. — Почему ты это сделал? — спросил дрожащим голосом Санзу. — Ты о чем? — спросил Хайтани, явно догадываясь про что говорит младший. — Почему вам всем нужно мое тело? Ведь есть много других людей. почему именно я? —это было сказано на эмоциях, но это довольно сильно подействовало на Рана. — Что? — ничего не понимая, спросил Хайтани. — Что? — Акаши аж вздрогнул, когда понял, что он только что сказал. —ничего, пожалуйста, забудь, —пытаясь успокоится, сказал он. — Ну и, кто это? — серьезно спросил старший. — Я прошу, забу. — не давая договорить, Ран повалил его на кровать. — Я спрашиваю, кто это?! == прорычал Хайтани, смотря в испуганные глаза.       У Харучиё началась истерика, он начал вырываться, рыдать и кричать. — Не трогай меня, пожалуйста, отпусти не надо, прошу, прекрати! — в истерике кричал Санзу, захлебываясь слезами. — Все-все, никто тебя не держит, — отпустив голубоглазого, то поднял руки в жесте «я сдаюсь».       Харучиё лишь поднялся и вжался в стену, поджав под себя колени, продолжил плакать. Рану даже как-то стало жалко младшего. Он хотел прикоснутся к месту пореза на руке, но розоволосый отдёрнул руку и ещё сильнее начал вжиматься в стену. Ран взял того за руки и прижал к себе, на что Харучиё пытался вырваться. Он бил старшего по спине, крича и просив, чтобы тот его отпустил, но в конечном итоге уткнулся в грудь Хайтани, рыдая, с мольбой того, чтобы его отпустили. Двадцать минут рыданий вперемешку с всхлипами и он немного успокоился, уже лишь дрожа, сидел в объятиях Хайтани старшего. — Отпусти меня, пожалуйста, — прошептал Санзу куда-то в грудь Рану. — Ты уже успокоился? — с грустью в голосе поинтересовался Хайтани.       Он не хотел его отпускать, ему хотелось ещё сильнее прижать того к себе, расцеловать его лицо, шею, тело, хотелось оставить на нем кучу меток, чтобы никто и никогда не прикасался к Харучиё. Его Харучиё. — Да, пожалуйста, отпусти меня, мне неприятны прикосновения, — тихо попросил он, даже не надеясь на то, что Ран его послушает. Каким было его удивление когда тот отпустил его, и даже после этого не пытался ударить или прикоснутся. — Так кто это сделал? — спросил с некой нежностью в голосе. На глазах у розоволосого начали опять появляться слезы. — Можно я не буду говорить? Я не хочу это вспоминать.— дрожащим голосом произнес Санзу, ожидая грубости со стороны Рана. — Хорошо, — кратко произнес старший, смотря в голубые глаза, которые прямо сейчас готовы заплакать. — Можно кое-что спросить? — неуверенно спросил тот, на что получил одобрительный кивок. — М-можешь не прикасаться ко мне? — спросил Хару пытаясь выровнять голос, что у него плохо получилось. — Хорошо, — Ран был не очень довольный таким раскладом, ведь это Ран купил Харучиё, а не наоборот, но ему не очень хотелось видеть его все время плачущего. Санзу вытер глаза от слёз и поднялся с кровати, тихо спросив: — Можно я пойду в ванную? — старший лишь поднялся, отошёл от кровати, тем самым давая младшему пройти. — Спасибо, — Розоволосый подошёл к шкафу, взял какое-то полотенце, белую футболку и черные домашние штаны с бельем он направился к двери, после тихо вышел из комнаты, оставив Рана одного.